Мустай Карим – Урал грозный (страница 120)
Теперь своими марийками Таня не нахвалится — чудесно работают девчата, любят свое дело, с ними гору своротить можно.
И в самом деле, Таня ворочает гору большой, важной работы. Бригада Потаповой, с которой у Тани договор заключен, на работу сердится. Чуть замешкайся, обгонит. Ну и тянутся друг от друга не отстать. И не отстают, и не обгоняют. Обе бригады идут в ряд.
В горячке боевой работы неузнаваемо изменились бригадницы. Они стали многоопытными кадровыми работницами — свою силу знают. Хоть с кем станут в пару работать и в обиду себя не дадут, гвардейской комсомольской чести не уронят.
Вожак другой бригады, Исаак Курганов, и возрастом постарше Тани Бревновой, и рабочий стаж у него года на четыре побольше. На этом заводе прошел он путь производственного роста от ученика-фрезеровщика до бессменного руководителя одной из лучших бригад завода.
Комсомольско-молодежная фронтовая бригада расточников Исаака Курганова родилась полтора года тому назад. Народ подобрался крепкий — пять комсомольцев и один коммунист. Начальник цеха Денисов собрал молодую бригаду у себя в конторе и поставил ей задачу — перегнать бригаду Голубя. Дело нешуточное! Бригада Голубя в те времена держала первенство по всем заводам области. И вот в бригаде Курганова стали работать с расчетом на то, чтобы побольше сделать и побольше людей для других работ высвободить. Раньше работали «одностаночно». Теперь Гладких, профорг, работает на расточке горловин на трех станках. Карусельница Евдокимова с одного станка перешла на три, да еще на каждом станке делает тридцать комплектов против пятнадцати по норме. Бригадник Алимов придумал изменить один патрон. Теперь, работая не на одном, а на двух станках, он тратит на операцию всего-навсего три минуты вместо прежних пятнадцати. И так у всех. При таком ходе дела бригада, работая строго по графику, устойчиво держит двести-двести пятьдесят процентов выполнения нормы, и люди все ищут новых и новых способов поднять производительность.
Борьба за высокие показатели — это борьба за квалификацию. Все участники бригады Курганова сдали на «отлично» и «хорошо» испытание на помощников мастера, бригадники Купчинецкий и Кожевников уже мастерами стали.
Так из скупых цифр и фактов проступают зрелые очертания слагаемых тех ошеломляющих достижений, которыми воины тыла отчитываются перед воинами переднего края фронта.
В ряд с умудренными опытом кадровиками встают молодые, безусые юноши и совсем молоденькие девушки, отдающие весеннюю пору своей жизни, всю порывистую горячность молодых сердец делу победы. Сотни молодых заводов вызвала к жизни война. И сотнями тысяч, миллионами молодых рабочих населила она здания цехов старых и молодых заводов. Сколько таких, как Таня Бревнова и Исаак Курганов, каждое утро идут через проходную огромного завода, чтобы делать великое дело победы. Их молодая энергия подпирает грандиозное здание кузницы войны.
И танкист, ведущий в бой стремительную боевую машину, должен знать, что резец, направляемый заботливой рукой маленькой Тани, выточил весело и задорно поблескивающие нарядной медью или латунью детали могучего сердца или тонкой нервной системы его танка.
Молодые граждане республики на вновь молодом заводе широко открытыми глазами глядят на людей в ребристых черных шлемах, уверенно ведущих танки на железнодорожные платформы. Эти люди кажутся им самыми хорошими и настоящими. Для них они живут и работают. Для них они тайком от цехового начальства перестаивают у станков и молотов лишние часы.
ТАТЬЯНИЧЕВА Л. К.
Татьяничева Людмила Константиновна (1915—1980) — русская советская поэтесса.
Родилась в Ардатове (Мордовская АССР) в семье служащего. Рано осиротела, переехала к родственникам в Свердловск, работала токарем на Уральском вагоностроительном заводе в Нижнем Тагиле.
В 1934 году, прервав учебу в Свердловском институте цветных металлов, Татьяничева переезжает в Магнитогорск. Огромный металлургический комбинат, новый социалистический город производят на девушку неизгладимое впечатление. Обо всем виденном она пишет стихи.
В 1941 году Людмила Константиновна Татьяничева вступает в Коммунистическую партию.
С началом Великой Отечественной войны героями корреспонденций, очерков, стихов сотрудника газеты «Магнитогорский рабочий» Татьяничевой становятся труженики тыла, металлурги.
Первая книжка Татьяничевой, вышедшая в Челябинске в 1944 году, выдвинула автора в число ведущих уральских поэтов. Главный мотив книги — отображение чувств и переживаний советской женщины в тяжелые военные годы. Но в то же время, как справедливо отмечал поэт В. Федоров, творческий характер поэтессы заметно отличается от характеров ее соратниц: «Если у других тематический круг сугубо женский, то у Людмилы Татьяничевой он более широк. Она смело вторгается, казалось бы, в среду мужской поэзии со всеми ее чертами суровости и гражданственности».
Когда в Челябинск, где поэтесса жила в 1945 году, пришло радостное известие о победе над фашистской Германией, завершалась подготовка к печати новой ее книги. 10 мая, подписывая верстку, Людмила Константиновна включает в нее только что написанное стихотворение — «Утро Победы» (оно было напечатано и в областной газете).
В Челябинске Татьяничева возглавляла книжное издательство. Неоднократно была она и руководителем областной писательской организации.
С 1965 года, в связи с избранием ее секретарем Правления Союза писателей РСФСР, Людмила Константиновна жила в Москве.
Татьяничевой написаны десятки книг, изданных в столице и других городах: «День рождения», «Родной Урал», «Синегорье», «Малахит», «Самое заветное» и др.
За книгу «Зорянка» она была удостоена Государственной премии РСФСР имени А. М. Горького за 1971 год.
Поэтесса много ездила по стране и почти из каждой поездки привозила новые стихи. Она побывала у нефтяников и газовиков Сибири, у строителей КамАЗа, почти во всех союзных республиках. И, как только предоставлялась возможность, заезжала на Урал. В Магнитогорске, Челябинске у нее было много друзей среди металлургов, партийных работников, писателей.
К теме Великой Отечественной войны Татьяничева обращалась на протяжении всей своей жизни. И в последней ее книге, подготовленной Южно-Уральским издательством при участии автора,— «Десять ступеней» (1980), читатель встречает девочку-заморыша, разносящую на вокзале воду — «кому надо», мальчишек-угланов, пришедших к «жарким печам» на смену отцам, баб и девчонок, отплясывающих «суровый танец — сухопляс». ...
ТЯЖЕЛЫЕ КИРПИЧИ[36]
В каждом доме, который строился во время войны, непременно есть тяжелые кирпичи... Было это в сорок третьем году. По заданию редакции я пришла на стройку молодежного общежития, чтобы собрать материал для очерка о знаменитом каменщике.
Пристроившись в сторонке, я наблюдала, как работает этот пожилой человек в грубой брезентовой робе и в брезентовых же ботинках на толстой деревянной подошве.
Работал он удивительно споро: в руках мастера кирпичи казались невесомыми — так легко подхватывал он их и клал в ряд с другими, закрепляя раствором.
И вдруг этот четкий красивый ритм прервался. К каменщику подошла заплаканная девушка и что-то ему сказала.
Я видела, как помрачнело его лицо, как согнулись, словно надломившись, крутые плечи. Трудным движением руки он снял с головы картуз и прижал его к груди.
Молча постояв минуту-другую, каменщик снова принялся за работу. Он медленно поднимал налившиеся тяжестью кирпичи, беря их теперь уже не одной, а обеими руками.
Так он трудился до конца смены — пожилой рабочий человек, узнавший в тот день, что единственный его сын погиб, защищая Родину.
СОФЬЯ МАРКОВНА[37]
Когда я смотрю на эту немолодую тонколицую женщину с печальными, но такими теплыми и лучистыми глазами, то думаю о том, что нет на свете ничего сильнее и выносливее человеческого сердца.
Пережитого Софьей Марковной хватило бы не на одну шекспировскую трагедию: все ее родные — до единого! — уничтожены фашистами в лагерях смерти или погибли на фронтах великой войны.
У нее не осталось ничего — ни родных могил, ни фотографий близких, ни писем,— словно и не было у нее ни матери, ни мужа, ни дочери, ни братьев, ни племянников.
Да и сама она уцелела чудом: добрые люди извлекли ее, полуживую, из рва смерти и выходили, рискуя собственной жизнью.
Софья Марковна знала, что каждый день, который ей предстоит прожить на земле, оплачен их мужеством и страданием и, возможно, поэтому нашла в себе силы превозмочь безмерное свое горе.
Это было труднее, чем умереть. Но у нее нашлись помощники. Дети. Воспитанники детского дома, который она взялась организовать, как только кончилась страшная пора фашистской оккупации.
Софье Марковне говорили:
— Есть работа по специальности. Вы — научный работник.
Но она настояла на своем, так как была убеждена, что нет сейчас для нее дела, более важного и насущного, чем помогать и заботиться о тех, кто больше всего нуждается в помощи и поддержке — о детях, обездоленных войной.
В каждом из них она научилась видеть своего собственного ребенка — кровного, неотрывного, единственного.