Н. Крамаренко – Последний Первый (страница 12)
«Игорь. Третий ярус, выход 24А» – упало на комм сообщение. Ладно. Я поискал глазами указатели и взял Инге за руку: похоже, в здешней организованной сутолоке она растерялась. Ну да, если Тирана – самый большой город, который она видела, понять можно.
– Эй, народ! – Игорь махал нам рукой от припаркованного у полоски газона «спидрейнджера». Флаер был раскрашен красно-кирпичными и тёмно-серыми разводами – откровенный намёк на владельца. Мы побросали сумки в багажник, уселись, и Игорь рванул с места так, что нас в спинки сидений вдавило.
– Форсированный? – немедленно спросила Инге. Игорь кивнул и очень серьёзно сказал:
– Я договорился, что сам вас проинструктирую, чтобы на контроле долго не торчать. Тим, тебя это не касается, а ты Инге, слушай.
– Ага, – она весело кивнула, но Игорь покачал головой.
– Я без шуток. Это вопрос жизни и смерти. В прямом смысле слова. Браслет у тебя с автозамком. Это чтобы ты обвыклась и чтобы сдуру не забыла его дома. Через месяц он сам разблокируется, ну или в порту при отлёте снимут.
– Принято. Дальше.
– На нем есть всё, что надо, даже дубликат твоей визы. Поселитесь в гостиницу, на нём, как и на комме, будет ключ от номера. В общем, пока ничего особенного. Главное – это экран. Почувствуешь вот такое, – и у меня, и у Инге, судя по тому, как она дёрнулась, под браслетом появилось покалывание, – значит, облако пиявок в опасной близости. Надо искать укрытие или уходить из квадрата. Местоположение облака будет отображено в виде координат и на карте. Если колоться перестало, и пошёл звуковой сигнал – срочно прыгай под крышу и хватай дробовик. В городе пиявок нет, это касается загородных путешествий. И запомните оба: никакого геройства. Увидели облако, отметили на карте и сваливайте. Оказались рядом, прячьтесь. Даже опытные рейнджеры в одиночку предпочитают уходить, чем с пиявками связываться.
– Такие опасные?
– Если соблюдать меры предосторожности, то нет. Опасны одиночки, их незаметно. Ну и большие стаи, если уж угодил под них. Многие считают это чушью, но… Рейнджеры верят, что когда стая очень большая, у них возникает что-то типа псевдоразума и они начинают действовать, как стая собак, а не тупые… кишечнополостные. И что-то в этой идее есть.
– Жесть. Прям Сангус какой-то, mierda!
– Да нет, ерунда. Шансов в стаю попасть – один из тысячи, – Игорь кивнул в окно. – Прошу обратить внимание: лагерь первых колонистов. Вернее, даже посёлок. Сейчас его кто-то выкупил, обустроил и превратил в экстрим парк.
Игорь сбросил ход, и Инге едва шею себе не свернула, рассматривая стоящие посреди голой степи постройки. Нарочито грубые, собранные, такое ощущение, из всего, что под руку подвернётся. Такое же ограждение, примитивное и надёжное, пара наблюдательных вышек с поисковыми прожекторами, направленными в степь. На вышках кто-то стоял. Интересно. Надо будет сюда съездить, а то, когда я последний раз тут был, этого парка ещё не было. А судя по забитой парковке, место пользовалось популярностью.
– Тут проходят тренировки рейнджеров и вообще всех желающих. Там дальше местность понижается, появляются мелкие озёра, а пиявки очень любят воду. Собственно, они как комары на Терре. Только большие.
– И, наверное, поопаснее комаров будут… – протянула Инге. – Комаров я знаю, они мелкие. Но противные. И что это вообще такое, пиявки эти ваши?
Игорь улыбнулся:
– Ну что, Тим, покажем девушке пиявок?
Он посмотрел на радар и свернул с трассы. Генераторы изменили режим, и по салону поплыл мерный, едва ощутимый гул.
– У меня усиленный ход, повышенная грузоподъёмность. Нравится мне, как генераторы урчат, когда газу даёшь по целине…
– А зачем мы?..
– Пиявки к трассе не подлетают. Даже их одноклеточных мозгов хватает, чтобы запомнить, что это очень вредно для здоровья. Во-первых, флаеры их просто воздушной волной раскидывают, а во-вторых, по всей трассе стоят автоматические станции слежения и ракетные установки. А вот тут у нас некоторые шансы пиявок найти имеются…
– Игорь, есть отметка.
– Отлично, Тим, – Игорь провёл флаер ещё с километр, посадил на землю – и, похоже, только тут Инге смогла оценить размеры того, что было перед нами. И застыла с круглыми глазами и открытым ртом.
– Лес… Лес!!!
Леса на Теллуре занимают огромные площади и начинаются внезапно. Степь, степь и потом – бац! –
– Это что? – Инге с опаской ткнула в них пальцем.
– Ногатик. Он же – Exoquercus pedes, – с умным видом объяснил Игорь.
– Чё?
– Экзодуб ногатый. Или ногастый. Шагающий, в общем. Это ветки, стволы у них… Самый большой из известных в комле диаметром с полсотню метров.
– В чём диаметром?
– В комле. Комель – это основание дерева. Самая толстая часть ствола.
– Пятьдесят метров?! – Инге хмурится, пытаясь представить. Я-то «ходячие дубы» уже видел, но помню, какое впечатление они производят при первой встрече. А листья у них, говорят, один в один как у террянских дубов. Потому так и назвали.
– Он и ветки соответствующие пытается отращивать. А они тяжёлые. И ложатся на деревья или на землю. Если на другое дерево, то обычно его ломают, но бывает, что прирастают к ним. А если на землю, то, понятно, пускают корни, снова растут вверх, опускаются на землю – и всё по новой. До дерева, от которого эти ветки отросли, уже больше десятка километров может быть. В глубине леса полноценного подлеска нет, ногатики сильно землю затеняют. Всё, что растёт, в основном на этих самых стволах и обитает: мхи, лишайники, грибы всякие, водоросли, даже другие деревья… И почти всё это в темноте светится. Ох, весной там красиво…
– Погоди. Водоросли – они же в воде?..
– Есть и сухопутные. Зато на каждой опушке и прогалинке – вот такое. Не продерёшься.
– О-ой… – Инге зачарованно смотрела на деревья. – То есть это – вот это вот – это ветки такие?
– Ну да. Очередные ветки опустились и попытаются пустить корни. Но тут у них не получится – конкурентов много… И ты лучше наверх смотри. Видишь облачко чуть зеленоватого оттенка?
– Что? Где?… А, да. Вижу.
– Это пиявки. Заметишь такое – координаты забиваешь в браслет, закрываешься во флаере и ждёшь. Или убегаешь. Тим, бери дробовик.
Я пошарил у сиденья. Ну да, всё, что надо, под рукой. И не что-нибудь, а сделанный на Марсе «теллур». На Теллуре вообще-то и свои дробовики отменные, но ребята с Марса предпочитают родное оружие.
– Э… А как вы из флаера стрелять будете?
– Почему из флаера? Мы выйдем.
– С ума посходили! – похоже, Инге впечатлилась рассказами о пиявках и была готова запереть нас в салоне пожизненно.
– Сиди внутри и смотри.
Ох, лучше бы Игорь промолчал. Теперь моя ненаглядная забьёт на здравый смысл и полезет наружу.
– Щазз! Loco! – ну, точно, отстегнула с крепления дробовик и нацелилась следом за нами. А с оружием обращаться не умеет: крутит «теллур» так, что постоянно то я, то Игорь в зоне поражения оказываемся. Надо будет поучить. – Вы серьёзно, что ли? Их же много!
– Инге, я разве похож на самоубийцу? – Игорь дал команду, и из отъехавших панелей поднялись две ракетные установки. – Стаю ракетами разрядим, остальных добьём дробовиками. Ты, главное, нас не подстрели. Тим, ты уже охотился?
– А то!
Тут в чем вся фишка-то? Я не зоолог, но читал, что пиявки каким-то образом разлагают воду на кислород и водород. Водородом надувают свои пузыри и так летают. Обычно дрейфуют по ветру, но если надо, сокращают чего- то типа мышц, выбрасывают неусвоенную воду и, пардон, отходы как через дюзы, создавая реактивную тягу. Управлять полётом они почти не могут, так, корректировка на метр-два относительно конечной цели. Дальность такого полёта у них до двухсот метров, но это у крупных особей, так что они обычно атакуют с короткой дистанции. Метров с двадцати-тридцати. Задача охотника выстрелить, когда пиявка выбрала цель или просто висит. Если она уже рванула, то сбить можно только ту, которая несётся на тебя, создав перед ней облако дроби. Скорострельность у наших «теллуров» высокая, дробь содержит не то натрий, не то калий, а сама дробина из магния. Гаусс против пиявок бесполезен, как и обычные пули небольшого калибра. Пиявка просто их не замечает, одна надежда, что попадёшь в нервный узел. А вот самовозгорающаяся дробь – самое то. У них же водород в пузырях, пусть во время атаки и не очень много. А водород с воздухом это что? Правильно, гремучий газ! Так что охота превращается в небольшой салют. Даже красиво. Если стая не слишком большая и близко не подобралась.
Фр-р-р… Обе установки выпустили сразу все ракеты и перезарядились. В зелёном облачке, которое уже целенаправленно двигалось к нам, расцвели разрывы боевых частей. Установки дали ещё один залп, а потом наступила наша очередь. Жаль, браслеты не отключить, уж больно мерзко они пищат… Под конец Игорь крикнул «Прекратить огонь», сменил боеприпас и несколькими выстрелами обычной дроби уложил к нашим ногам пару невзорвавшихся монстров. Рисковый мужик, я уже приготовился Инге во флаер зашвыривать.