Мы друг друга истерзали всласть.
И на всём запрет, везде опаска.
Молодое чувство не росло.
Да и юность пылкую с годами
Ветром мимолётным пронесло.
И стоишь, оглядываясь горько
На отрезок прошлого пути.
Кто же виноват, какая сила
Две души держала взаперти?
«К глазам и слеза не подкатит…»
К глазам и слеза не подкатит,
И сила в руках уж не та!
Ах, сердце, к чему маета,
Горенье? Да хватит уж, хватит!
Заплакать – так нечем, нельзя.
Тоска лишь глаза разъедает.
Из жизни уходят друзья,
Меня насовсем покидают.
И память о прошлом пускай
Постылые дни мои тратит!
Ах, сердце, быстрей догорай,
Оставь меня, хватит уж, хватит!
Клятва артиллериста
Молчали вы долго, стальные орудья,
На страже застыв в пограничной тиши.
Но отдан приказ,
и пора наступила
Всю ненависть выразить гневной души.
Забыл о словах человеческих Гитлер,
Слова его – кровь
да отравленный дым,
И лишь на одном языке – орудийном —
Придётся теперь разговаривать с ним.
О наши поля,
шелковистые нивы!
С тяжёлыми пушками к передовой
Торопимся мы,
чтоб на орды фашистов
Обрушить снарядов поток огневой.
И в залпах,
громящих фашистскую нечисть, —
Вся ненависть нашей Советской страны:
Вся кровь неповинных,
все слёзы несчастных
Сейчас в этом пламени отражены.
Рабочий,
что выточил эти снаряды,
Добавил к ним ярости жгучей своей, —
Сгори в этой ярости,
Гитлер проклятый,
Довольно тебе бесноваться, злодей!
Зрачок моей пушки
в тебя я нацелю,
А гряну – гнездовье твоё истреблю!
В упор расстреляю
стада твоих танков
И комьями глины твой труп завалю!
За кровь твоих жертв
и за груды убитых,
За скорбь матерей и за слёзы детей
Да будет возмездьем
снаряд мой тяжёлый —
Разящая молния мести моей.
Пусть, небо прорезав,
как слово проклятья, 
