Н. Кабал – Лорды и Наследники (страница 68)
Я никогда не думала об этом в таком ключе. В тот момент я вспомнила, как дорого мне обошлась моя маленькая выходка в адрес Айзер на празднике Бриза. Все смотрели на меня так, будто я снова предала их, и, хотя я ничего не сделала, обидели и оскорбили именно меня.
– Это тяжело, – признала я, сдаваясь.
– У тебя еще есть время, – искренне напомнил он. Посмотрев на него, я попыталась улыбнуться, но лишь угрюмо поджала губы. – Я хочу, чтобы ты какое-то время соблюдала осторожность, – продолжил Арын. – Сейчас все злятся на тебя. Ты должна быть сдержанной и сильной. Не позволяй им запугать тебя.
– Можешь не переживать на этот счет, – ответила я. Он встал с качелей и протянул мне руку, к чему, надо признаться, я уже начала привыкать. – Они не могут меня запугать, нравится мне это или нет. Перед тем как прийти сюда, я пригрозила главному советнику, что перейду на другую сторону, если он выгонит меня. – Я недоверчиво покачала головой. Иногда я действительно была несносной.
Арын усмехнулся.
– Меньшего я от тебя и не ожидал, моя безумная наследница Воды. – Затем он медленно подошел ближе, легко и нежно прикоснувшись губами к моим волосам. – Ты выше их, – сказал он. – Ты не можешь притворяться кем-то меньшим.
Вода закрутилась между его пальцами; сначала появились маленькие капли, а затем вихрь. Он уже делал это раньше и знал, как мне это нравится. Вода кружилась, кружилась и кружилась вокруг меня с прозрачной нежностью как у листьев плюща.
Она питала и очищала меня.
У Арына не всегда получалось делать водный вихрь: мы опасались, что нас обнаружат. Существовали определенные ограничения для того, что могли делать наследники без метки, и мы не хотели рисковать, оставляя следы. С другой стороны, все, что он сделал, казалось мне чудом. Я чувствовала себя живой и энергичной, счастливой и готовой ко всему. Не только моя душа, но и мое тело очистилось от негативной энергии и плохого воздуха. Арын сказал мне, что Элементаль может отвергнуть меня, потому что я нахожусь в чужом королевстве и лишена водных сил. Поэтому мы были очень, очень осторожны.
Солнце взошло, и было уже где-то за полдень. Лалы нигде не было видно, а шторы, которые я попросила повесить в комнате, потому что с некоторых пор предпочитала спать днем, все еще были задернуты. Я встала с кровати и приготовилась спуститься вниз, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что меня ожидает, а главное – передать свои соболезнования Сине. Когда я распахнула шторы, вихрь серого воздуха по-прежнему висел в небе. Мне пришлось снова задернуть их, чтобы избавиться от этого леденящего душу вида.
Я не знала, что надеть в такой день. Лала так не пришла, хотя я неоднократно звала ее. Поэтому решила оставить ее в покое и достала из шкафа шелковое платье цвета хаки – самое темное в моем гардеробе. Когда я встала перед зеркалом, блеск золотой вышивки заставил меня засомневаться в выборе, но у меня не нашлось лучшей альтернативы.
Оно было темно-зеленого, почти черного цвета.
Поднявшись наверх, я увидела совсем не то, что ожидала.
– Милорд никого не принимает, – сказали стражники в третий раз, когда я попыталась им все объяснить.
– Послушайте, – сказала я. – Я наследница, и вы должны хотя бы сообщить ему, что я пришла.
Страж сменил стойку, которую никогда не нарушал, выглядя при этом раздраженным.
– Нам велели никого не пускать и не беспокоить его, миледи.
– Вы его стражники или враги? – проворчала я. – Он не ест, никого не принимает, запирается в своей комнате, вы меня не впускаете. Иногда люди, которых мы любим, не могут мыслить здраво, и в такие моменты мы должны думать за них. – Я решительно двинулась вперед, чтобы пройти мимо них, но скрещенные мечи отрезали мне путь не очень деликатным способом.
Разозлившись, я скрестила руки.
– Да будет вам известно, я останусь здесь, пока один из вас не сообщит ему обо мне или пока он сам не выйдет.
Стражники не сделали ни малейшего движения, чтобы пустить меня или известить его.
Примерно через полтора часа, когда я начала напевать себе под нос, чтобы отвлечь их, один из стражников не выдержал и постучал в дверь Сины. Я вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь, надеясь увидеть что-то через приоткрытую дверь, и встретила усталый взгляд Сины. Я улыбнулась ему, но он лишь отвернул голову и сказал несколько коротких слов стражнику, а затем закрыл дверь.
– Он не хочет вас видеть, – сказал стражник, занявший его место. – Вы должны уйти, миледи.
Я не знала, что и думать, пока возвращалась в комнату с чувством горечи. Я не хотела драматизировать. Пыталась лишь убедить себя в том, что он грустит, скорбит и просто хочет побыть один, хочет, чтобы все оставили его в покое. Но скептическая часть задавалась вопросом, не винит ли он меня за то, что случилось. Еще более скептической части меня было интересно, останемся ли мы друзьями.
Когда я прошла между двумя колоннами и свернула в коридор, где находилась моя комната, кто-то зажал мне рот рукой. Легкие внезапно сжались от нехватки воздуха, что мешало мне двигаться, но я продолжала отмахиваться от невидимых соперников направо и налево. Запах старой кожи врезался в нос, шероховатая поверхность ладони прижималась к губам, пока я оглядывалась вокруг в поисках кого-нибудь, кого могла позвать на помощь, – фею или гоблина. Я не хотела сдаваться с первых минут, но чары оказались гораздо сильнее меня: неизвестные закрыли мне глаза, перекрыли дыхание и протащили по лестнице в полубессознательном состоянии. Последнее, что я услышала, – погибших было не трое, а восемнадцать. Восемнадцать дарующих дыхание, сгоревших дотла, испытывающих агонизирующую боль, пока их кожу опаляло огнем.
Глава 16. Песнь лорда и наследницы
Отделение души от тела оказалось величайшим опытом. То, что я могла покинуть физическое состояние и открыть двери между измерениями, было наследием моих предков. Мне казалось, я приспособилась к бессознательному, но мне и в голову не приходило, что однажды там заблужусь. Когда кто-то заколдовал меня и принудительно усыпил, я не думала, что это может иметь столь жуткие последствия, но теперь я блуждала в темной пустоте мира, названия которого не знала.
Мне было страшно и больно. Это все равно что искать дорогу в разрушенном городе с завязанными глазами. Я пыталась очнуться, но каждая моя попытка заканчивалась неудачей. Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем успокоилась и взяла ситуацию под свой контроль. Но когда сосредоточилась и прошла через дверь знакомого мне измерения, мною овладел иной страх.
Я понимала, что неизвестность – величайшая сила, на которую могла положиться. Они же действовали исходя из своих заблуждений и страхов. Иногда сила означала прятаться от чего-то, а порой бросаться наперерез всему. Тот, кто усыпил меня, даже не подозревал, что на самом деле сделал мне одолжение.
– Нова? – Арын улыбнулся. – Я не ждал тебя так скоро.
Меня вырвало песком, как будто легкие были полны грязи. Меня тошнило снова и снова, и в тот момент я поняла, что кто-то правда пытается меня убить.
Арын тоже это понял.
– Черт побери! – Он в ярости подскочил ко мне и схватил меня за талию. Теперь я знала, что нахожусь в безопасных водах и что он не даст мне утонуть. Я успокаивала себя этим. Я справлялась очень хорошо, даже не паниковала, несмотря на сухой воздух и песок в горле. Сегодня я буду верна себе. Сегодня я не боюсь и не отступлю. У меня в голове вертелся лишь один вопрос: кто решился на самоубийство, чтобы убить меня?
Я продолжила кашлять. Горло царапало, будто я проглотила огромный камень, а дыхание с хрипом вырывалось из груди. Арын, видимо, понял, что исправить это можно лишь с помощью чар, и с настороженным выражением лица прижался губами к моему лбу. От каждого его прикосновения мне становилось легче дышать.
Ты в надежных водах.
Я проигнорировала голос в голове и вцепилась руками в его шею. Я чувствовала, как мы двигаемся, ощущала запах мха и солнца, сосредоточившись на том, чтобы наполнить им свои бездыханные легкие.
Вода была знакомой.
Вода была безопасной.
Вода была моей.
Я пыталась убедить себя в этом, понимая, что он собирается сделать. Я знала, что водопад становится ближе с каждой секундой, призывая нас обоих в свое сердце.
– Я не знаю почему, – заговорил Арын, увидев отчаяние в моих глазах. – Но знаю, что ты боишься воды. – Он медленно сглотнул. Из уголка моего глаза скатилась слеза. Небо приветствовало нас обоих улыбками. Давление в моих легких стало невыносимым.
– Я с тобой, – сказал он. Когда он прижался губами к моим соленым слезам, его горячее и мягкое дыхание опалило мое лицо. – Обещаю, Нова, я не позволю тебе утонуть в одиночестве.
Воздух прояснился, шум водопада смягчился, и сложная симфония незнакомых нот зашептала мне на ухо. Я скомкала его рубашку между пальцами. Его глаза, в которых плескался сам океан, встретились с моими, и, пока мы мягко погружались в воду, в голове звучали слова о нем.
А я видела лишь безусловную любовь. Когда смотрела на него, небо пело жертвенную песнь. Я думала, что его любовь непостижима; он был другим, его любовь была другой, его преданность была охотником, а я хотела выжить.