Мусаниф Сергей – Цвет мира – серый (страница 6)

Игрушечные рыцари игрушечной страны. Они много лет с успехом заменяли Тирену регулярную армию и были способны справиться со всеми возникающими проблемами. К слову стоит заметить, что проблем возникало не так уж много, и они сводились к редким набегам разбойников.

– Может быть, в наших краях появилось какое-нибудь чудище? – предположил я, пытаясь объяснить пропажу рыцарей.

– Вряд ли, ваше высочество, – сказал сэр Джендри. – Крестьяне бы вовсю говорили о появлении нового чудовища.

– Если оно сожрало всех, кто его видел, то вряд ли, – заметил лорд Вонг.

– Так не бывает, – возразил рыцарь.

Лорд Вонг безразлично пожал плечами, отказываясь от дальнейшего спора. Он был уроженцем Утреннего континента, где кровожадные монстры водились в большом количестве и разнообразии. Лорд Вонг мог бы многое о них рассказать, но если рыцарю неинтересно, пусть пеняет на себя.

Вспомнив о пропаже рыцарей, сэр Джендри, беззаботно чесавший языком вплоть до моего появления, тут же озаботился ситуацией и смылся из беседки, сославшись на большую занятость. Проявил, так сказать, активность перед будущим королем.

Я ничуть не возражал против его ухода. Я был бы очень рад остаться с сестрой Ирэн наедине, но от лорда Вонга так просто не избавишься. У дипломатов нет других занятий, кроме как чесать языком.

– Как продвигаются ваши занятия, Джейме? – поинтересовался тхаец. По крайней мере, он не называет меня «высочеством». По крайней мере, не каждый раз.

– Сегодня мы с маркизом Жюстом как раз обсуждали возможность войны между Империей и Тхай-Каем, – сказал я, втайне надеясь, что дипломат не захочет обсуждать со мной эту тему и быстренько куда-нибудь свалит. – Что вы по этому поводу думаете?

– Забавно, что вы обсуждали именно это, – сказал тхаец. – Ведь в ближайшей перспективе война между Империей и Тиреном куда более вероятна.

– Войны между Империей и Тиреном не будет, – сказал я. – У нас и армии-то нет.

– Зато ваши доблестные рыцари…

– Никакая доблесть не заменит численного преимущества сто к одному, – сказал я. – Или десять тысяч к одному. Впрочем, я сомневаюсь, что Гаррис двинет против нас все свои силы.

– На месте вашего отца я отозвал бы всех рыцарей из их странствий и приказал им блокировать перевалы, – сказал тхаец.

Король Беллинджер этого не сделал. Большую часть времени отец пребывает в мире грез, и в этом мире нет места Империи.

– А что толку в блокировании перевалов? – спросил я. – Триста человек не остановят несколько тысяч. Только задержат на какое-то время, и имперские войска ворвутся в долину на несколько часов позже, но куда более злые. Вы сами понимаете, что шансов противостоять Гаррису у нас нет.

– Ваши рыцари все равно не сдадутся без боя, – заметил тхаец.

– О, это верно, – согласился я. – Но наши рыцари плохо дерутся в отрядах. Думаю, они предпочтут умереть по одному. В такой смерти будет много чести и пафоса, но совершенно никакого смысла.

– Может быть, честь – это и есть смысл? – предположил тхаец. – По крайней мере, для них.

– Честь – это много, – сказала сестра Ирэн. – Но честь – не единственное, что ценится в этом мире.

– Вне всякого сомнения, – улыбнулся тхаец. – Я, конечно, потомственный дворянин и все такое, но с радостью променял бы честь на что-нибудь более полезное. Например, на возможность прожить пару лишних десятилетий.

– И вы на самом деле так думаете? – уточнил я. Интересная точка зрения для потомственного дворянина, если он не шутит.

– Все зависит от ситуации, – сказал тхаец. – Смерть в бою почетна, но лишь тогда, когда в ней есть хоть какой-то смысл. Сложить же голову в бесполезной борьбе, без надежды хоть как-то повлиять на ситуацию… Полагаю, я выбрал бы что-нибудь другое. Но…

– Что «но»?

– Помимо чести, существует еще такое понятие, как долг, – сказал тхаец. – На моей родине оно куда более почитаемо. Часто случается так, что долг и честь требуют от человека прямо противоположных действий. Я выбрал бы долг. А вы?

– Я об этом не думал, – признался я.

– Поразмыслите на досуге, – посоветовал дипломат. Что же сегодня за день такой? Все советуют мне о чем-нибудь подумать. А зачем тогда люди старшего поколения, если молодежь будет думать обо всем самостоятельно?

– Если искусство дипломатии заключается в умении уходить от ответов на вопросы, то вы – истинный художник своего дела, – сказал я лорду Вонгу. Когда же он отвалит?

– Спасибо за комплимент, но разве я пытался уйти от ответа?

– Мне так показалось, – сказал я.

– Если я правильно помню, ваш вопрос касался вероятной войны между Империей и Тхай-Каем, – сказал лорд Вонг. – Как патриот своей страны, я бы хотел, чтобы такой войны не случилось.

– Неужели вы боитесь Гарриса? Ведь Тхай-Кай воюет уже тысячи лет!

– Войны бывают разными, – сказал лорд Вонг. Вот уж поистине свежая мысль. – Тхай-Кай действительно долго воюет, но с тех пор, как у нас воцарились владыки Фанги, мы не ведем масштабных боевых действий на собственной территории. Иногда имеют место междоусобные стычки между разными кланами, когда одна маленькая профессиональная армия сражается с другой маленькой профессиональной армией, стараясь к минимуму свести ущерб для окружающих, ибо все понимают – им тут жить. Изредка мы предпринимаем военные экспедиции в южную часть континента, вытесняя с необходимой нам территории обитающие там племена варваров. Эти войны… Они практически не касаются местного населения, не наносят стране большого ущерба. И все станет по-другому, если в Тхай-Кай вторгнется Гаррис.

– Почему? – спросил я.

– Потому что никто не хочет полномасштабных боевых действий на своей земле, – сказал лорд Вонг. – Когда войско захватчика проходит по твоим землям с огнем и мечом, оставляя за собой выжженную землю и горы трупов… На восстановление разрушенного уходят десятки, иногда и сотни лет. Я думаю, что владыки Фанги постараются избежать такой войны. Ведь, помимо прочего, когда-то они давали клятву заботиться о своих подданных.

Интересно, а что входит в это «прочее», помимо которого они давали клятву? Фанги из уроков истории не очень походили на монархов, которых заботит судьба простых людей.

– Гаррис – великий человек, – продолжал лорд Вонг. – Возможно, он великий злодей или великий безумец. В любом случае владыки постараются с ним договориться. Они это умеют – договариваться.

– Как показывает история, владыки Фанги привыкли вести переговоры с позиции силы, – заметила сестра Ирэн. – Годится ли такой подход по отношению к Гаррису?

– Что вы знаете о силе? – спросил тхаец.

– Многое.

– Сила – это не только оружие, солдаты и магия, – сказал лорд Вонг. – Хотя всего перечисленного у нас достаточно. При прочих равных войну выигрывает самый терпеливый. А Гаррис не любит ждать. Он бросится на нас сломя голову и разобьется, как прибой разбивается о скалы.

– Но цунами иногда перехлестывает скалу, – сказал я.

– Однако вода всегда откатывается назад, а скала остается незыблемой, – сказал лорд Вонг. – Если Гаррис и его армия придут в Тхай-Кай, там они и останутся. Навсегда.

– В вас говорит патриот или вы на самом деле в этом уверены? – полюбопытствовал я.

– Мы ведем разговоры, далекие от тех, что приняты в дипломатических кругах, – улыбнулся лорд Вонг. – И тот факт, что я являюсь патриотом своей страны, никоим образом не мешает мне быть уверенным в произнесенных мной словах. Однако я предпочел бы сменить тему беседы. Эта кажется мне слишком мрачной для такого чудесного дня.

– Да, погода на редкость приятная. – сказал я. Прозвучало туповато, но я не умею вести светских бесед на отвлеченные и неинтересные мне темы. Учителя долго вдалбливали в мою голову список нейтральных тем, годных для обсуждения в любом обществе, но максимум, что я способен выдать, это два слова о погоде.

– Дивные деньки, – съехидничал лорд Вонг. – Извините, но я вынужден вас покинуть. Мне нужно переодеться к обеду или что-то вроде того.

Тхаец ушел. Наверное, он тоже не любит беседовать о погоде.

Мы с сестрой Ирэн наконец-то остались наедине. А значит, могли перейти на «ты».

– Тебя что-то тревожит, Джей?

– Мне все чаще напоминают, что мой отец скоро умрет.

– Мы все когда-нибудь умрем, – даже такая банальность в ее устах казалась мне перлом мудрости. Тем не менее я раздраженно передернул плечами.

– Я понимаю, что мы все умрем, – сказал я. Я знаю, что мой отец смертен, догадываюсь, что смертен и я сам, но… Смерть отца – это для меня не просто смерть. Я не хочу быть королем. Я не умею.

– Это несложно. Как, по-твоему, кто сейчас управляет страной?

– Отец.

– Де-юро, – подтвердила сестра Ирэн. – А де-факто?

– Герцог Марсбери, первый советник.

– Когда твой отец умрет, герцог по-прежнему останется первым советником. Твоим первым советником. Он поможет тебе, подскажет, что и как. А потом ты научишься выполнять эту работу самостоятельно. Со временем. Именно так обычно и происходит.

– Работу, – буркнул я.

– Управлять страной – это работа.

– Как правило, нормальные люди вольны сами выбирать сферу деятельности.

– Далеко не всегда.

– Но ты же стала жрицей по собственному желанию, – сказал я.

– Может быть. Если не принимать во внимание волю богини.