Мустай Карим – Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет (страница 23)
Подмосковье в снегах и в огне Сталинград.
За четыре немыслимых года впервые,
Как ребенок, заплакал солдат.
Так стоял пехотинец, смеясь и рыдая,
Сапогом попирая колючий плетень.
За плечами пылала заря молодая,
Предвещая солнечный день.
1945
НИКОЛАЙ УШАКОВ
ХАРЬКОВ
Харьков слышит гул родных орудий.
Гул все громче.
Звук разрыва сух.
Превратились в слух дома и люди,
и деревья
превратились в слух.
«Ждем»,— как будто говорит Сумская,
«Ждем»,— соседний произносит сад.
Головы все ниже опуская,
на балконах
мертвые висят...
— Ждем,— живые повторяют люди,
Пепельною ночью,
сизым днем
Харьков слышит гул родных орудий,
мужественный голос:
«Мы идем!»
За противотанковыми рвами,
за скрещением дорог
вдали
Харьков вырастает перед нами.
Мы идем,
мы входим,
мы вошли.
1943
НИКОЛАЙ РЫЛЕНКОВ
* * *
В суровый час раздумья нас не троньте
И ни о чем не спрашивайте нас.
Молчанью научила нас на фронте
Смерть, что в глаза глядела нам не раз.
Она иное измеренье чувствам
Нам подсказала на пути крутом.
Вот почему нам кажутся кощунством
Расспросы близких о пережитом.
Нам было все отпущено сверх нормы:
Любовь, и гнев, и мужество в бою.
Теряли мы друзей, родных, но веры
Не потеряли в Родину свою.
Не вспоминайте ж дней тоски, не раньте
Случайным словом, вздохом невпопад.
Вы помните, как молчалив стал Данте,
Лишь в сновиденье посетивший ад.
1942
* * *
Ире
Бой шел всю ночь, а на рассвете
Вступил в село наш батальон.
Спешили женщины и дети
Навстречу нам со всех сторон.
Я на околице приметил
Одну девчонку лет пяти.
Она в тени столетних ветел
Стояла прямо на пути.
Пока прошли за ротой рота, 
