Н. Мар – Либелломания (страница 35)

— Посмотри на своё плечо. И может быть, мы не начнём стрелять.

Шчер попытался стряхнуть красную точку с жилетки. Луч из рубина в кольце эзера пометил шестерых.

— Оружие заряжено с той минуты, как мы высадились. Пули наведены. Первые шесть только ранят. Вертитесь сколько угодно, они достанут вас в радиусе трёх километров.

Те, кто обнаружил на себе метки, принялись искать источники выстрелов по буграм. Из-за спин остальных взлетели раскалённые кольца диаметром чуть шире головы. Нахель сообразил мигом: вытащил карманный электрохлыст и сбил два огненных обруча, но ещё четыре метнулись к нам и попытались нанизаться на шеи. «Ложись», — раздалось в голове моим собственным голосом. Я упала на бугор. Один обруч врезался в траву рядом, зашипел и пропал в сырой земле. Нахель обронил токамак, но тут же накрыл его собой. Его хлыст отцепился от рукояти и, почуяв свободу, хлестнул шчера, который собрался запустить ещё два обруча. «Беги», — мелькнула новая идея, отличная и своевременная, и я понеслась к берегу. Впереди на гальку высыпали ещё пятеро шчеров. Они перекрыли мне путь к тарталёту. Начинался прилив. Позади них бились волны, и я взметнула воду на подъёме. Волна обогнула пятерых и ударила в меня. Я упала, мир утонул в соли и песке.

— На каждого аквадроу, который гуляет с тараканами, найдётся ещё один, верный шчерам, — издевался паук с кривым опухшим глазом, пока меня рвало водой на гальку.

Он был старше и опытней. Отразил ещё волну, кипяток окатил мне спину, только хромосфен и уберёг. Я выцарапала тучканчик и зажала в ладони. Шчер взял меня за шкирку и поднял с колен. Я подумала… сама подумала, что пора стрелять, и щёлкнула кнопкой. Чёрное облако окутало шчера, и когда в ответ он закрутил водяной смерч, его закоротило непрерывными разрядами. Внутри бился аквадроу, заложник своей силы. Пока его трясло, я опять рванула к тарталёту. Но меня нагнал жгучий обруч и, пожужжав над головой, схватил за шею. Хромосфен не давал ему задушить, но двое с берега потащили меня назад, на болотный матрас. Я выпустила ещё два облака и уронила тучканчик. На смену тем, кто бился в тучках, подбежали другие и потащили снова. Бросили в лужу плазмы. Хромосфен трещал от такой температуры, но держался. Я видела, как несколько шчеров упали и катались, обхватывали себя руками. Они так и не нашли источник выстрелов, и металлические шарики пробили им плечи.

— Другие шесть наведены в лоб, — предупредил Бритц горбатого паука.

— Только посмей. Нимб над девчонкой.

Горбатый стоя зажимал простреленную ключицу. Нити плазмосети с запястья эзера уже закутали в сеть четверых и прижали их к земле. Но свободных и здоровых пауков вокруг осталось ещё десять. А лужа подо мной ширилась. Я стояла на коленях в огне. Нимб опять завис надо мной, готовый впиться в горло при малейшем движении. А хромосфен трещал громче и уже вряд ли мог справиться и с лужей, и с удавкой.

— Вы дураки? — удивился Бритц. — Она шчера. Жареная вкуснее пахнет.

Он воспользовался секундой, пока шчеры переглядывались, и метнулся ко мне. Послышался свист веерных пуль, удары, лязг, визг. Пауки к этому времени разлили столько луж, что вокруг всё горело, да так, что я зажмурилась. Схватка то приближалась, то отдалялась. А я не могла выбраться из лужи. Нимб метил в глаза и ловил макушку, чтобы пролезть на шею. Хромосфен гудел и растрещался на всё болото. Нахель вдалеке сцепился хлыстом с тремя шчерами, Бритца сбивали вибрацией вееров. Я почувствовала жар плазмы и вскрикнула. Было горячо. Страшно. Ещё секунда, и хромосфен лоп…

— Забирай.

Что? Что забирать? Кто это сказал?

Меня выбило из лужи. Кто-то сцапал за волосы. Горбатый шчер встряхнул меня, ударил в лицо, чтобы убедиться в отказе хромосфена, и вернул нимб к моей макушке. Другой шчер держал наш токамак.

«Замри»

— Вы получили фламморигаму. Я отозвал пули, — в ладонь Кайнорту, словно мушки, вернулись шарики. — Отпусти шчеру.

— Это романтично, конечно. Но она убила нашего аквадроу, и мы заберём её в качестве компенсации.

Шчер обернулся пауком-охотником, схватил меня в педипальпы и пустился бежать. Я видела, как Бритц поймал сетью нимб, который вился надо мной, и сеть мгновенно порвалась. Они с Нахелем обернулись и полетели вдогонку, но шчеры отстреливались, и веера рассекали воздух. Эзеры взлетали и сразу падали и не могли быстро подняться на взволнованном болоте. Меня уносили на скалы. Выше, выше. Дважды я обращалась вдовой и выворачивалась из педипальп, но меня подхватывали другие. Впереди маячила расщелина. Слишком узкая для крыльев. Стрекоза и жук не поспевали… Я укусила паука. И покатилась в расщелину.

В темноте я почувствовала жжение. Показалось, что ранена горячим кинжалом, но начала содрогаться от боли в животе. Мышцы сводило сильнее, я не могла разогнуться. Над щелью мелькнули крылья Нахеля. Эзеры, конечно, догоняли свой токамак. Я каталась в судорогах сама по себе. Я кричала, и скала эхом множила крик. Меня выворачивало в пыль раз за разом. Руки… лапы… вдруг сцапали меня и потащили наружу. Всасывать воздух стало почти невозможно, пальцы свело на чужих плечах.

— Кай… я укусила…

— Эмбер, ты ранена?

— Укус-с-сила бумеранга… — только и смогла прохрипеть, и меня опять стошнило, на этот раз кровью. Вдохнуть сама уже не смогла. Воздух в меня вбивали силой.

Глава 14

Пепельная нежить

Во всём этом был один плюс: хелицеры Эмбер не кусали в ответ на искусственное дыхание. Кайнорт обнаружил это выдохе на третьем, а до этого даже не задумывался. Это никуда не годилось, ведь реанимирующий первым делом должен заботиться о себе, иначе крышка обоим. Бритц выдохнул новую порцию жизни, и у него осталось четыре секунды, чтобы вдохнуть и выдохнуть самому, сделать новый вдох и параллельно выцарапать из аптечки миорелаксант. Нахель умчался за шчерами и потерял связь. А Бритцу надо было снять спазмы у Эмбер, потому что её диафрагму свело судорогой. Она дрожала и металась до посинения. Выдох для Эмбер, вдох для себя, выдох, вдох для Эмбер, выдох для Эмбер… И укол наконец. Кайнорта уже мутило от гипервентиляции, но шчера чуть-чуть расслабилась и задышала сама. Кое-как, поверхностно, зато стабильно. Она лежала вся сырая от пота и очень горячая.

— Служба спасения шчеров. Все наши операторы заняты, оставайтесь на связи.

«Парам-пам-пам», — заиграло на линии. Он набрал другой номер.

— Служба спасения, что у вас случилось? — в скорой для эзеров голос был живой.

— Шчера, чёрная вдова, двадцать пять, аквадроу, — выпалил Бритц. — Укусила бумеранга.

— Мы специализируемся на эзерах. Звоните в их службу.

— Там занято. Мы на острове, пожалуйста, у неё мало времени.

— Минуточку, я переведу вас на оператора из отделения токсикологии.

Через минуту Кайнорт повторил всё то же самое другому эзеру.

— У вашего бумеранга есть аллергия на яд каракурта?

— Я не знаю. Проблема не у бумеранга, это отражённое отравление.

— Ясно. Минуточку, я переведу вас на узкого специалиста.

Пока там играла музыка, Бритц опять попробовал первый номер. В службе для шчеров ответил другой механический голос:

«На канале профилактика. Мы соединим вас с оператором, когда на ближайшей линии закончится комендантский час».

Бритц отключил их совсем и вернулся к эзерам:

— Отделение физиологии диастимагов, опишите симптомы укушенной, — устало спросили у него.

— Сильные судороги по всему телу, рвота, жар, повышенное потоотделение, тахикардия… дыхательный паралич я снял релаксантом.

— Хорошо. Есть у вас антидот?

— Для эзеров. Но…

— Ни в коем случае, для эзеров не подойдёт. У шчеров другой обмен нейромедиаторов. Минуточку, я свяжусь с неврологом и переключу вас.

Когда через две минуты всё ещё никто не ответил, Кайнорт позвонил тому, чей номер не набирал лет сто, и это в буквальном смысле.

— Кайнорт? — прохрипели спросонья. — Два часа ночи. Надеюсь, ты при смерти, а лучше, если вся ассамблея!

— Дядя Нулис, у меня тут шчера, чёрная вдова, укусила бумеранга.

— Пошёл ты со своей шчерой! Нашёл, когда вспомнить, что дядька патологоанатом.

Не обращая внимания на ругань, Бритц перечислил симптомы. На том конце слышалось только шумное дыхание недовольной, но какой-никакой родственной души, на которую была последняя надежда. Дядя Нулис проворчал:

— Дрянь дело, похоже, у этого бумеранга аллергия на яд каракурта. Иначе шчера сама обезвредила бы яд, но похоже, ей не дают диастимины. Её обмен веществ обманули, она травит себя, но не блокирует токсин. Когда действие миорелаксанта закончится, сразу влупи ещё, иначе риск нового паралича. И так до нескольких суток. Но непрерывными уколами ты её быстрее убьёшь. Нужна искусственная вентиляция и поддержка всех систем в стационаре, пока яд не рассосётся.

— У меня всё равно нет больше релаксанта. Мы на Острове-с-Приветом.

— Вот же тебя занесло. Вообще-то… помог бы антитоксин. Был уже такой случай. Организм подумает, что это обычное отравление, и начнёт сопротивляться, — дядя замолчал, и Кайнорт испугался:

— Только не вешай меня на линии!

— Взгляни правде в глаза. Ты чёрт знает где. Если рядом нет кого-то с антитоксином в крови, она всё равно умрёт. Ты ничего с этим не поделаешь. Усыпи.

— У меня резистентность к её яду, — начал соображать Кайнорт. — Четыре года на ботулатте с ним. Моя кровь подойдёт?