Набиль Куреши – Искал Аллаха – нашел Христа. История бывшего мусульманина (страница 11)

Моим родным много раз снились провидческие сны о болезнях, выкидышах, рождениях, смертях и множестве других событий. Поэтому к снам – особенно к снам, предвещающим какое-либо бедствие, которого можно избежать – отношение было самое серьезное.

Тетя видела, что Амми нужно поделиться с кем-то сном Аббы, поэтому настаивала:

– Я хочу помолиться за вас и совершить садака. Расскажи мне, что он видел!

– Хорошо, – поколебавшись, ответила Амми, – расскажу. Но никому это не пересказывай! Я сама не уверена, что это значит.

Две ночи назад ему приснилось, что мы все едем на машине по темной дороге. Дорога была очень узкой, и по обеим ее сторонам пылал огонь. Это был темный огонь, совсем не дающий света. Ничего не было видно. Он обернулся, чтобы проверить, как там Баджи и Набиль на заднем сиденье – и увидел, что их нет.

Са́дака – добровольное приношение, обычно для того, чтобы предотвратить какое-нибудь несчастье.

Амми замолчала и устремила взор на Аббу и дядю, стоявших возле машины.

– И как ты думаешь, что это значит? – так же спокойно спросила тетя.

– Астагфируллах, даже думать об этом не хочу! – отвечала Амми.

– А что случилось прошлой ночью на дороге?

Поколебавшись, Амми ответила:

– Долгая дорога в Данун небезопасна даже при свете дня. Однако мы совсем об этом не думали – как вдруг, на середине пути, погасли дорожные фонари.

Темная дорога слишком напомнила его сон, и мы повернули назад. Что бы ни означал этот сон, думаю, Аллах спас нас от этого.

Наступило короткое молчание, а затем тетя с улыбкой повернулась к Амми:

– Аль-Хамду ли-Ллях! Поблагодарим Аллаха, прочтем дуа, прежде чем вы уедете, совершим садака, и больше не будем об этом думать. Позвони мне, когда приедешь домой, чтобы я знала, что вы добрались благополучно.

Аль-Хамду ли-Ллях – мусульманская формула, означающая: «Все хвалы да принадлежат Аллаху!», мусульманский аналог «аллилуйи».

Амми улыбнулась в ответ и обняла ее. Они с тетей были настоящими подругами.

Затем мы собрались вокруг машины, и обе семьи вместе вознесли дуа, молчаливо молясь о нашем благополучном и безопасном возвращении. Это была рутинная процедура, однако сегодня она наполнилась особым смыслом.

Когда мы уже выехали из города, я спросил Аббу, правда ли, что он видел дурной сон. Он бросил взгляд на Амми, но та промолчала.

– Правда, бейта.

– Абба-джан, мне сегодня ночью тоже снился плохой сон. Ничего, все будет хорошо!

Абба рассмеялся:

– Сны бывают разные, Биллу.

– Чем разные?

– Когда сам увидишь сон, посланный от Бога – узнаешь.

– А Аллах часто посылает тебе сны?

– Да, бейта. Очень часто.

Больше мы об этом не разговаривали. А несколько дней спустя Абба решил помолиться и попросить Аллаха о том, чтобы тот больше не посылал ему пророческих снов.

Это было больше двадцати лет назад. Но однажды в моей жизни настало время, когда, простираясь ниц перед Аллахом, я часами молил его послать мне вещий сон и во сне указать, что делать. И оказалось, что Абба был прав. Когда мне явился сон от Бога – я сразу это понял.

10. Месяц благословения

Годы, прожитые в Шотландии, я вспоминаю как счастливейшие годы жизни. Я был очарован и этой страной, и ее народом. Наш дом стоял на склоне холма, и нередко прохладным утром до нас доносились отдаленные звуки волынок. Горы, окружающие Данун, казались исполинскими крепостными стенами. В саду у нас росла ежевика, а прямо за оградой паслись овцы. Здесь я пошел в первый класс – в начальную школу Сэндбенк, единственную в нашей части города, и завел в мечети нескольких близких друзей. Не раз случалось так, что нас приглашали на ужин незнакомцы, с которыми мы вместе останавливались на красный свет. Я полюбил Шотландию, и любовь эта, как и сильный шотландский акцент, сохранилась во мне надолго.

Однако холодная война заканчивалась, а это означало, что база ядерных подводных лодок в Шотландии была больше не нужна. Настало время нам снова переезжать. Единственная положительная сторона, которую видел я в отъезде из Шотландии, была в том, что теперь станет намного проще отмечать Рамадан.

Рамадан – это святой месяц у мусульман. В течение тридцати дней мусульманин должен поститься от рассвета до заката: ему не разрешена ни пища, ни даже глоток воды. Эта практика обязательна для всех здравых телом мусульман: она считается четвертым столпом ислама. В конце тридцатидневного поста мусульмане отмечают один из двух главных годовых праздников – Ид аль-Фитр.

В Шотландии соблюдать Рамадан очень тяжело из-за длины светового дня. Шотландия – северная страна, и летом солнце там встает Ид аль-Фитр – один из двух в половине пятого утра, главных мусульманских а садится в десять вечера. праздников, знаменующий Если Рамадан выпадает конец Рамадана. на летние месяцы – как и происходило, пока мы там жили, – тамошним мусульманам приходится не есть и не пить по восемнадцать часов в день. Так долго не есть уже нелегко, но тяжелее всего переносил я запрет пить воду. Прожить так тридцать дней – это было настоящее испытание воли и веры.

Но ислам зачастую совсем не так безжалостен, как многие о нем думают. Так, из требований поста всегда есть исключения. Если мусульманин болен, путешествует или почему-либо еще не может поститься, для него существуют другие варианты. Например, он может исполнить свои обязательства, готовя еду для бедных, а пропущенный пост восполнить позже, когда будет возможность.

Пост очень важен, однако прискорбным непониманием было бы считать, что Рамадан связан только с постом. Священный месяц для мусульман – это нечто намного большее. Это время строить общину, восстанавливать нарушенные отношения, стремиться к чистоте и, прежде всего, укреплять веру. В этот месяц люди ходят в гости к родным, дарят подарки, устраивают праздники. В мусульманских странах по всему миру это месяц радости и торжеств – нечто вроде долгого Рождества.

Мусульмане пользуются лунным календарем, так что трудно предсказать, когда именно начнется Рамадан. Всегда существует неопределенность. Каждый год мы с Аббой выходили из дома поздно вечером и с радостным волнением вглядывались в небо, надеясь, что облака разойдутся и нам удастся увидеть луну. Если молодой месяц появлялся в небесах, мы склоняли головы и читали на память дуа. Затем Абба шел на кухню и объявлял Амми: Рамадан начался! Не припоминаю, чтобы она когда-нибудь ждала снаружи вместе с нами – обычно она в это время готовила еду на следующее утро. А готовить приходилось немало!

Обычно мы просыпались за час до рассвета. После вуду ́ читали около восьми ракаатов молитвы, а затем садились завтракать. Завтрак до рассвета называется сухур и преследует две цели: снабдить мусульман энергией на весь день и начать день с совместной трапезы. Готовя еду на кухне, Амми пела – обычно хвалебные песни Аллаху и Мухаммаду. А потом выставляла еду, от которой ломился стол.

Основу сухура составляли йогурт и яйца, но можно было ожидать и фасоль, и чечевицу, и кебаб из курицы, и кукурузу, и молоко, и сок – словом, все, что Амми считала уместным для утренней трапезы.

Сухур – прием пищи у мусульман перед началом дневного поста.

Когда мы входили на кухню, она начинала готовить роти или парата, пакистанские лепешки. Амми всегда настаивала на том, что роти надо есть свежими, только что из печи. Она очень любила накрывать на стол, но никогда не была так счастлива, как в те минуты, когда готовила сухур для всей семьи. Сама она даже не присаживалась, пока завтрак не подходил к концу – так старалась удостовериться, что всем всего хватило.

Во время сухура мы постоянно поглядывали на часы. На холодильник мы вешали календарь Рамадана, где было отмечено точное время восхода и захода солнца, так что знали, когда следует прекратить есть. Ровно перед восходом я расстилал молитвенные коврики и провозглашал адан. Родные в это время продолжали есть и пить, торопясь закончить завтрак до восхода.

Однажды утром, когда настало время провозглашать адан, Амми сказала мне полушутливо:

– Биллу, сегодня читай адан помедленнее, я еще не доела!

Хотя адан – дело серьезное, признаюсь, я не смог удержаться и отбарабанил его так быстро, как только мог.

– Набиль! – со смехом воскликнула Амми. – Как тебе не стыдно! Что же ты с матерью делаешь?

В течение дня мы с Баджи были в школе; и, если у Амми возникало хоть малейшее подозрение, что пост помешает нашей учебе, она не разрешала нам поститься. Напрасно мы говорили, что наши мусульманские друзья постятся в школе – на это она отвечала:

– Я же не их мать! Дети не обязаны поститься, пока не войдут в возраст – а вы еще малы. Вы пока только учитесь поститься. Может быть, другие матери считают, что их дети уже достаточно взрослые, но никогда не сравнивайте себя с другими детьми!

Амми могла отчитывать нас и даже сердиться, но мы знали: в глубине души наше желание соблюдать пост ее только радует.

Тем более что, как и большинство мусульман, Амми прилагала особые усилия к тому, чтобы в пост быть счастливой – и это ей удавалось. Во время Рамадана она целыми днями читала Коран и молилась, а это всегда ее подбадривало. Порой за месяц она прочитывала весь Коран дважды – по две из тридцати частей в день.

Вечером наша семья нередко отправлялась на ифтар, то есть на ужин к кому-нибудь из нашей мечети.