Мутовчийская Зиновьевна – Здесь ходит смерть (страница 2)
Рот медленно раскрывается — слишком широко, не по-человечески. Внутри — темнота, и в этой темноте шевелятся тени, словно там не пустота, а целый рой голодных духов.
Её клюка касается пола.
Тук—
От звука у обоих закладывает уши.
Тук—
Сердце сбивается с ритма.
Тук—
И вдруг становится ясно: это не звук в воздухе. Это стук внутри головы.
— Она... смотрит на меня...
(Старуха наклоняет голову. Слышится хруст — как будто ломаются позвонки.)
— Ци... — шепчет она, но губы почти не двигаются. — Подписал... или нет...
— Нет!!! — кричит клиент.
(Старуха замирает. Потом — улыбается. Медленно. Слишком широко.)
— Тогда... можно... взять...её!
Она делает шаг — и оказывается ближе, чем должна была.
Ещё шаг — и уже прямо перед ними.
— Бежим!!! —
(Но ноги не слушаются. Пол словно липкий, как если бы он был пропитан чем-то живым.)
Становится очень тихо.
А потом...
Усиленный финал
— Все. Снято! Все молодцы! Все свободны! Хорошо сегодня поработали!
(Резкий свет. Шум. Кто-то смеётся. Кто-то хлопает.)
Режиссёр опускает руки и морщится.
— Я же сказал убрать звук стука! Кто его оставил?
— Мы ничего не включали — отвечает звукооператор — всё было чисто.
(Тук.)
Режиссёр замирает.
— …Вы это слышали?
(Тук.)
— Это… из записи?
— Нет. Аппаратура выключена.
(Тук. Тук.)
— Ладно… — нервно смеётся режиссёр — что за дом вообще?
— Говорили, в доме живет голодный дух! Хозяин дома не хотел нас пускать. Долго упрямился! Не хотел давать ключ от дома. Умолял нас передумать, потому что здесь нельзя проводить съёмку! Говорил что-то про то, что здесь умирали раньше в квартирах целыми семьями. Но у продюсера есть подвязки в криминальном мире, и старику пригрозили! Он сдался, но пытался все же отговорить нас! Говорил...Говорил... Про гу хун. Про хозяйку. Что она приходит, если кто-то “отзывается”.
— А мы… отзывались?
(Тишина.)
— Ну… актёры же кричали…
(Тук.)
Теперь звук — за дверью.
— Почему так темно? Мы же свет не выключали?
— Не выключали…
(Софиты начинают мерцать. Камера сама включается. Красный индикатор записи загорается.)
— Почему камера работает?
— Мы её не трогали…
(Тук. Тук. Тук.)
Режиссер злится.
— Почему актеры до сих пор здесь? Им нужно срочно уехать на телевиденье!
— Дверь не открывается! Что-то произошло, когда актер слишком сильно стукнул дверью. А потом был второй дубль, и он опять стучал дверью, а на третьем дубле дверь чуть не слетела с петель. И вот… Теперь... Не открывается!
— Что не открывается? Ты, о чем вообще? Позвоните в МЧС! Всему надо вас учить!
— Уже звонили. Рядом, в соседнем квартале авария. Сказали, что смогут приехать только через два часа.
— Дверь…
— Ой. Она… Дверь!
— Что с дверью?
— Она… не должна открываться…
(Дверь медленно скрипит.)
— Ну и хорошо — говорит кто-то нервно — значит, всё, домой—
— Тише.
(Шёпот.)
Сначала тихий.
Потом громче.
С разных сторон.
— Подпиши…
— Заселись…
— Отзовись…