Н. Мар – Железный Аспид. Война (страница 14)
Но тиран и деспот не тронул юношу, хотя мог взять в заложники, мог просто убить из мести. Сходство Ориса и Харгена было настолько очевидным, что сомнения в их родстве возникли бы только у слепого. Жестокий убийца, обвиненный в тяжких преступлениях, не воспользовался шансом прикончить сына давнего врага. Хотя этот шанс свалился ему прямо в руки.
— И знаешь, сколько я поднял на этой казни? Хватит на целый звездолет! Ну, конечно, не прямо на целый, а на камбуз точно.
— На гальюн тебе хватит… — по привычке остро, но беззлобно пробормотала Самина и спохватилась. — Так ты что, тоже ставку делал⁈
Орис посмотрел на нее как на дурочку. Из-за этого взгляда она лупила его в детстве, ох как лупила.
— Естественно! Не от своего имени, конечно.
— Но как ты мог выиграть, ты же… Ты что, поставил на то, что император продержится так долго?
— Ну ты и глупая, — протянул брат. — Бери выше: я поставил на то, что он наваляет палачу!
Самина закрыла глаза и попыталась осмыслить услышанное. Ее брат, надежда отца, будущий правитель Альянса, с самого начала болел за императора?
— Орис, но ведь это какой-то абсурд…
— Абсурд — это твой цвет волос. Самина, ты думаешь, я один такой? Думаешь, это я придумал на него поставить?
— А кто еще?
Ей с трудом верилось, что кто-то в здравом уме мог допустить настолько ультралевые мысли.
— Да почти все преподаватели академии! Ветераны, которые воевали против имперцев. Они с обеда только и твердили по всем углам, что ставить надо на Эммерхейса и как он крут. Нас таких несколько тысяч, иначе б я и впрямь мог купить звездолет на свой выигрыш!
Орис задорно рассмеялся, будто и не лежал только что на эшафоте, на волоске от гибели. Самина в порыве волнения и заботы поправила его смятый воротник.
— Надо бы мне почаще вылезать из своей лаборатории. Хоть внешним миром поинтересоваться для разнообразия. Чтобы ты не смотрел на меня больше, как… на идиотку.
— Да уж. Или парнями… Для разнообразия. А то злая как крапива.
Та хмыкнула в ответ. Обсуждать своих мужчин с братом она сочла неуместным.
— Интересно, сохранят ему жизнь?
— Кому, императору-то? Не знаю… Я бы сохранил. Страшно, если империя и правда нападет всем скопом. Придется жрать синтетику.
— Ладно. Приехали. Сейчас мама-то на тебя набросится. Видела, наверное, в прямом эфире твой дебют. Крепись.
И они вышли из карфлайта, держась за руки. Как в детстве.
— Если честно, — шепнул на ходу Орис, которого не оставляли впечатления, — я сперва даже подумал, что он человек. Пока ртуть и шестеренки не полетели. Но и робот из него тоже какой-то ненормальный.
Глава 8
Андроид губит лучших из лучших. И судьбу лучшего друга
— Ты ненормальный! — Джур психовал, и его гнев наполнялся короткими и честными фразами. — Придурок, псих… Ты должен сесть в шлюпку вместо кого-то из них. Это долбаный приказ!
— Ты не можешь приказывать мне, пока мы в космосе. Здесь я выше тебя по долбаному званию.
— Высокопоставленный придурок!
Коммандер риз Авир кипятился с тех пор, как Эйден принял решение взять на борт их флагмана две семьи с Гамаруса. Их планета несколько дней назад была уничтожена, и теперь от многомиллионного населения осталось двенадцать ярких, пушистых человечков. Счастливчики успели в последний момент выйти на орбиту, где их подобрал имперский военный корабль. Полутораметровые гуманоиды сиротливо затаили хвосты в каюте Джура. Герцог в ответ затаил обиду. «Кто виноват, что твое „выскочество“ занимает самое большое помещение, хотя адмирал вообще-то я?» — пожал плечами андроид.
Стараясь нагнать флотилию, команда флагмана срезала путь по боевой зоне. Слишком поздно Эйден понял, что это было ошибкой. Они пролетали недалеко от планеты Золлар — огромного кремниевого гиганта — когда на корабль вдруг напали. Из долгой схватки с линкорами эзеров имперцы, сверхчеловеческими усилиями команды, вышли победителями. Но флагман тяжело пострадал, и о продолжении пути не могло быть и речи. Отказала половина двигателей, началась разгерметизация. Корабль был готов развалиться на части прямо в космосе.
Они отправили сигнал бедствия союзным войскам, и те откликнулись, но оказалось, что именно в их сектор могли добраться только через сутки. А жизни кораблю оставалось не больше трех часов. Надо было пересаживаться в шлюпки, запас кислорода в которых был рассчитан на три дня, и ожидать спасения в них.
Вот тут-то на команду и обрушилась вся катастрофа. На корабле было десять членов экипажа и дюжина спасенных с Гамаруса. А шлюпок всего три: две по пять мест и одна совсем маленькая, подсобная — с кислородом и единственным местом для пилота. Эйден решил поместить в шлюпки хвостатых и Джура, а самому с командой дотянуть до Золлара, подлататься, взлететь и ждать эвакуации на орбите. Никто из союзников в здравом уме не стал бы сажать корабль на планету. Ниже сотни миль над поверхностью гуляли бури и штормы убийственного масштаба. Это был ад в самой натуральной ипостаси, поэтому в глубине души Эйден разделял истерику герцога. Но выбора — так решил он, и в этом поддержала его команда, — у них не было.
— Ты погубишь в этой преисподней лучший экипаж флота, — Джур распалялся все больше от того, насколько безэмоционально держался адмирал. Одной рукой тот водил по бортовым сенсорам, другой настраивал свой мобильный комм, а слова друга пропускал мимо ушей.
— Коммандер, мы ведь солдаты и знали, на что шли… — запыхался взъерошенный лейтенант, пробегая мимо, в уже наполовину застегнутом скафандре и с ящиком провизии в руках.
— Еще один моралист на мою голову! Что за сраная команда у тебя? Ты отвратительно влияешь на людей! Дредноут мне в зад, Эйден, если хоть раз еще полечу с тобой на переговоры на одном корабле.
— Джур, если ты можешь предложить лучший план, я весь внимание, — в своей обычной ленивой манере, которая бесила суетливого герцога, произнес Эммерхейс. — Если нет — не сотрясай воздух, его здесь и так уже мало.
Он метнулся к шлюпке, чтобы помочь неуклюжему гамарусцу пристегнуться. Вокруг мигали аварийные огни, нервируя хвостатых сверх меры, и те впадали в ступор от страха. Джур сплюнул на пол.
— Но… рррр!.. эххх!..
— Вот. Ты и на переговорах звучал неубедительно.
В моменты крайней опасности поведение Эйдена становилось невыносимо железобетонным. Андроид пропустил вперед спешащих к верхней палубе офицеров и теперь со скоростью света программировал шлюпки на вылет. Герцог боролся с предсмертными воплями системы жизнеобеспечения:
— Я все понимаю, Эйден, но это просто очередная твоя попытка самоубийства. Это все Гервин…
— Не трогай Гервина.
— … старый дурак вечно тобой недоволен, вот ты и лезешь из кожи вон, чтоб он прозрел, наконец!
Мимо промчались еще люди, на бегу запрыгивая в скафандры. Кислород медленно, но верно утекал в космос.
— Разгерметизация сорок процентов, адмирал Эммерхейс! — бросил молоденький энсин. Андроид машинально кивнул и вернулся к разговору.
— Простая арифметика, Джур: если я сяду там с гамарусцами, погибнут все двенадцать. Если со своей командой — не больше восьми.
— Шутишь?
— Не совсем, но суть ты уловил.
Оба уже дышали с трудом, и все же герцог не оставлял попыток вразумить друга.
— Я сяду с этими, я сяду с теми… — передразнил он и ткнул пальцем в андроида. — На кой тебе самому-то туда лезть? Ты ведь и в открытом космосе можешь переждать эти сутки. Уйдешь в анабиоз и…
— На твоих способностях к рассуждению, видимо, сказывается гипоксия. Ты подумал, как они будут приземляться без сознания? У нас не работает ни одна биосистема и расплавились планетарные двигатели. Через полчаса мне придется сажать восемь овощей.
— Я пытаюсь донести до твоей дурной башки, что иногда просто необходимо кем-то жертвовать. Есть ситуации, когда невозможно спасти всех! — По напряженному лицу и спине герцога струился пот, глаза слезились. — Ты меня слушаешь вообще⁈
Эйден окатил друга холодным взглядом, к которому тот так и не привык за два с лишним столетия.
— Я. Тебя. Слышу. Джур, у нас с тобой диаметрально противоположный взгляд на то, кого надо спасать. В первую очередь я забочусь о гражданских. И уже потом — о тех восьмерых, кому повезет не хлебнуть сполна той судьбы, которую они выбрали себе. Сами выбрали.
Джур почувствовал, что сдается перед такими аргументами. В самом деле, куда ему до логики квантового мозга. За последние сто лет герцог и сам был под завязку напичкан синтетикой, но в душе остался человеком. С теми же страхами и прежними слабостями. И хотя ему недоставало той силы воли, что восхищала его в Эммерхейсе, он не мог не признать сейчас его правоту.
— Постой, а почему восьмерых, ты сказал? — уже совсем вяло спросил он.- А себя ты в расчет не берешь?
— Я не имею значения.
— Чего, мля⁈ Решил в робота поиграть?
— Тем более весь этот полет через зону боевых действий — полностью моя вина. Всё, Джур, ты уже синий весь, бегом в капсулу.
Герцог собирался лететь в шлюпке, предназначенной для кислорода. Лишний газ был не нужен тем, кто готовился ожидать корабля союзников в космосе, и команда Эйдена перенесла все запасы на флагман, чтобы использовать его на Золларе. Таким образом, в маленькой шлюпке хватило места еще для двух гамарусцев. Джур побрел к капсуле, но на середине пути вдруг схватился за скафандр.