Набиль Куреши – Искал Аллаха – нашел Христа. История бывшего мусульманина (страница 8)

Однажды во время намаза я никак не мог устоять на одном месте. Вдруг, откуда ни возьмись, мне прилетел шлепок по попе. Я оглянулся, чтобы посмотреть, кто меня шлепнул, но за спиной никого не было

Поскольку все слова и позы во время намаза регламентированы[10], ничего случайного и личного в нем не остается. Для подавляющего большинства мусульман намаз – чистая обязанность, в которую не вкладывается никакого личного, живого чувства.

Разумеется, мусульманин может вдумываться в слова, которые произносит во время молитвы, и стараться ощутить соответствующие эмоции; однако едва ли какому-либо молящемуся удастся проделывать это каждый день по семнадцать раз! Тем более что слова молитв для верующих малопонятны, не в последнюю очередь потому, что читаются на чужом языке. Это верно даже для арабоязычных мусульман. Современные арабы говорят на разговорном арабском, диалекты которого различаются от региона к региону. Диалект арабского, близкий к классическому, специально учат в школе. Так что язык мусульманских молитв – ни для кого не родной.

Может возникнуть вопрос: зачем же мусульмане молятся пять раз в день? К чему каждый день по пять раз повторять одни и те же слова, не имеющие для тебя никакого личного смысла? Я и сам удивлялся этому, когда был молод. Однажды задал этот вопрос отцу, и он мне ответил:

– Набиль, перед Аллахом все мы покрыты грязью и нуждаемся в очищении. Представь себе, что ты пять раз в день принимаешь ванну. Каким ты станешь чистым! Намаз – это духовная ванна, которую даровал Аллах мусульманам, чтобы мы оставались чисты. Для этого мы и молимся пять раз в день.

В этих молитвах существуют вариации. По пятницам – в исламский «выходной» – имам произносит проповедь, а затем мусульмане читают измененную форму зухра, именуемую джума. Слово «джума» означает «собранные»: читать эту молитву необходимо группой не менее чем из трех человек. Молитва джума так важна, что по ее имени в арабском языке и в урду названа пятница. Амми и Абба говорили нам: если пропустить три молитвы джума подряд, на сердце останется черный шрам, который уже ничем не изгладишь.

Джума – исламский день отдыха.

К сожалению, из-за большого расстояния до Глазго и служебного расписания Аббы мы не могли ездить в мечеть по пятницам. Тем более не было у нас возможности ходить туда пять раз в день. Поэтому и ежедневный намаз, и джума мы обычно совершали дома, в семейном кругу. Если Абба был на службе и в доме не было родственников-мужчин, вести молитву Амми поручала мне. Началось это очень рано – едва Амми решила, что я для этого уже достаточно большой.

Хотя мне очень нравилось вести молитву и хотя некоторые имамы нашего джамаата обладали внушительной внешностью и мелодичными голосами, моим любимым имамом оставался Абба. Его поза, голос, ритм и мелодика – все казалось мне безупречным. Даже сейчас стоит закрыть глаза – и я слышу, как он декламирует по памяти Коран. Многие части Корана я знаю наизусть, потому что постоянно слышал их от отца. Намаз сделал отца моим духовным наставником и нерушимо утвердил Коран в моем сердце. Такова сила намаза.

7. Разнообразие ислама

1989 год стал для нашего джамаата особенно важным. Это был юбилейный год: нашему направлению ислама, Ахмадияту, исполнилось сто лет, и на празднование юбилея в Англию съехались люди со всего мира. Наша семья считала особым благословением Аллаха то, что это знаменательное событие совпало с нашим пребыванием в Англии. Вместе с десятками тысяч других мусульман мы отправились на праздник.

Праздничные мероприятия проводились в английской глубинке, в Тилфорде, под открытым небом. Вместо залов – большие шатры, вместо коридоров – утоптанная трава. Повсюду стояли палатки для молитв, камеры, лотки с едой и сувенирами. Со всего мира съехались сюда дипломаты и другие почетные гости, и многие из них несли послание толерантности и мультикультурализма.

Место было разделено на мужскую и женскую половины; женщины, кроме дипломатов, на мужскую половину не допускались. Почти все, что имелось на мужской половине, дублировалось на женской, однако праздновали оба пола раздельно. Я был еще достаточно мал – и спокойно бегал себе по женской половине, не вызывая ничьего неодобрения. Там было куда веселее, чем у мужчин! Все женщины были ярко, по-праздничному одеты, громко смеялись и беспрерывно болтали, совсем не обращая внимания на большие экраны, на которых транслировались из «мужской секции» официальные речи. Там атмосфера была серьезная и торжественная; а для шестилетки торжественность равна скуке.

Во время одной такой речи я решил вернуться на мужскую половину и заглянуть в торговый ряд, где продавались очень симпатичные юбилейные значки. Однако по пути туда какой-то старик, мимо которого я проходил, вдруг крепко схватил меня за плечо. Я уже знал: это недобрый знак. Старик развернул меня и, подталкивая в спину, ввел в главный шатер, где шло заседание, а там усадил рядом с собой, у самого микрофона. При этом он не сказал ни слова, но суровый взгляд, устремленный на меня, ясно говорил: «Сиди тихо и слушай!» Кто был этот старик, я так и не знаю; но я давно усвоил, что на собраниях джамаата следует слушаться старших, так что сел и стал слушать оратора. Поход за значком пришлось отложить.

Суровый взгляд, устремленный на меня, ясно говорил: «Сиди тихо и слушай!»

Со сцены выступал миссионер из Пакистана; из-за сильного акцента разобрать, что он говорит, было очень нелегко. Родным его языком был пенджабский – язык, родственный урду, на котором говорят в пакистанской сельской местности; и всю мелодику и выговор этого языка он без изменений перенес в английский. Результат получился так себе. По счастью, речь его касалась вопросов, которые постоянно обсуждались в нашем джамаате, так что я уже не раз обо всем этом слышал.

Оратор отстаивал наше право называть себя мусульманами.

– Другие мусульмане говорят, что мы – не мусульмане. Но кто дал им право исключать нас из ислама? Согласно Анасу ибн-Малику, Мухаммад сказал: «Всякий, кто провозглашает шахаду – мусульманин».

Шахада – центральное исповедание веры в исламе: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – вестник Аллаха».

А шахада звучит ясно:

«Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – вестник Аллаха». И в наши дни достаточно прочитать шахаду, чтобы быть причисленным к пастве ислама!

Свои слова оратор, казалось, обращал прямо к дипломатам. На этом месте те неловко заерзали на стульях.

– Для того чтобы стать мусульманином, необходимо прочитать шахаду – и наоборот, достаточно прочитать шахаду, чтобы стать мусульманином. Так говорит этот прекрасный хадис о возлюбленном нашем пророке Мухаммаде!

Миссионер воодушевлялся с каждой минутой. Много лет спустя я узнал, что его родные и друзья у него на глазах претерпели страшные преследования от рук других мусульман, а некоторых в его общине даже убили. Поэтому слова его шли прямо от сердца и проникали в каждую душу.

– Кто пренебрегает шахадой, тот не мусульманин. Кто признает и читает шахаду, тот мусульманин. Мы ее признаем и читаем. Вот и все. Мы мусульмане! Почему я вообще должен на этом задерживаться, если мы ни в чем не отступаем от законов ислама? Разве не исполняем мы все исламские предписания? Исполняем!

И миссионер перечислил все необходимые для мусульманина ритуальные практики, Пять столпов ислама.

– Мы произносим шахаду; совершаем намаз; раздаем бедным закят; постимся в Рамадан; совершаем хадж к Каабе! Все это заповедал нам Аллах в Коране – и все это мы выполняем! Кто посмеет отрицать, что мы мусульмане? Все это мы ясно объясняем им, приводя доказательства из Корана и из хадисов, но они ищут, что бы поставить нам в вину, и меняют свои возражения! Вот что они говорят: «Вы прикидываетесь мусульманами, но не верите тому, чему учил Мухаммад!» Но скажите мне, чему он учил такому, во что мы не верим?

Здесь от основных практик миссионер перешел к основным догматам, Шести статьям веры:

– Мы верим в Аллаха, Единого Бога; верим в незримых духовных существ; верим, что Аллах посылал в мир пророков; верим, что пророкам Он даровал Свои священные писания; верим, что грядет день суда; верим, что воля Аллаха безраздельно правит всей Вселенной! Так во что же мы не верим? Я вам отвечу: мы не верим в ложь! Не верим, как шииты, что Аллах совершил ошибку, поставив халифом Абу Бакра. Не верим, как сунниты, что во имя Аллаха можно убивать других людей, тем более других мусульман! Все это ложные верования: если бы мы их разделяли, справедливо было бы сказать, что мы вовсе не мусульмане!

Пять столпов ислама – фундаментальные практики, исполнение которых требуется от всех мусульман.

Закят – обязательная милостыня.

Хадж – паломничество в Мекку.

Шесть статей веры – основные принципы ислама.

Ахмадийские миссионеры известны тем, что в горячности не выбирают выражений. Слова оратора звучали провокационно, однако в них была доля истины. Он ссылался на основное разделение между мусульманами – деление на суннитов и шиитов. У шиитского ислама существуют три основные ветви, а общая численность шиитов оценивается приблизительно в 10–15 процентов от всего исламского мира. Шииты верят, что власть в раннеисламском мире наследовалась по кровному родству, так что после смерти Мухаммада его положение исламского лидера должен был унаследовать ближайший кровный родственник Али. Однако, когда Мухаммад умер, мусульмане не знали, кто должен стать ему преемником. Наконец они выбрали первым халифом Абу Бакра. Те, кто признают халифат Абу Бакра, по большей части принадлежат к одной из четырех школ суннитского ислама; сунниты составляют около 80 процентов мусульман в мире.