Муса Мураталиев – Швоткать (страница 12)
Тут дверь ванной открывается.
Вижу голову Сони, смотрящую прямо на меня.
Городской телефон установлен в прихожей, ей тут легко слышно и видно.
Мне вдруг за свой поступок становится неловко и, не дождавшись ответа, бросаю трубку на рычаг.
– Я тебе помешал? Прошу прощения…
– Не мне, а тебе кто мешает сейчас? – спрашивает Соня.
– Надо Люсю предупредить… – начинаю я.
Соня вдруг запускает в меня мокрой мочалкой!
Мочалка, шлёпнувшись о левое плечо, там так и остаётся.
Брызги тёплой воды, облив мою шею, заставляют меня инстинктивно сжаться.
Соня с грохотом закрывается в ванной.
Внук выходит из своей комнаты, недовольный тем, что мы громко разговариваем у его двери.
Из своей комнаты выглядывает и внучка:
– Сегодня дед и бабушка рано начали шуметь! – говорит она.
Опять звонок в дверь.
– Что за дела?! – говорит раздражённо из ванной Соня. – Откройте, кто поближе к двери!
Я думаю о Соне, как бы не завести её.
Тогда успокоить жену будет нелегко.
Интенсивными шагами подхожу к глазку, а там опять Совет со своими людьми.
Вдруг впереди стоящий бугай, отворачиваясь, говорит:
– Ой! Ошибся!
Я на этот звонок уже нажимал.
Он удаляется, и за ним все остальные.
Соня ждёт моего ответа из ванной.
– Опять тот же тип! – говорю я.
– Не врёшь? – спрашивает Соня с ухмылкой в голосе. – Ты хоть к двери подходил или, стоя тут, придумал?
– Подошёл-подошёл! – говорю я. – Не успел спросить.
Они, похоже, ошибочно повторно нажали на звонок.
Сами ушли. Придумывать тут нечего…
Мой ответ окончательно выводит Соню из себя.
– Не дали человеку спокойно принять душ, – говорит Соня и с сердитым видом уходит в спальню.
Я пожимаю плечами, а потом добавляю:
– Хозяин Совет проводит обход своей вотчины… – говорю я.
Но меня эти слова вдруг самого обжигают.
Я столбенею оттого, что Соня появилась опять на пороге.
Она с вытаращенными глазами смотрит на меня:
– Опять обобщаешь?! – говорит строго.
– Я в глазке дважды видел Совета! – говорю я. – Он ходит, чтобы таким образом уломать непокорных жильцов!
Они мешают его продвижению к своей цели.
В это время в наше окно стукает камушек.
На этот раз подходим к подоконнику оба.
– Квартира Люси от вас направо или налево? – доходит до нас знакомый мне голос.
Соня, одним движением руки зашторив окно, схватив меня за руку, пятится назад.
Останавливаемся в центре комнаты.
Отсюда нас не видно с улицы.
Соня не участвовала во встрече с депутатом.
Поэтому к моим рассказам до сих пор относится скептически.
– Где живёт Люся? – повторяется вопрос с улицы.
– Квартира за лифтом! – говорю я громко, чтобы им было слышно.
Через щелину штор видим, как Совет и его люди направляются налево.
– Люся! Открой дверь! – слышится тот же голос теперь оттуда. – Мы играть в прятки не собираемся!
Взрослые люди так себя не ведут!
Открой, слышишь?!
– Что происходит? – говорит Соня в недоумении. – Кто эти люди?
– Новые господа… – говорю я.
– Что это значит, «господа»?! – не врубается Соня. – Ты в своём уме?
– Хозяин нашего… дома… – говорю я.
Соня, вдруг поверив моим словам, умолкает.
Но продолжает делать вид, что не понимает происходящего.
Переходим в спальню, и тут Соня задаёт свой первый вопрос, потом второй, потом следующий…
Я ответ держу по своей догадке, появившейся после встречи с депутатом.
На этом мы завершаем спор, хотя, как всегда, и на этот раз точку ставит Соня:
– Почему мне об этом не говорил?
На пороге нашей комнаты показываются внучка и внук и молча смотрят на нас, не крепко ли мы собираемся ругаться.
Любой наш разговор на повышенных тонах внуки воспринимают как начало скандала.