Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 10)

Прозрачный Вдруг не подал ни голоса, ни шороха, когда с его куба закапало на горелку. Я назвала его, только чтобы не глядеть в лицо своему выбору. А Норман повторил за мной:

— Тогда и я против Вдруга.

Огонь под ним стал вдвое ярче. Капли шипели в горелке. Вион-Виварий вгляделся в пустоту над кубом, прислушиваясь на одному ему доступной частоте, и объявил:

— Голос Вдруга против Нормана. Два-два, — он снова хлопнул в ладоши. — Второй раунд! Голоса только против Нормана или Вдруга.

— Вдруг, — сказала я.

— Норман, — сказала Дъяблокова.

— Норман — сказал Сомн.

— Вдруг, — сказала клякса.

Дъяблокова раздражённо качала коленками:

— Норман, сдавайся сам. Всё равно всё будет по-моему.

— Графоманка!

— Неврастеник.

— Бездарь!

— Статист.

— Дура!

— И это мой дурацкий сюжет!

Дъяблокова замахнулась карандашом. Норман дёрнулся назад. Взмахнул руками и, соскользнув с талого куба, упал. Правда, невысоко, кубы парили метрах, может быть, в трёх над полом. Но как-то неудачно кувыркнулся. Боднул порог и, всхлипнув, застыл. Языки пламени под кубами не давали разглядеть, в сознании ли он.

— Норман! — позвала я. Он не пошевелился. Первым порывом было спрыгнуть с куба и потрясти парня, но три метра — это три метра, и я вцепилась в лёд.

— Норм? — забеспокоилась клякса.

Вион-Виварий подошёл к Норману, откинул ему руку с лица носком ботинка и поискал пульс. У меня сердце застучало в горле. Видра поискал в другом месте и наконец в третьем.

— Группа приняла решение.

— Норм! — воскликнула клякса.

— Норман? — выдавила я и поняла, что грудь парня под клетчатой пижамой перестала трепыхаться. Комната поплыла перед глазами. Я схватилась за воздух и полетела с куба. Копчик хрустнул, горелка подожгла мне штанину. Прихлопывая пламя, я задом отползла в угол прочь от Нормана. Я боялась его. Неосознанно, подспудно. Значит, он был уже мёртв. Только мигом позже положение его шеи показалось неестественным.

— Ну, что, Дьяблокова, довольна? — вскинулась клякса.

— Через твёрдый знак!!!

— Терапия окончена! — прогремел главврач.

Горелки погасли, кубы приземлились. Мы покидали комнату, и только я одна не смотрела на Нормана. На пороге валялась его мятая салфетка, а на ней какая-то схема. Пользуясь тем, что остальные не отрывали взгляд от тела, я сунула бумажный комочек в карман пижамы. В коридоре метались санитары. Я отшатнулась от Гриоика и припустила бегом.

— Сто пять! — прикрикнул санитар. — С-т-о-я-т-ь!

И подсёк канатом. Я упала на гипнотический пол. Гриоик сцапал меня за больную руку, но я дёрнулась изо всех сил. На рукаве проступила кровь, хватка стала железной. Мелькнула игла на конце щупальца. Я почувствовала укол через вестулу прямо в спинной мозг. И размякла. Мы потащились вслед за другими в столовую.

Там я упала третьей за стол к Сомну и кляксе. Рука болела от хватки санитара, но я не смела ни растереть её, ни тронуть. Ни даже отогнуть пижаму, чтобы осмотреть кожу.

— М-да, — выдавила Дъяблокова, ковыряясь в жиже за соседним столом. — Жаль.

— Тебе? — оглянулась клякса.

— Он же с самого начала напрашивался. А убивать статистов — плохой сюжетный ход. Хуже только возвращать из мёртвых.

— Твой бред сдирает с меня кожу. Отвратительно…

— Что же здесь отвратительного? — мягко заметил Сомн. — Мы все здесь на «ты» с трупами. Мы все убивали, а это всего лишь несчастный случай.

— Тем не менее, — Дъяблокова подвинулась к нам со своим стулом и понизила голос, — до тех пор, пока она не объявилась, никто на моей памяти здесь не умирал. Эмбер, ты сама себе не кажешься странной?

— Нет. Это совершенно ничего не значит.

— Это значит, что ты — мой главный герой.

— О. А это ещё не конец книги? — съязвила я.

— Эмбер! — одёрнула клякса. — Не подыгрывай ей. Сейчас она заявит, что взорвала Эзерминори, запихала Брану в кротовину, вытащила Брану из кротовины!

— Вот этими вот самыми пальчиками, — Дъяблокова изобразила, как печатает на клавиатуре, — я мну реальность, как пластилин.

— Понеслась волынка. Если ты такая всемогущая, что ж ты ещё не на воле?

— Да здесь же такой кладезь типажей.

— Тогда хоть сделай эту жижу удобоваримой.

— Если вы не будете страдать, кто это издаст? Вот если растворить парочку в кислоте. Или устроить эпидемию с паразитами. Или убить императора — вот это пожалуйста.

— Ого! Так-таки императора? И ты вот так запросто делишься планами? — поддела клякса.

— А кто мне помешает? Всё, что ты можешь, это закатить глаза, да и то никто не увидит.

Клякса коснулась антрацитовым кончиком пальца своей жижи, и та всосалась во тьму. А у меня перед глазами ещё лежал мёртвый Норман.

— А этот Вдруг, — вяло спросила я, ощущая действие успокоительного, — он что за существо?

— Так ты разве не поняла? — опешила Дъяблокова, но беззубый Сомн опять заступился:

— Она опоздала.

— А, точно. Так вот, до того, как ты заняла куб рядом с Норманом, там сидел Вдруг. Начинаешь соображать?

Я вспомнила, как клякса, Сомн и Дъяблокова вытаращились на меня, но так и не поняла отчего.

— По правде говоря… нет.

— Предвосхищаю рецензию: «Главная героиня — тупица!». Эмбер, а помнишь, вначале никто не голосовал против Вдруга, кроме тебя и Нормана? Норман-то просто повторял за тобой. А ты даже не догадывалась.

— Да о чём же?

— О том, кто на самом деле был самый сумасшедший в комнате! — воскликнула клякса. — Вион-Виварий Видра!

Шестерёнки завертелись. От нарастающего возбуждения я проглотила разом три ложки жижи. И поняла. Никогошеньки на том кубе не было. Вдруга не существовало. Воображаемый пациент! Я села на его место, но Видра не заметил сразу, а потом автоматически вообразил, будто Вдруг сидит на другом кубе. Позже, голосуя против Нормана якобы от имени Вдруга, главврач пытался спасти свою галлюцинацию вторым туром.

— Так вы все просто хотели избавиться от реального, а не воображаемого конкурента.

— Именно, — удовлетворилась моим интеллектом Дъяблокова. — Разумеется, никто не предполагал, что Норман вдруг умрёт, да ещё так глупо. Только в реальности можно свернуть шею, неудачно упав с табуретки. Но второстепенные персонажи порой непредсказуемы.

На её пронзительный голос к нам повернулись с других столиков. Скелетообразный эзер, худобу которого подчёркивали иссиня-чёрные брови и немытые патлы. Трюфель в своей фольге. Триада Гуг, целиком похожая на трёхголовую жабу. Их санитары зорко следили за тем, чтобы триада не вздумала приступить к сезонному размножению прямо в столовой. Краем глаза я наблюдала, как Мильтон поспешно донёс горсть жижи до рта и скорее потянулся за второй, пока все пялились на нас. Дъяблокова достала мятый рулон туалетной бумаги:

— Ладно. Пойду отзывы почитаю.

— Не воспринимай её всерьёз, — хмыкнула клякса, когда та ушла. — Параноидная шизофрения.

— Почему ты думаешь, я нормальнее?

— Тебя привезла Альда Хокс, так? Она и Нормана привезла когда-то. Я давно здесь, и ещё ни разу Полосатая Стерва не отправила сюда настоящего психа. Френа-Маньяна — просто свалка для сведения её личных счётов.