Mythic Coder – Искупление сына Одина (страница 16)

К полудню небо потемнело, будто кто-то накинул на него старую, нечищеную шкуру. Серый свет стал гуще, тяжелее, и грань между небом и водой ещё больше смазалась. Ветер усилился, рванул парус так, что тот загремел снастями, и драккар начал рыскать, как живой зверь, недовольный невидимым поводком. Корабль то вздрагивал, то уходил боком от волны, и Тор почувствовал, как доски под ногами перестали быть хоть сколько-нибудь предсказуемыми.

Рулевой, вцепившийся в румпель, во всё горло крикнул, чтобы часть людей поднялась к мачте. Несколько моряков рванулись вперёд, хватаясь за верёвки. Над головами спрыгнули мокрые грубые канаты, пальцы врезались в них, тянутый парус зарычал, когда его начали притягивать, не давая ветру разодрать ткань в лоскуты. Тор, спотыкаясь на крене, тоже ухватился за один из шкот, чувствуя, как верёвка обдирает кожу на ладонях до живого.

Волны стали выше, гребни их побелели, как старые шрамы. Они поднимались сбоку, на миг заслоняя собой весь мир, а потом срывались, падая на борт тяжёлыми шлепками. Вода перелетала через край, заливала палубу, холодными плетьми била по ногам. Корабль стонал — глухо, протяжно, будто старое дерево, жалующееся на каждый удар, но всё же держащееся.

Тор чувствовал, как каждое движение судна проходит по его позвоночнику. Будто невидимая рука брала его за плечи и встряхивала снова и снова, вытряхивая из него остатки гордости и всех тех слов, которыми он когда-то бросался в Асгарде. Здесь громом командовало море, а не он. Каждый новый крен, каждый удар волны напоминал, что у воды свои законы и ей безразлично, кем ты был раньше.

Старый Бьёрн, сидевший ближе к носу, сплюнул за борт и коротко бросил:

— Это ещё не шторм, мальчишки. Это море зубы показывает. Просто проверка.

Но в его хриплом голосе, привыкшем смеяться над чужим страхом, слышалось то самое напряжение, от которого у старых моряков чуть сужаются глаза. И от этого слова «проверка» прозвучали не утешением, а предупреждением: настоящее ещё впереди, и то, что кажется сейчас страшным, скоро станет только прелюдией к тому, что море действительно умеет делать с людьми и деревом.

Когда первая по-настоящему крупная волна ударила в борт, звук был такой, будто в драккар швырнули целую скалу. Корабль дёрнуло в сторону, и он накренился так сильно, что на миг показалось: ещё чуть-чуть, и тяжёлый, промокший до костей зверь из досок и железа ляжет на бок. Вода рванулась на палубу, холодной стеной пролилась по ногам, с хрустом прокатилась между скамьями, унося обронённые вещи. Люди инстинктивно схватились за всё, до чего могли дотянуться: за скамьи, за стойки, за вёсла. Один из юнцов не удержался и прокатился по палубе, как мешок с зерном, с глухим стуком ударившись о борт.

Тор ухватился за край своей скамьи, пальцы автоматически вцепились в мокрое дерево. В следующую секунду он отчётливо почувствовал, как ноги у него соскальзывают по залитым водой доскам. Драккар накренился ещё сильнее, и мир перевернулся: небо оказалось сбоку, борт — почти под грудью, а совсем рядом, буквально в вытянутой руке, раскрылась чёрная, пенящаяся пасть воды. Соль ударила в глаза, брызги с силой хлестнули по лицу. На один ужасно длинный миг он увидел своё собственное падение — точно так же, как тогда, когда Асгард выбросил его в ледяную бездну.

Хватка на скамье ослабла, ладонь соскользнула. Тело поехало к борту, будто его кто-то толкнул в спину. Спина почувствовала пустоту за краем, ноги уже почти оторвались от палубы. Внутри всё сжалось от яростного, холодного страха — не божественного, высокомерного, а самого простого, человеческого: сейчас его просто смоет, переломает о вёсла и доски, а потом сожрёт море, даже не запомнив имени.

Чья-то рука — сильная, грубая, натруженная — ухватила его за ворот мокрой рубахи. Хлопок ткани по коже, резкий рывок назад — и мир снова дёрнулся, возвращаясь на место. Тор с силой врезался спиной в борт, так, что воздух вышибло из груди, а по рёбрам пошла тупая боль. Драккар выровнялся, волна скатилась обратно, оставив по колено воды на палубе, но он уже был внутри, а не за краем.

Он поднял голову, отфыркиваясь, тяжело хватая воздух. Над ним, опираясь одной рукой о стойку, стоял Торстейн. Вода стекала с его плаща, волосы прилипли к вискам, на лице тёмными пятнами ложились капли. Глаза смотрели жёстко, прищуренно, в них не было ни тени облегчения.

— Мне не нужны утонувшие целители, — процедил он, отпуская ворот. — Хватит с нас той рыбы, что и так кормит море. Не вздумай падать за борт, пока я за тебя отвечаю.

Слова были как пощёчина. Не благодарность, не «я спас тебя», а чистая злость человека, которому только что добавили лишнюю заботу там, где и без того хватает смертельных щелей. В его голосе звенело раздражение на того, кто едва не превратился в ещё один труп для моря и в лишний груз на совести ярлова сына. Никакого тепла, никакой дружбы — только холодное, злое: «Не смей умирать тут, где мне потом разгребать».

Тор сглотнул, чувствуя, как рубаха жжёт на горле, где только что тянулась его рука. Страх ещё шевелился где-то под рёбрами, но поверх него поднималось другое — жёсткое, упёртое. Он снова вцепился в край скамьи, чувствуя, как дрожат пальцы, и опустил взгляд к чёрной воде за бортом. Море показало зубы и почти ухватило его, но он остался на палубе — не своим трудом, а чужой рукой. И от этого внутри закипела злость уже не только на воду, но и на себя: если он действительно хочет быть воином, а не обузой, то не имеет права висеть над бортом, как лишний груз, которого кто-то должен каждый раз вытаскивать обратно.

Туча опустилась так низко, что казалось, до неё можно дотянуться копьём. Небо стало тяжёлым, почти осязаемым, словно над драккаром натянули тёмный шатёр из сырой шерсти. Свет исчез, всё вокруг приобрело свинцовый оттенок: лица, волны, мачта, даже белая пена у борта казалась грязно-серой. Воздух уплотнился, в нём ощущалась та самая предгрозовая натянутость, которую Тор знал лучше любого смертного. Раньше именно так начинался его собственный смех — громовой, с молниями в придачу.

Он поднял лицо к небу, щурясь от солёных брызг и первых тяжёлых капель. Внутри, по старой привычке, он потянулся туда, вверх, к тучам, ожидая хотя бы искры прежней силы, хотя бы тонкого шороха отклика в глубине облаков. Когда-то стоило ему захотеть — и воздух трескался, как сухая кора, волосы вставали дыбом у всех, кто был рядом, молния искала путь к его руке.

Теперь не пришло ничего. Ни треска, ни дрожи в костях, ни привычного тяжёлого гула, который раньше поднимался из глубины мира, откликаясь на его волю. Только холодные капли дождя, острые, как мелкие камни, впивающиеся в кожу лба и щёк. Туча гремела где-то далеко своим собственным, глухим голосом, но этот голос не имел к нему никакого отношения. Гром был там, наверху, а он — здесь, на раскачивающейся доске над чёрной водой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.