Н. Крамаренко – Большая игра (страница 15)
– Постойте! А Сангус? Замок? Амазонки? Волки? А.
И опять Пётр Иванович заулыбался, довольно так:
– Вот именно! Такое ощущение, что на каких-то планетах эволюционные процессы ускорились на несколько порядков. А если взять Марс или Теллур… За полтысячи лет какие-то признаки изменений должны были проявиться. А их нет. Да, на Теллуре народ стал более смуглым и чернявым. Но это понятно, доминирующие гены. А у нас на десять детишек приходится девять светлоглазых блондинов, хотя генетически это считается самой уязвимой комбинацией. Но на том же Теллуре был период, когда резко упала рождаемость, у детей появлялись серьёзные отклонениями. А у нас – ничего, такое ощущение, что уже пятьсот лет все мутации только положительные. Мы становимся сильнее, здоровее, быстрее. Вот это и объясняют марсианским геномом.
– Которого нет?
– Как бы вам сказать, Инге. Это подаётся, как сказочка. Есть официальная версия: фон Окле и Ланге провели какие-то работы по генным модификациям и изменили нашу «капусту», превратив её в сильнейший адаптоген. Поэтому у нас её и разводят в огромных количествах, едят постоянно, прикорм для младенцев из неё готовят…
– А на самом деле?
Пётр Иванович как-то очень внимательно на меня посмотрел, и говорит, медленно так, раздельно:
– Мы. Не. Знаем. Да, считается, что работы в этом направлении велись, но или все материалы пропали… или их на самом деле вообще не было.
А я на него смотрю и понимаю: а ведь ему страшно. Потому что это же значит, что на Марсе есть что-то такое, что людей меняло и меняет. И никто не знает, что именно. Нет, конечно, за почти пятьсот лет ничего плохого не случилось, но это же не значит, что и дальше всё будет хорошо и благополучно! Да уж, Петру Ивановичу не позавидуешь. Это для меня – загадка интересная, хоть и жутковатая, а для него? А ведь он за всю планету отвечает!
А он вздохнул и говорит:
– А теперь представьте, что всё это доходит до МУКБОПа. Вы с ним сталкивались, вы знаете, как там среагируют на такую информацию.
Да уж, тут даже душка Матвеев забудет, что он весь такой из себя милый и понимающий. «Потенциальная угроза для Человечества». И всё.
– Будет война.
– Да. Поэтому. Поэтому у нас оставалось всего два варианта: изолировать доктора Рихтера или… дискредитировать его. Увы, тот самый случай «меньшего зла». Доктора никто не воспринимает всерьёз, но свобода его при этом не ограничена, и он может вести научные исследования. И, Инге. Было бы очень хорошо, если бы вы продолжили поддерживать с ним контакты. Навещали время от времени.
– Я так и собиралась… – и тут поняла, о чём на самом деле Пётр Иванович говорит. И прежде, чем смогла прикусить язык, выпалила: – А потом чтобы вам рассказывала, о чём мы с ним говорили?
Прозвучало это… пискляво и гнусно прозвучало, и вообще всё так мерзко было, а Пётр Иванович посмотрел на меня с удивлением и даже с какой – то обидой. А потом улыбнулся и кивнул, но не мне, а вроде как своим мыслям.
– Инге, Инге. Нет. Я правда хочу, чтобы вы с ним общались. Вы очень хорошо умеете слушать, вам интересно, и это видно. Ему будет приятно. А рассказывать. Вы – Чёрный дракон, вы сами решите, что надо знать КБМ, а что – нет. Так что, поверьте, тут с моей стороны никаких коварных замыслов нет.
Мне так стыдно стало! Как я вообще могла подумать, что Пётр Иванович хочет, чтобы я за доктором Рихтером шпионила! И ведь если я узнаю что-то полезное для всех и расскажу Петру Ивановичу, в этом не будет ничего плохого? К тому же. К тому же я не сомневалась, что доктор и сам не станет возражать. В конце концов, я его просто спрошу в следующий раз, можно ли рассказывать о наших с ним разговорах. Это будет правильнее всего. Так и сделаю.
Вот только вопрос: когда мы с ним теперь в следующий раз встретимся?..
Сергей Иванович Матвеев
Сергей отложил распечатки. Всё это он читал уже много раз. Отклонение в восемнадцать дней – это совместная операция Марса и Теллура на Нове. Вот ведь… проходимцы! Внезапно всплывшее словечко показалось очень удачным, хотя он не мог сказать, к кому оно относится – к Марсианскому Крысу и Адмиралу или к Инге и Николасу. Впрочем, они друг друга стоят. Все вместе и каждый по отдельности.
Итак, они метнулись на Нову и привезли оттуда кого-то. Сергей открыл на планшете фото. Симпатичная блондинка, чем-то даже на Машу похожа, но повыше, покрепче, поспортивнее. Кто же она такая, что её с рук на руки Адмиралу передали? Пока агентура ничего не выяснила.
Ах, как же это удобно – быть членом Братства! Лети, куда хочешь и когда хочешь, маршрут согласовывать ни с кем не надо, а финансовые затраты. Ну, капитан Циркач может на эту тему не переживать, а вот капитан Ламбада. Это надо же такое прозвище придумать! Почему не Сальвина или Джав? Сергей видел, как она танцует. Эти танцы куда современнее и моднее. Нет – Ламбада, песня даже не столетней, а шестисотлетней давности. Это может ничего не значить, а может. Может значить многое. Вопрос – что именно?
Так, стоп. О чём он думал до того, как начал перебирать названия популярных песенок? О том, откуда на свои полёты берёт деньги Инге Сонел. Доступа к финансовым документам Братства у Сергея не было. Недоработка, кстати. Надо бы внимательно посмотреть контракты Ламбады.
Да почему он всё время об этих типах думает? Сергею нужно дальше раскручивать «Карнавал», а у него в голове что угодно, кроме текущей задачи. Хотя – нет, вовсе не «что угодно». В голове у него вполне конкретная парочка капитанов из Братства, и если мысли упорно возвращаются к ним, значит, это важно. После встречи с тем самым «феноменом», который сделал Машу псиоником, интуиция Сергея выросла во много раз, и игнорировать подобные намёки просто неразумно.
Как только Матвеев смирился, что по «Карнавалу» сегодня вряд ли что ещё сделает, жить стало намного легче. Он послал несколько запросов, заварил кофе и как раз успел допить первую чашку, как из принтера выполз полученный ответ. В своё время Сергею пришлось повозиться, чтобы заставить оборудование выдавать входящие на пластике, а не на экране, или, ещё хуже, зачитывать нежным голоском. Такой вывод данных вообще не был предусмотрен стандартными настройками. Но теперь всё было просто идеально.
Сергей пробежал глазами текст и включил комм:
– Фальк, зайди ко мне. Срочно.
Он не так часто заставлял подчинённых бегать, поэтому Фальк появился спустя несколько минут, демонстративно тяжело дыша.
– Передать «физикам», что у тебя проблемы с бегом?
– Нет, шеф, – одышка исчезла как по волшебству. «Физики», по штату – «отдел обеспечения боеготовности персонала Управления» – были настоящими зверями. Хлебом не корми, дай над людьми поиздеваться. Сергей знал, что Фальку хватило одного «курса профилактической подготовки», чтобы возненавидеть их всеми фибрами души. А нечего обязательные занятия прогуливать. «Я тренируюсь по программе подготовки пилотов, зачем мне эта ОФП?» А затем, что всем по плану работы положено, программа начальством утверждена, поэтому – три раза в неделю физкультура, нравится, не нравится.
– Пытался показать, что с большим вниманием отношусь к твоим вызовам, на. Что стряслось?
– Читай, и вот ещё, – Сергей протянул Фальку сводки и два только что полученных ответа на запросы. Один с Теллура, о том, что «Цирус» недавно вылетел на Марс, а второй – от Службы контроля пространства Солнечной. После прибытия «Цируса» «Алада» стартовала в неизвестном направлении.
– Это вот понятно, на, – Фальк отложил первые сводки. – Это они на Нову летали. Правда, на кой… на двух кораблях? Хотя. Я бы загнал «Аладу» в трюм «Цируса», на. С трудом, но влезет. Если не знаешь, чего ждать, то два таких рейдера, да с такими пилотами, плюс несомые, это даже не смешно, на.