Н. Мар – Железный Аспид. Мир (страница 21)

— Ваши родители не бьют вас за мечты о пустом. Зря.

Свистнул внешний шлюз, впуская нового пассажира, и эзер вышел. В приемном отсеке стояла пигалица с волосами спелой ртути и рюкзаком втрое большее нее самой. Из-за пазухи торчало кашпо с цветущей росянкой.

— Чесс. Пилот, — девчонка сбросила с плеча мешок, да с таким шмяком, которому позавидовала бы водородная бомба. — Эй, кудрявый, кто здесь твой хозяин?

Кайнорт убрал руки за спину, чтобы не превысить свой недельный лимит резни.

— Здравствуй, Чесс. Я Кайнорт Бритц, очень… неприятно, что я истолковал твое имя как мужское, вытаскивая тебя из тюрьмы.

— Летучий случай! Так вот ты какой, — протянула Чесс и без приглашения прошла на мостик. — Наслышана. Ты мерзавец легендарный. А что, раз ты меня вытащил, значит, полет нелегальный? Чем угрожать будешь, чтоб я согласилась?

— Контракт на десять дней. Доставишь нас на Халут и свободна.

— Ну да! Свидетеля отпустишь? Да по прибытию ты меня… как там, нашинкуешь жвалами.

Она жестами изобразила на себе мясорубку челюстей.

— Извини, ты уже вызываешь во мне тошноту, и вряд ли мне захочется прикасаться к тебе через десять дней.

Самина вышла из каюты на шум и наблюдала за ними с порога. Кайнорт покосился на часы и вздохнул. Это окно закрывалось через час, а торчать здесь до следующего целые сутки не хотелось. По двум причинам: Самина Зури и ее изобретательный ум.

— Хорошо. На орбите ты отстыкуешься, сядешь первая на безопасном расстоянии и приземлишь нас дистанционно. Если все пройдет гладко, получишь перевод на сто тысяч бранкойн.

— Сто тысяч ваших зерпий.

— Идет.

— Да ладно! А есть у тебя столько, жук?

— Минори жук.

— А, ну… тогда, может, и есть.

— У меня только одно условие: ни при каких обстоятельствах не суй нос в мою каюту.

— Суну первым делом, не волнуйся. А у меня два условия.

Чесс была разочарована, когда Бритц неслышно вздохнул и даже не закатил глаза. Но это он еще не дослушал.

— Первое: ты снимаешь ошейник со своей шчеры.

— Да я не… — Самина запротестовала, боясь разоблачения. — Не стоит, Чесс, он мне совсем не мешает.

— Да ты дура что ли, сестренка? — опешила Чесс, а Бритц кивнул:

— Идет. Поехали.

Пигалица села за штурвал, а Самина замешкалась на пути к каюте, потому что эзер вдруг дернул бровью.

— Пройди ко мне на секундочку, — произнес он с нажимом.

«Еще чего!»

— Слушаюсь, минори.

Кайнорт исчез за дверью. Девушка вздохнула и поплелась за ним.

— Постой, — Чесс поймала ее за руку. — Если не снимет он, у меня с собой целый чемодан инструментов. Помогу.

— Спасибо, я… пойду пока. Хозяин не любит ждать.

Каюта Бритца оказалась двухкомнатной, и за дверью в соседнее помещение кто-то тихонько скребся.

— Чего изволите? — едко бросила Самина. — Чай, кофе? Репеллент?

— Вот поэтому у нас и дыра в легенде.

— Что?

Капитан оглядел ее придирчиво.

— Коротышке будет достаточно пары дней, чтобы тебя раскусить. Рабы не ведут себя так. Не ходят так, не стоят так, не смотрят так…

— Ты в вормхолле пенял на то, что я вылитая шчера!

— Задевал нарочно, чтобы ты в себя пришла. Слушай, Чесс уже что-то заподозрила. А прямо сейчас — готов поспорить — уже разнюхала, что у рабыни с лицом-которое-она-где-то-видела целая личная каюта.

— Предлагаешь разделить с тобой эту? Да я лучше…

— Умрешь, это я слышал уже. Ты мне здесь тоже не нужна: я ночью спать хочу, а не ловить ножи на своем горле.

— Тогда что?

— Просто сиди в каюте до самого Халута, чтобы не пришлось уродовать тебе лицо, — он кинул ей ключ от ошейника. — Ведь если подумать, кто такая эта замшелая падчерица советника? Мышь лабораторная. За пределами института тебя и не знал никто. Так что сиди. Молчи. И страдай. Фантазируй, как обрываешь мне крылья, или чего там у тебя на уме. А с Чесс не пересекайся, ясно?

Замшелая падчерица. Мышь. Но Кайнорт прав: в новостях мелькало ее фото. Старое, но все-таки. Зеленые линзы уже растворились, и только растрепанное, наспех остриженное каре осталось темно-шоколадным.

— За волосы я рассчитаюсь с тобой отдельно, эзер.

— Помилуй, барышня. Не цирюльник.

Ошейник полетел мимо эзера в стену.

— Полегче, женщина, у тебя еще много костей.

— Всех не перелома…

— Переломаю.

Самина вышла и, убедившись сперва, что в коридоре никого, хлопнула клинкетом. Утешительный вывод, который давал ей силы, звучал так: она не похожа на раба. Значит, выстоит.

Глава 14

Харгена мучает прошлое, а Орис получает плед и кошку

В полутемном кабинете на вершине небоскреба «Зуриккурат» было тихо. Десятки экранов передавали взрыв и фото Самины с Беном. Но без звука. Харген сотню раз уже слышал все, о чем там болтали. Стараниями проворного Бритца сюжеты наводнили штампы вроде: «тяжкая потеря для семьи и коллег», «малоразличимые останки» и «данные экспертов не вызывают сомнений».

Сиби, разумеется, не приложила к этому ни кончика пера.

— Господин Зури, — из комма задребезжал голос секретаря, заискивающий и приглушенный. — К Вам госпожа первая леди.

— Ни в коем случае. Меня нет. Я занят.

Он знал, что заподозри Сиби его связь со взрывом, разнесла бы «Зуриккурат» до основания, вытащила бы его из-под обломков и попыталась убить еще раз. Но слава кваркам, Сиби ни о чем не знала. Все двадцать лет, что они были женаты (здесь просится «были вместе», но нет — именно «женаты»), Сиби жила в своем мире, а Харген — в своем. Супруга довольствовалась той крупицей, что он выдавал ей для пресс-релизов.

— Так значит, ты к этому причастен! — экран комма, непредусмотрительно доступного личным контактам, развернулся на ширину национального флага. Рыкнув, Харген одним махом свернул жену с глаз долой. Еще чего не хватало! Ее разметанные на ветру белые пряди, подсвеченные сателлюксами, наводили на мысли о змеях. Имперских змеях.

А что, собственно, он сам знал о Сиби? Тотчас после свадьбы он приставил к ней Фярека, тогда еще сержанта. Предполагалось, что свиномордый будет тайно следить за первой леди и докладывать о ее грехах лично Харгену. Но медвежью грацию и тупость этого болвана раскусила даже Сиби. И видимо, притворилась красивой дурочкой. Вот председатель и сложил неброский образ жены: недалекой и пустой красавицы, светской кокетки и удобной опоры под локоть на долгих приемах. Последние три года личным делом Сиби занимался Бритц. Тут-то председатель разглядел в супруге грани, о которых и не подозревал. Он начал бояться ее проницательности, увидел острый ум и понял, что за молчанием и маской легкомыслия могут скрываться интуиция, хитрость и другие фокусы.

Харген встал и прошелся по кабинету. Планшет с отчетами по экспертизе тел выезжал одним концом за край стола. На него больно было смотреть. Поправил. Разряженный глоустер мигал из приоткрытого ящика. Задвинул. Паук в террариуме объелся и сдох… Выбросил.

Впрочем, похоже на то, что Сиби впечатлилась недавней казнью карминцев, а теперь готова винить его во всех грехах. Доказательств у нее все равно нет. Какого же дьявола он так психует?

В воздухе крутились портреты Самины, в голове — назойливые кадры из ее детства. Харген мало что помнил. И уж точно ничего умилительного. Девчонка звала его папа — неосознанно! — какое-то время… но из-за их последней ссоры с ее матерью вдруг перестала. Сопливая кнопка, да что б понимала! Но ее ум еще тогда всех пугал. Она сидела у отчима на руках — конечно, только перед репортерами. На этих самых руках, которыми он теперь ее… Нет, он всегда помнил, зачем держит последнюю жрицу рядом, но не допускал и мысли, что придется это сделать. Чертов имперец! Это он заявился сюда и навел смуту, это он забрался в бункер. И это он виновен в том, что Харгену не осталось ничего другого, кроме как избавиться от девчонки. Это андроид не оставил ему выбора. Империя всегда диктует. Пусть. А теперь он сделает так, чтобы Самина погибла не зря.

— Маршал Суль! — вызвал председатель, как только упал в кресло.

Спустя минуту в кабинет вошел управляющий магнетарами. Зури подбирал слова, чтобы маршал не упал в обморок от приказа:

— Мы сделаем то, что давно следовало — ударим по границам Империи Авир. Сколько еще будет заряжаться цепь? До максимальной мощности за минимальное время.