Н. Крамаренко – Дело 581-14/ОДЧ Опасно для человечества. Книга 1 (страница 3)
А пистолет я в итоге так и не купила.
Ну, посидела я в Сети, потом вымылась под настоящим душем… конечно, это круто, хотя вроде уже привыкла, и пошла по порту гулять. Поглазела на магазины, на эти, как они… батики… бутики, и засела в баре. Просто так, разговоры послушать. Ясное дело, половины я вообще не понимала тогда, да и к языку привыкнуть надо было. Ну что мне с того, что мистер Шотт сильно разгневался на одноглазого Ли и теперь от его банды осталось всего ничего? И что теперь его сектор заберёт Бешеный Псы или мистер Харт, и лучше бы Харт, он хоть вменяемый… Понятно, что мне это ни о чём. Но я всё равно старалась запомнить – вдруг пригодится?
И вот тут-то я первый раз про всё это и услышала. Про «Жёлтого дракона» – что клуб, мол, снова подниматься начал, и не зря мистер Харт его закрывать не хотел. И про стрельбу в храме богини Любви. Ну, что там кто-то пришёл с оружием и перестрелял толпу народа. Я ещё заметила, что тот мужик, который про стрельбу рассказывал, вроде как считал, что так им и надо: мол, любая проститутка в разы честнее этих жриц. Почему меня это зацепило? Так госпожа Эрзули-то – лоа… богиня любви, а я ей служить должна была. Если бы дома осталась. Ну, в общем, я потом про эту пальбу в Сети посмотрела. Но всё, что нашла, так это тоже – ни о чём, на самом-то деле. Припёрся кто-то в храм во время службы и покрошил всех, кто там был, то ли из лучемёта, то ли из автомата. А потом и сам не то застрелился, не то взорвался, не то его богиня Любви убила. В общем, полиции допрашивать некого было.
Что? Расследовать? С какого перепугу? Мне это и в голову не пришло, да и с чего бы? Всё, что я тогда сделала, – это нашла в порту информационную стойку этого храма и узнала адрес и как доехать. Нет, просто… Ну, надо же почтить местных богов.
В общем, пока дожидалась документов, попыталась ещё что-то про эту пальбу найти, и наткнулась на историю с Всадниками Апокалипсиса. Ну, что за пару недель до этого какая-то девчонка-подросток у них на собрании стрельбу устроила. Её повязали, но девица откусила себе язык. Откачали, да без толку: овощем оказалась… Да вы и так всё знаете, наверное. Я, помнится, когда это прочитала, ещё удивилась: чтобы язык откусить, надо с детства специально как-то хитро психологически готовиться, а иначе никак, не получится. Откуда я это знаю? Я же в жрицы готовилась, а оунси много чему учат. Нет, не язык откусывать, конечно, но мама Бонита как-то рассказывала, а я запомнила.
И про то, что на клуб, на «Жёлтый дракон», наехали, я тоже узнала. Правда, не столько из Сети, сколько из трёпа в баре. А чем мне ещё заниматься почти два дня было? По Сети лазить да разговоры слушать. Но там вроде как клуб со жрицами не поделил что-то, так что хоть какой-то смысл во всём этом был.
А ещё я выбирала, где квартиру снимать. Да я почти сразу поняла, что тут кланы город держат. Может, если бы я из какого пансионата… ага, пансиона для благородных девиц была, не догадалась бы. И по всему выходило, что лучше всего – в секторе этого самого мистера Харта. Вроде и место нашла неплохое, как раз на полдороги между его офисом и границей сектора. И спокойно должно быть, и на глаза боссам лучше не попадаться. В общем, позвонила по объявлению, там студии сдавали. Тим ответил… Ну, я тогда, конечно, не знала, что его Тим Тимом зовут. Просто мужик, бритый налысо, качок – это даже на экране видно было. Договорились, я карточку в считыватель – типа, подтвердила, что гражданство есть, предоплату перевела – и поехала.
Тим Тим Найдёнов
Обычные люди что на вызов визора ставят? Музычку там какую-нибудь, сигнал позаковыристее, эстеты – проги специальные, чтобы приятным голосом сообщали, кто звонит и с какого номера. А у меня на входящие звонки стоит звук выстрела тяжёлой гаусс-винтовки. Слышали, небось? Этот «бздынь» ни с чем не спутаешь. В записи ещё ничего, а когда в натуре над ухом такое – зубы ломит и тошнота подкатывает. Противно, да, зато я на этот звук с любого похмела вскакиваю мгновенно и гарантированно. Я его на всю жизнь запомнил.
Про конфликт-то с Сахай пятьсот семидесятого знаете? Ну, когда у них в башках что-то переклинило и они очередные предъявы Торговому Союзу кинули. На ровном месте, словно специально на неприятности нарывались. А я как раз тогда учебку закончил, и умные головы при штабе отправили нас на передовую, две роты новобранцев. Ну как – на передовую? На передовую, но на фланг, где из-за болотистой равнины, примыкающей к скалам, сахай ну никак подойти не могли. Мол, пусть молодняк пороху нюхнёт сначала, а потом уже и в дело можно. Всё верно, шансы на то, что мы примем бой, нулевые были. Так, мелкие стычки, не больше. Но то в штабе подсчитали, а как говорил наш серж – сержант, в смысле, – штаб предполагает, а противник располагает. Под матюги сержа мы вырыли окопы, установили излучатели, навесили маркёры для стрельбы и стали ждать. Но ждать можно час, два… Мы прождали почти трое суток. Само собой, и внимание наше подослабло, и дисциплина. Да и как, скажите на милость, силами двух рот такой участок перекрыть и поляну постоянно сечь при этом? А спать когда? Короче, дрыхли мы в окопах, и я дрых, прямо около излучателя, на который меня назначили.
Как серж увидел этих тварей – не знаю. То ли они болотами прошли, то ли горными тропами, нам неведомыми, но они прошли, и было их до х… Как отсюда до Харола. Вот тогда-то я первый раз и услышал этот мерзкий «бздынь» над ухом. Стрелку-то ничего, он в шлеме или наушниках, а вот тому, кто рядом… А серж где-то в метре сидел и стрелять начал там же. У меня в ушах звенит, башка кру́гом, но как ветром сорвало, опомниться не успел – за излучатель, тактик на глаза – и понеслось. Из того боя мы вышли уже матерыми вояками. Почти два дня дрались, даже до рукопашной доходило. М-да… Правда, матерых вояк осталось… едва отделение набралось. Это из двух учебных рот, а они по штату больше обычной. Ладно, не важно.
О чем я? Ах да. Входящий вызов. Не то чтобы я звонка какого ждал, но работа у меня такая, что позвонить могут в любой момент, и каждый входящий может важным оказаться. Я подорвался и включил визор.
На меня смотрело ЧУДО. Почему чудо? А потому что как ещё можно назвать молоденькую тощую мулатку с непонятной копной свалянных в длинные колбаски волос? Не то гнездо на голове, не то… Я тогда едва не засмеялся. В пехотной учебке эту штуку называли «машка». Швабра, на конце которой вместо тряпки куча толстых верёвок. Применялось это устройство для наказания залетевших бойцов. Нет, ей не били, ей мыли полы. Вернее: МЫЛИ ПОЛЫ! Конечно, у нас были роботы-уборщики, ну и что? У нас даже были посудомоечные машины в столовой. Но ещё у нас были серж и инструктора, поэтому в случае залёта вся посуда после нескольких сотен бойцов мылась нарядом вручную, а полы драились вот такими вот «машками». Если честно, нам всем казалось, что всё начальство учебки – и сержант, и инструктора – выпускники одно и того же садистского университета. Девиз: «Чем бы солдат ни занимался, лишь бы он зае… устал», прочно вошёл тогда в нашу жизнь…