Муза В кубе – Смерть с пирогом (страница 1)
Муза В кубе
Смерть с пирогом
Смерть сидел за своим грандиозным ониксовым столом и смотрел на свиток с таким выражением лица, будто только что прочитал собственный некролог, составленный косноязычным недотепой с дисграфией.
– Увольняют, – произнес он голосом, в котором скрипели могильные плиты. – МЕНЯ. УВОЛЬНЯЮТ.
Его слуга и главный управляющий, скелет по имени Альфред (он настаивал на этом имени, прочитав его в старой книжке про какого-то дворецкого-летучемышь), почтительно поскрипел позвонками.
– Если позволите, сэр, термин «оптимизация кадровых единиц» представляется более корректным, – произнес Альфред, поправляя безупречно чистую бабочку на ребрах. – Высшее Начальство на небесах проводит реструктуризацию.
– Реструктуризацию? – проскрежетал Смерть. – Я – краеугольный камень мироздания! Я – финальный аккорд, тире в конце предложения жизни! Меня нельзя «оптимизировать»! Меня можно только принять, как неизбежность!
– Безусловно, сэр, – кивнул Альфред. – Однако, как указано в пункте 3.14б, эффективность вашей работы за последнее тысячелетие упала на 0.003%. В частности, отмечается резкий всплеск случаев, когда субъекты отделываются легким испугом, сердечным приступом средней тяжести или успевают произнести пафосную предсмертную речь длиннее «Илиады».
Смерть мрачно потыкал длинным костяным пальцем в свиток. – Это не моя вина! Это всё эти «избранные», «пророки» и «герои» с их броней из сюжетостроения! Попробуй-ка достань одного, когда он на краю проповеди читает о силе дружбы и любви! А вчера! ВЧЕРА! Я пришел за одним старым магом, так он, гад, телепортировал меня в соседнее королевство, пока я пытался взять его за сердце! Я провел там полчаса, пока Альфонс, местный Смерть, не подбросил меня обратно на своем призрачном скакуне!
Альфред тактично промолчал, понимая, что его хозяин не в духе. Кабинет Смерти был обставлен со строгой элегантностью: ни одного лишнего предмета, только стол, стул и на стене герб – серебряная коса на черном фоне, перевязанная траурной лентой с надписью «Хорошего дня!». Сейчас косы на месте не было.
– И где, позвольте спросить, ваш главный рабочий инструмент, сэр? – осведомился Альфред.
– А её Бобёр утащил! – взревел Смерть, в ярости вставая, и его тень, отброшенная на стену, на мгновение поглотила всю комнату. – Говорит, «для постройки плотины». А я не могу просто так взять и забрать! У него на неё разрешение от Профсоюза Духов Леса! Бюрократия!
Он тяжело опустился обратно в кресло, которое крякнуло в унисон. – Что же мне делать, Альфред? Я – Смерть. Без работы я – никто. Просто высокий мрачный тип в балахоне с проблемами социальной адаптации.
– Высшее Начальство, – скрипнул Альфред, – предлагает вам… шанс на реабилитацию.
Смерть повертел в пальцах череп какого-то древнего философа, которого использовал как пресс-папье. – Какой еще шанс?
– Вам дается последнее задание. Исполните его безупречно – и вас восстановят в должности с испытательным сроком на тысячу лет.
– И что это за задание? Забрать дракона Когтя-Ужаса? Или, может, того полубога, что устроился паладингом в столичный банк?
– Нет, сэр, – Альфред достал из-под ребер еще один, маленький и на удивление розовый, свиток. – Вам нужно забрать… Артура Поттеротта.
В кабинете повисла тишина, настолько густая, что её можно было резать косой. Которой, напомним, у Смерти не было.
– Кого? – спросил Смерть, и в его голосе впервые за тысячелетия прозвучало недоумение.
– Артур Поттеротт. Человек. Мужчина. 42 года от роду. Проживает в городе Тупоград, что на окраине Королевства Вечных Туч. Профессия… филантроп.
Смерть схватился за лицевую кость. – Филантроп? Тот, кто раздает деньги? И ему всего 42? От чего он должен умереть? От разрыва аорты от восторга, подсчитывая прибыль?
– Согласно диагнозу, сэр, у него… насморк.
Смерть уронил череп философа на пол. Тот с треском раскололся.
– НАСМОРК? – его крик был столь ужасен, что в соседнем измерении у тролля свело ногу. – Меня, Вечного Жнеца, Тени за Плечом, Последнего Путешественника, отправляют забирать душу какого-то сопливого филантропа средних лет? Это издевательство!
– Это тест, сэр, – невозмутимо парировал Альфред. – Проверка на эффективность. Если вы не справитесь с такой простой задачей… значит, вы и правда безнадежны.
Смерть понял, что ему наступили на горло. Точнее, на то место, где горло когда-то было. Он выпрямился во весь свой двухметровый рост, и складки его балахона величественно распрямились.
– Хорошо. Я сделаю это. Я явлюсь к этому… Артуру… и покажу ему, что такое настоящий, качественный, фирменный конец. Без скидок на насморк и филантропию.
– Отлично, сэр, – Альфред протянул ему маленькую, похожую на игрушечную, костяную косу. – Ваш инструмент. Временный. До возвращения основной из ремонта у Бобра.
Смерть с презрением взглянул на мини-косу. – Она похожа на прибор для размешивания эликсиров.
– Она функциональна, сэр. И, если позволите один совет… постарайтесь не напугать клиента до его фактической смерти. Высшее Начальство осуждает преждевременную панику.
– Не напугать? – прошипел он. – Да я же сама суть страха! Я – тихий шепот в ночи, ледяное прикосновение к сердцу!
– В Тупограде ночь с восьми вечера до шести утра, а сердце у мистера Поттеротта, судя по медицинской карте, очень теплое и чувствительное. Будьте осторожны.
Смерть фыркнул, взял мини-косу, ощущая себя полным идиотом, и шагнул в тень. Стены кабинета поплыли, и через мгновение он уже стоял в небольшой, но уютной гостиной.
Пахло чаем, свежей выпечкой и чем-то ужасно, приторно… добрым.
А в это время в своей гостиной Артур Поттеротт, человек с лицом добродушного хомяка и душой истинного альтруиста, чихал.
– Апчхи! – это был не грозный, властный чих дракона, а нежный, слегка растерянный звук.
– Будь здоров, папочка! – крикнула из соседней комнаты его двенадцатилетняя дочь, Элли.
– Спасибо, солнышко! – крикнул в ответ Артур, вытирая нос клетчатым носовым платком.
Он сидел в своем любимом вольтеровском кресле и просматривал счета от благотворительных организаций. «Приют для бездомных гномов», «Общество защиты ручных мурлоков», «Фонд по борьбе с эрозией почв в Зачарованном лесу» – все было в полном порядке. Артур удовлетворенно вздохнул. Он искренне верил, что мир можно исправить добротой, упорством и разумным распределением средств.
Именно в этот момент из угла за шкафом, где стояла большая фикус в кадке, выплыла высокая мрачная фигура.
Смерть решил начать с классики. Он выпрямился, воздел свою игрушечную косу и голосом, в котором звенели надгробные колокола, провозгласил:
– АРТУР ПОТТЕРОТТ! ТВОЙ ЧАС ПРОБИЛ!
Артур поднял глаза от счета на содержание раненых единорогов, поморгал и улыбнулся своей доброй улыбкой.
– А, здрасьте! Вы, наверное, новый актер из театральной труппы моего брата? Он говорил, что пришлет кого-то для репетиции его новой пьесы «Ужас из-под кровати». Очень реалистичный гриб! И костюм! Прямо как настоящий.
Смерть замер с поднятой косой. Это был худший прием за всю его карьеру. Хуже, чем тот раз, когда викинг попытался его обнять.
– Я… не актер, – с трудом выдавил он. – Я – СМЕРТЬ.
– О, понимаю, – кивнул Артур. – Метафорическая смерть старого мировоззрения в третьем акте? Или аллегория страха перед неизвестностью? Очень глубокомысленно! Присаживайтесь, не стесняйтесь. Элли, дорогая, принеси нам, пожалуйста, еще одну чашку для… э-э-э… господина Смерти. И печенья.
Смерть услышал, как его костяная челюсть отвисла со щелчком. Печенья? Ему, Владыке Конца, предлагают печенье?
Из кухни выскочила Элли, девочка с двумя рыжими хвостиками и веснушками. Увидев Смерть, она не закричала. Она широко улыбнулась.
– Вау! Крутой костюм! А косточки настоящие?
– Они… это я… – Смерть был в ступоре.
– Садитесь, садитесь! – настаивал Артур. – Вы стоите как раз под фикусом, он же на вас осыплется. Он у меня любимый, я его от гибели спас, тлей был поражен, бедняга.
Смерть машинально отступил от фикуса. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Его главное оружие – всепоглощающий страх – не сработало. Эти люди были к нему иммунны! Они были защищены каким-то непробиваемым щитом добродушия и наивности.
Он опустил свою жалкую косу и неуверенно пробормотал:
– У вас насморк. Я пришел забрать вашу душу. По плану.
Артур посмотрел на него с искренним сочувствием.
– Понимаю, у вас, наверное, план по клиентам. Бюрократия, ничего не поделаешь. Но знаете, я уже почти здоров! Чай с малиной, горчичники… Я даже завтра собирался в Приют для одиноких бабулек-ведьм, помогать им консервировать глазки тритона. Вы не хотите составить нам компанию? Может, вам тоже стоит пропарить ноги? Выглядите вы как-то… бледно.
Смерть смотрел на протянутую чашку с ароматным чаем, на тарелку с песочным печеньем в виде звездочек, на доброе лицо Артура и восторженное – Элли. Он чувствовал, как его веками выверенная сущность начинает давать трещину.
«Проклятие, – подумал он. – Это хуже, чем дракон. Хуже, чем армия паладинов. Это… доброта».
И он понял, что эта «простая» задача может оказаться самой сложной в его бесконечной карьере.
Смерть стоял посреди розовой в горошек гостиной и чувствовал себя абсолютным идиотом. В одной руке у него была чашка с ароматным чаем, от которого поднимался безмятежный пар, в другой – жалкая игрушечная коса. Ему предлагали печенье. Его спинной хребет скрипел от неловкости.