Н. Сторбаш – Идеальный донор. Академия (страница 3)

Вторую попытку собрать основу для крыши мы предприняли на следующий день, но учли предыдущий провал и решили сколачивать ее сразу наверху, на столбах. Мэй говорила, куда какой брус класть, а мы с Теданем поднимали его и крепили. Сложнее всего было с первым брусом, так как не к чему было подцепить тросы, даже вливание Ки в мышцы не помогало. Тогда Мэй взяла кристалл с Ки, при помощи заклинания подняла брус наверх и удерживала его там, пока мы не закрепили. Но меня поразила даже не легкость, с которой она справилась с задачей, а объем потраченной Ки. Я пока не изучал заклинания по изменению веса, но знал, что они очень затратные. Кристалла в пятьдесят Ки мне не хватит даже для того, чтобы оторвать тот брус от земли, у нее же ушла примерно половина его емкости. Какой же у Мэй талант? Явно больше пятидесяти, но насколько больше?

На третий день мы обшили котлован бревнами и начали выкладывать стены из кирпичей. К этому времени девушка с короткими волосами закончила строить свою маленькую землянку. С виду это был совсем крошечный домик из одной комнаты с земляными полами. Соседи тоже закончили со стенами и приступили к крыше. Судя по всему, там планировалось несколько комнат, кухня и одно большое помещение. Как я понял из доносившихся разговоров, отдельные апартаменты предназначались для богатых парней, зал – для остальных ребят, а девушки будут развлекать богачей или трудиться на кухне. Один из знати хотел даже пристать к девушке с короткими волосами, но та словно взорвалась. Она орала, пиналась, кусалась, как дикое животное, за мгновение превратив роскошное одеяние нахала в тряпки. Мы с Теданем еще не успели добежать до них, как тут же появился один из преподавателей и сказал, что за подобные проступки грозит исключение из Академии без права на поступление, а само насилие карается смертью. Я глянул на девушек той команды, но они промолчали, уставившись в землю.

А поздно вечером Мэй внезапно позвала нас к себе в шалаш:

– Вы, наверное, продрогли там, снаружи, да еще и без одеял. Тут места немного, но если потесниться, мы все влезем.

– Это твоя комната. Комната девушки. Как мы можем? – сказал я.

– Я прошу вас.

С трудом, прижав колени к груди, мы с Теданем влезли в шалаш. Я не хотел напугать Мэй, поэтому сел подальше, чтобы случайно не коснуться ее. Впрочем, она сидела, завернувшись в три одеяла, и больше напоминала рисовый колобок.

– А у тебя тут вполне уютно, – после неловкого молчания ляпнул Тедань.

Мэй невольно рассмеялась, но почти сразу расплакалась. Мы сидели с другом, как дураки, не зная, что сказать и что сделать.

– Я прошу прощения, – немного успокоившись, сказала она, – я веду себя странно и, наверное, пугаю вас.

– С тех пор, как я познакомился с Теданем, мне уже никто не кажется странным, – усмехнулся я.

– Эй! – возмутился Тедань. – Просто ты еще не понял величия и несравненной судьбы, что приведет меня к вершине мира.

– Я росла в очень богатом клане, – тихо начала рассказывать Мэй, – богатом и многочисленном. У меня много дядей и тётей, а двоюродных сестер и братьев и того больше. Про дальних родственников и говорить нечего, даже прислуга в доме была связана с кланом узами крови. Я всегда была слабой и не могла играть со сверстниками, но из-за таланта взрослые относились ко мне очень бережно и всё время твердили своим детям о моей исключительности. Неудивительно, что вся детвора меня возненавидела. Когда мы выросли и начали осознавать иерархию внутри клана, мои ровесники разделились на две группы. Некоторые стали прислуживать мне, заискивать, выполнять мелкие поручения, и всё ради того, чтобы завоевать мое доверие. Это были не лучшие представители клана.

В шалаше было темно, и мы не видели лиц друг друга, наверное, поэтому Мэй было легче выговориться.

– А самые честные и открытые дети избегали меня. Да и о чём нам было говорить? Я видела только книги, учебу, заклинания, не умела поддерживать разговор, и за любой взгляд в мою сторону им доставались тычки от прихлебателей. Узнала я об этом далеко не сразу. Сначала я принимала хорошее отношение своей свиты за настоящую дружбу, о которой не раз читала в книгах. Я думала, что их забота идет от чистого сердца, и всячески старалась отблагодарить их. Но однажды я изучала заклинание «Ухо древесной крысы» и невольно подслушала разговор двух самых близких подружек. Оказалось, они меня всегда презирали, считали никчемной дурочкой, которой всего лишь повезло родиться с высоким талантом. Я не буду пересказывать их слова полностью, но после этого я больше не могла оставаться слепой и глухой.

Я следила за людьми вокруг целый месяц, ради этого выучила много следящих заклинаний. Я узнала столько гадостей и нелепостей, подняла столько грязи, собрала столько мерзких сведений на многих уважаемых членов клана, что решила покинуть свой дом. Меня не хотели отпускать, ведь я очень ценный образец. Тогда я начала свою игру и сумела выбить разрешение на учебу в университете, пригрозив рассказать всё, что знала. Я думала, что в настоящем мире всё будет иначе, что мне встретятся добрые люди, которые захотят со мной дружить просто так, а не из-за статуса или таланта. Когда вы позвали меня в команду, я подумала: «Может, вот они? Настоящие хорошие друзья?». Но потом, когда Шен сделал для меня шалаш и положил там камень для согрева одеяла, я вспомнила, что то же самое делали каждый вечер мои подружки, и засомневалась. А вдруг вы каким-то образом узнали, из какого я клана? Вдруг вы тоже всего лишь хотите мной воспользоваться? Но теперь я поняла, что ошибалась, никто не может так притворяться. Особенно брат Тедань.

– Сестренка Мэй тоже очень искренняя, – помолчав, сказал я. – Многие на твоем месте не думали о таких вещах и просто наслаждались бы властью и вниманием, например, как наши соседи.

– Наверное, я слишком глупа для подобных вещей.

На пятый день мы закончили со стенами и снова вернулись к крыше. Под строгим руководством Мэй мы учились выкладывать черепицу так, чтобы ни одна капля дождя не смогла просочиться сквозь нее. Впрочем, сестренка не стеснялась использовать магию: укрепляющим заклинанием она спаяла кирпичи в единое целое, а другим сделала так, чтобы вода стекала с черепицы, не проникая внутрь. К тому времени мы уже вырыли отхожую яму и смастерили туалет, чтобы не прятаться за стенами и не загрязнять двор академии. Мэй сказала, что потом попросит у преподавателей специальные травы, которые уничтожают неприятные запахи. Остаток недели мы потратили на укладку полов, обшивку стен досками и не особо удачные попытки смастерить мебель.

Вечером седьмого дня нас всех снова собрали на площади во внешнем дворе. Мэй шепнула, что тот двор был выбран потому, что был выложен камнем, а не выглядел как изрытое поле после налета диких кабанов. Все ученики переоделись в сменную одежду, у кого она была, вычесали песок и камни из волос и выстроились в два ряда. Напротив нас стояли наши будущие учителя во главе с Кун Веймином.

– Добрый вечер! – поприветствовал нас ректор.

Мы дружно поклонились.

– Поздравляю с окончанием первой недели в стенах Академии. Знаю, что немногие из вас сталкивались с постройкой домов, потому рад, что вы не струсили и храбро взялись за дело. В Академии Новой эры многое будет незнакомым, странным, непривычным. Мне не хотелось бы видеть в ней людей, что боятся шагнуть за границы своего домашнего мирка. Как я и говорил раньше, дома я оценивать не буду. Но есть студенты, которые сегодня покинут Академию, – и он медленно обвел нас взглядом. Не знаю, как у остальных, но у меня сердце в пятки ушло, когда он глянул в мою сторону. Если меня выкинут, то я тут же окажусь в тюрьме.

– Те, кого я сейчас назову, шагните вперед, – ректор начал перечислять имена, и я с удивлением понял, что все эти ученики состояли в самой большой команде.

Он назвал всех: и богачей, и трудяг, и даже девушек.

– Вы сегодня же уйдете из Академии. Впрочем, я не запрещаю вам прийти в следующем году.

– Уважаемый Кун, почему такая несправедливость? – спросил один из парней. – Вам не понравился дом? Или мы нарушили какое-то правило?

– Дом? – Удивленно приподнял бровь Кун Веймин. – У вас он получился очень хорошим. Сразу видно умельцев.

И вдруг этот утонченный мужчина отбросил вежливость и гневно закричал:

– Как вы посмели принести в Академию Син Шидай, в мою Академию, эти плебейские привычки? Кто позволил решать, кто из вас лучше, а кто хуже? Почему в ваших жилах течет так много рабской крови? Зачем вообще идти в Академию? Чтобы снова гнуть спину перед равными себе? Вы! – И он ткнул пальцем в группку богатеев. – Вы хотели жить здесь так же, как и у себя дома: бессмысленно и безответственно. Мне не нужны трутни. Вы! – Ректор перевел взгляд на остальных парней команды. – Почему вы сами навесили на себя ярмо? Тут нет денег. Нет родов и кланов. Нет покровителей. Нет связей. Перед вами лежал чистый лист, а вы испачкали его навозом, который сами же и принесли на своих ногах. Вы! – И девушки испуганно съежились. – Я знаю, что некоторых из вас привели в Академию специально для разного рода услуг. Но неужели ни одной не захотелось поднять голову и не шагнуть в новую жизнь?