Н. Мар – Либелломания (страница 8)
Берграй ошибся: Кайнорт явился не убить или умереть. Просто. Убить. И оставить инкарнировать и подыхать раз за разом веки вечные. Это и была — месть.
В холодном кабинете минори Олеа, где свет давал лишь один тусклый сателлюкс, поздний посетитель казался привидением. Директриса поёжилась. Десять дней назад этот взгляд напротив не был таким неуютным и колким.
— Вы нездоровы, минори Бритц? — вырвалось у неё. — К чему этот полуночный визит?
— Я хочу забрать Миаша.
— В каком смысле забрать? То есть насовсем?
— Насовсем. Видите ли, рано утром я покидаю Урьюи по долгу службы.
Только теперь Олеа разглядела, что Бритц подстрижен по-новому, на строгий военный манер.
— Но мы так не договаривались, — директриса занервничала и прибрала волосы, распушённые ото сна. — Тогда надлежит собрать документы… Есть правила!
— Вам не о чем беспокоиться, минори Олеа. Вот. Медкарта, автобиография, выписка из банка, заявление, копия заявления, копия копии, — Бритц жестом посылал файлы на комм директрисы. — Справка с места работы.
— Но она оформлена послезавтрашним днём.
— Потому что я приступаю послезавтра, — улыбнулся Кайнорт и выкинул в воздух ещё лист: — А это заключение психолого-психиатрической экспертизы. Там написано: «Здоров». Но это формальности.
— Это-то я вижу, — пробормотала Олеа.
— И Юфьелле я тоже хочу забрать.
— Её⁈ Зачем вам глухонемая пчела?
— Хочу преподать им с Миашем особенный урок, единственный, которого нет в Вашем расписании.
— Это какой же?
— О том, что минори своих не бросают.
Директриса потупила взгляд. Вообще она… могла понять. Если бы не ходатайство ассамблеи, Кайнорт Бритц до сих пор валялся бы прикованный к кирпичам казематов Граная. Минори не бросали своих, на этом зиждилось их величие. Олеа сцепила пальцы в замок и вздохнула:
— Вы поймите, пчела… С ними тяжело. Пчёлы ведь умирают, если ужалят.
— Я знаю.
— С Юфьелле уже был один такой эпизод. Укус пчелы — всегда переполох. Драчливая девочка… Досталось от неё щедрому благодетелю пансиона, кузену моему, триагону.
— У вас ещё много благодетелей, минори Олеа, — возразил Бритц, — а инкарнаций у эзера до второй линьки только три. Юфи будет лучше под моим присмотром.
— Но пчёлы относятся к протагонам, эта ветвь аристократии выше, чем ваша. Мне нужно время, чтобы всё устроить, и…
— И три миллиона зерпий.
— Что?..
— Ой, что я говорю…
Целую минуту нос минори Олеа покрывался аристократичной испариной. Неизвестно, в какие ценности директриса мысленно переводила последние сбережения династии Бритц, но всё-таки сдалась и приказала готовить детей к отъезду.
— Вы их избалуете, — шёпотом причитала она, поднимаясь с Кайнортом в детскую. — Вы их избалуете и пустите на ветер всю мою работу.
— Не волнуйтесь, минори Олеа, я сниму дом с двумя чуланами. Даже с тремя.
Через час два сонных малыша жмурились на заднем сиденье орникоптера. Кайнорту пришлось выпустить все лапы, чтобы удерживать взволнованных детей. Они в жизни ещё толком не видели ничего, кроме сада в тупике Аргиопы, дом 7, и теперь расползались по салону. Крус то и дело оборачивался. Он был традиционно небрит.
— Два, Кай? Сразу два? У них там что, какая-то акция?
— Смотри, пожалуйста, на дорогу.
— А она правда глухонемая?
— Да.
— Да⁈
— И да и нет, — туманно ответил Бритц. — Это редкий дефект. Случается, что их имаго общаются на частоте, недоступной большинству насекомых. Я, например, слышу Юфи, а она меня нет. После первой линьки она тоже будет слышать, но только в обличии человека.
— Допустим. Но зачем ты тащишь их с собой?
— Я сто лет назад уже оставил сына дома на Эзерминори. Всего на неделю с дедушкой, чтобы слетать за рабами, что могло случиться?
Действительно, что? Кроме карательной миссии Железного Аспида.
— Жаль, — посочувствовал Крус. — Мне повезло. Наша семья тогда кочевала по военным базам в других системах, а у Пенни по научным спутникам. А Верманд не может за ними приглядеть?
Кайнорт представил, как Миаш стрекочет с заката до рассвета, а Юфи молчаливо и сосредоточенно развинчивает и трепанирует всю технику в доме названого дяди.
— Во-первых, я не могу взваливать на него сразу двоих. Верманд и так работает в дурдоме. А во-вторых, зная его везение, Урьюи разнесёт на кусочки, лишь только я закрою за собой дверь.
— Но Брана… это ведь другая галактика. Это кротовина и чёрт вообще знает какая дыра. Там хоть установлены хроноэквайлеры?
— Да, время они синхронизируют. Всё будет хорошо, Крус. Главное, не подпускать ко мне диастимагов.
Под стрекот цикады на коленях и с пчелой на плече, Кайнорт откинулся назад и закрыл глаза. Он так устал, что на мгновение подумал, что умирает, и даже не нашёл сил, чтобы испугаться. К нему на сиденье что-то упало.
— Держи, это твой старый комм, — разбудил его Крус. — Ты забыл его в каюте тогда. Ещё работает. Там поначалу приходили какие-то сообщения, а потом всё. Если что, я не читал.
Кайнорт машинально сбросил банковскую чепуху и перестал дышать:
813 дней назад, 00:00:
806 дней назад, 02:13:
805 дней назад, 03:25:
776 дней назад, 05:15:
Её стиль. Не фразы толком, а обрывочный концентрат терзаний, которые не поместились в объём одной девчонки и плеснули через край на экран его комма. И почему четвёртое — тоже ему? Через два месяца после Кармина, почему? Чёрное холодное ничто опять заворочалось внутри, и Кайнорта затошнило. Он вычислил, что ему писала Эмбер, ещё в тот вечер на Кармине, когда пил Шмелье руж и показывал карминскую фигурку. Он отправил сообщение, а у неё блеснул комм.
— Крус?
— А?
— Помнишь, после нападения имперцев на Эзерминори я просил тебя пошпионить за его величеством?
— Ну.
— Приоритет этой задачи временно понижен. Есть кое-что поважнее. Догадываешься, почему я просил тебя приехать без Пенелопы?
— Хочешь, чтобы я нашёл Эмбер Лау.
— Да.
Орникоптер оторвался от проводов и спланировал к гостинице, где жил Бритц. Крус обернулся и терпеливо ждал, когда тот продолжит.
— Говорят, у неё хватило дури вернуться на Урьюи, — помолчав, сказал Кайнорт. — Я буду компенсировать все твои расходы на то, чтобы стать её тенью.