реклама
Бургер менюБургер меню

Муса Джалиль – Избранное (страница 48)

18

III. Моабитские тетради

Сон

Всё о тебе я думаю, родная, В далёкой незнакомой стороне. И где-нибудь в пути, глаза смыкая, С тобой встречаюсь лишь в недолгом сне. Ко мне идёшь ты в платье снежно-белом, Как утренний туман родных полей. И, наклоняясь, голосом несмелым Мне шепчешь тихо о любви своей. С какой тревогой ты мне гладишь щёки И поправляешь волосы опять. «К чему, родная, этот вздох глубокий?» В ответ ты начинаешь мне шептать: «А я ждала, я так ждала, мой милый. Ждала, когда придёт конец войне. В бою сразившись с грозной вражьей силой, С победою примчишься ли ко мне? Подарков приготовила я много. Но всё ж подарка не нашла ценней, Чем сердце, что, объятое тревогой, Бессонных столько видело ночей». Глаза открыл я. Что это со мною? Весь полон странным сновиденьем я — Мне волосы тревожною рукою Погладила любимая моя. Как горько мне и сладко пробужденье. Любимая, ты знаешь ли о том? — Была ты мне не только на мгновенье И светлою мечтой, и сладким сном. Я позабыть не в силах, как впервые Ты напоила пламенем меня. В глазах сверкали искры озорные От радостного, скрытого огня. А нежности в тебе так много было, Меня ласкала ты, как малыша… Любить весну ты друга научила, Чтобы рвалась в полёт его душа! Я в смертный бой иду с винтовкой новой За жизнь, что вечно сердцу дорога. Нас ненависть зовёт, и мы готовы Взойти к победе по костям врага. Жди, умница, мы встретимся с тобою, Вернусь, сметя всю нечисть за порог. Заря займётся над родной страною, Как нашего бессмертия исток. Меня прижмёшь ты к сердцу, как бывало, И скажешь: «Всё тебе я отдаю. Подарков много, но прими сначала Любовь мою!» За эту вот любовь, за наше счастье Иду навстречу ярости войны. Поверь, мой друг:                     мне бури и ненастья И никакие битвы не страшны.

Смерть девушки

Сто раненых она спасла одна И вынесла из огневого шквала, Водою напоила их она И раны их сама забинтовала. Под ливнем раскалённого свинца Она ползла, ползла без остановки И, раненого подобрав бойца, Не забывала о его винтовке. Когда ж она ползла в сто первый раз,