Мурат Юсупов – Поза йогурта (страница 12)
И он, и она знали, о чем будет разговор. Дело было в деталях. А детали были в компетенции Карины и Омара. Они должны были раз-работать и оживить скелет плана, разработанного Эдуардом, собрать словесный макет. И увидеть его. В способности анализировать пре-доставленные факты Карине равных не было. Эдик направил ее к Омару, не зная, что отправляет любимую прямо к черту в пасть. Но это был ее личный выбор и ничей больше. Карина знала и понимала, на что идет, но она также знала и ради чего идет, и ради кого идет. Это было своего рода самопожертвование с ее стороны, свойственное почти всем женщинам, которое, она это тоже знала заранее, никогда не оценит тот, ради кого она и пошла на риск, и риск смертельный. А сейчас, через две недели, уже первая поставка, а воз и ныне там.
– Надо отдать должное провидению, – медленно начала говорить Карина. – Первый этап операции провели не мы, а человеческая сла-бость и жадность, хотя… – она сделала небольшую паузу, одновре-менно сложив свои ладони и пальцы вместе, так что Омар смог рас-смотреть ее руки – ухоженные маникюром, и источающие заманчи-вый перламутровый свет на фоне кистей, обтянутых белой с проси-нью кожей. Омар молчал, а Карина продолжала играть с огнем: Все должно обойтись без жертв.
– Но – возразил Омар, – Если не будет другого выхода?-
И она снова задумалась, смотря на Омара, который, в свою оче-редь, не отрывая глаз, смотрел на ее руки. Как бы давая ответ на ее сомнения, он объяснил:
– Конечно, если случайно перерезать бедолаге, горло, тот захлеб-нется в крови, ну, а дальше ничего не останется, как добить его!-
– Ну, хорошо, ясно. Вам как всегда хочется крови, я так и скажу Эдуарду! – поспешила осадить его Карина.
Но Омар знал, что такие рассказы зацепят кого угодно. Даже крепкие на вид мужики теряли человеческий облик от одних только слов и рассказов, что с ними будет, если.-
– Приступим ко второй части плана. Частично она состоит из письменных указаний. Прошу, – и Карина протянула Омару листок с отпечатанным на нем компьютерным текстом. – Прочитай, и затем обсудим детали, – сказала она и положила в свой ротик, блестящий инеем дорогой помады, кусочек мяса.
Омар, внимательно прочитав часть текста, вдруг неожиданно от-реагировал на голос и звуки, говорящие о том, что на улице, непо-средственно рядом с бунгало, что-то происходит.
– Что там? – крикнул он, ожидая услышать ответ Додика. И тот не заставил себя ждать:
– Да здесь один «нажрался». А так все спокойно – отрапортовал Додик, не отличающийся многословием.
Омар продолжил чтение. А Карина в это время думала о Леве, и о Алексее. Алексей являлся основной разводной фигурой операции. Ей было жаль его, по крайней мере сейчас. Карина подняла глаза и уви-дела, что Омар смотрит на нее в упор. «Маньяк, людоед!» – подумала она о нем.
«Такая худая, а столько ест!» – подумал Омар.
– Ну что, есть какие-то соображения?– спросила Карина.
– Есть, конечно, – строго произнес Омар. – Первое. Необходимо наблюдение за ним. И за старым хмырем, глаз да глаз нужен, а то, не ровен час, какой фортэль выкинут, знаю я, эту ментовскую породу.
– Круглосуточно? – спросила Карина.
– За отцом только днем, а за этим можно круглосуточно. Второе. Пусть звонят из Москвы, требуют долг, чтобы все выглядело естест-венно – должник и кредиторы. А я вмешаюсь через день, другой. За-пасные варианты – это похищение сына, но я думаю, до этого не дой-дет. Отец его хоть и гнилой хмырь, но за сына, за его должок, глаза закроет, тем более что очко-то у него тоже не железное и жизнь ему еще дорога.-
– Хотелось бы в это верить, – с видом, показывающим конец бесе-ды, Карина поднесла инструкцию к огню свечи.
«Как в фильме про шпионов!» – подумала она. Бумага запылала, превращая план Эдуарда в пепел.
Омар встал, на этот раз опередив Карину.
– А я Вас не отпускала – с невозмутимым тоном произнесла она.
– Что ты сказала? – краснея как рак, прошипел Омар. – Какое ты имеешь право мне приказывать, сука! – заорал Омар.
– Мы можем найти и других исполнителей, если Вы не желаете действовать под моим руководством – как робот, продекламировала уже другая Карина.
В ее глазах заиграла дьявольская ухмылка. Она ждала его реакции, и было видно, что ей нравиться усмирять диких зверей.
«В другой жизни я, наверное, была бы укротительницей тигров», – подумала Карина, ожидая, когда этот рычащий зверь притихнет и прогнется. Вместо этого Омар мгновенно вытащил свой пистолет и, направив его на Карину, взвел. «Может, потанцуешь, покойница!» – прошептал он. У Карины на лбу выступила испарина.
– Достала ты меня! – переводя дух, и внатяжку, чеканя слова, про-изнес Омар.
Вошел Додик, но явно не вовремя.
– Выйди, я сказал! – сорвался на него Омар. – Мы еще не закончи-ли.
Додик, увидя такое, скрылся за дверью.
– Ладно, живи пока, – неожиданно заржал Омар. – И теперь я, Вас слушаю, – прошипел он уже серьезно и резко опустил пистолет, но еще несколько раз словно пугая ее, нервно подымая и опуская ствол, чтоб окончательно прогнать или утвердиться в желании пристрелить Карину.
-Хорошо, слушайте, – дрожащим голосом произнесла Карина. – Я Вас найду сама. Вот адрес и фотографии Алексея и его отца, а это их адреса. Это его жена и дети, на всякий случай. Адреса оставляю, а фотографии не могу – оправдываясь, произнесла она. Омар посмотрел на нее, как на дешевую проститутку, да впрочем, он и считал ее за та-кую, но деваться ему было некуда. Машина поехала, колеса закрути-лись. «Еще потерплю эту змею, – решил он, – но как только будет возможность» И Карина увидела в его глазах что-то от тиранозавра и ей стало по настоящему страшно.
После встречи с Омаром она посмотрела на часы. Было пять минут десятого вечера. Что же делать? А если делать нечего, – лучше всего выспаться. Карина открыла сумку и вытащила оттуда еще новенький, в упаковке, фаллоимитатор, подарок Эдуарда. Зубами, разорвав упа-ковку, она подержала его в руке и положила обратно.
* * *
Омар всю дорогу хотел разговорить Додика, хотя ему самому было не в кайф. «Но товарища можно и развеселить»,– уговаривал он себя. Додик это заметил, но, как всегда, ни единым движением не показал, а наоборот, как ни в чем не бывало, начал рассказывать о том, пьяном, как мог, описывая его. Омар рассмеялся вместе с Додиком, но что-то в описании пьяного насторожило его.
* * *
День пролетел, кувыркаясь и подскакивая, как дыня, выпавшая из рук торговца и только чудом не расколовшаяся об асфальт. Ничего не произошло, ничего не случилось, все было обычно, как всегда. Это было достоинством этого дня.
«По нынешним временам день, прожитый спокойно, без происше-ствий, можно было считать удачно прожитым днем» – думал Алек-сей, сидя в кресле перед телевизором. Температура, мучившая его по-следние дни, упала до нормальной отметки, но Кате почему-то пока-залось, что она уж слишком низко скакнула. Тридцать пять и семь – этого ей показалось мало. Но Алексей был доволен, что температура спала. Алексей, как и договаривались, заехал за Катей и детьми, и они с покупками поехали домой.
Солнце еще припекало, на пляже было жарковато, поэтому поеха-ли прямо домой. Память о юности, о чистых, бескорыстных отноше-ниях, словно щекотка или налитая за шиворот вода, заставляла его вздрагивать, ежиться и улыбаться, глядя на уставших от крушения иллюзий, часто сломленных людей. «Если не я, то кто же улыбнется этим косым, хромым, слабым, порочным, убогим людям, забывшим о хорошем отношении к себе?»
– Ты знаешь, почему скучно и грустно? – листая журнал, а взгля-дом блуждая по стене, оклеенной новыми обоями, спросила Катя. – Вот мусульманский пост – ураза, казалось бы, только вчера начался, а уже месяц прошел, и два дня до праздника осталось, – она на секунду остановилась, перевела дыхание, и тембр ее голоса перепрыгнул на более высокую волну. – Куда это время летит?-
И взгляд Кати медленно подкрался к Алексею за ответом, но он сразу не нашелся, что ответить, как приободрить ее. Только обнял ее, и в который раз его живительная улыбка спасла ее. «Скучненько тебе, вот и вся проблемка», – думал он.
«Алексей улыбается, а я содрогаюсь. У него все хорошо, все в по-рядке. Вот рубашек с галстуками накупил, которые все равно не но-сит, – и ничего, все отлично. А мне-то что надо? Ну, колечко с брю-ликом, новую кровать, чтоб не скрипела, шмотки модные, детей здо-ровых, машину маленькую. А мое любимое слово, почему то – «ужас», вот и окружил этот ужас меня. Нечего хандрить! Все будет хорошо!» – крутилось бегущей строкой в ее сознании.
Как и раньше, ее мысли улетели далеко, в страну грез и мечтаний.
Маленькое село высоко в горах, населено необычными людьми. Жизнь в нем текла бодрая. Горцы трудились в колхозе и жили весело. Обеспечение и снабжение в горах было хорошее. И даже намного лучше, чем в целом по стране. А что еще надо для детей!
Артем играл задание по музыке. Одна и та же мелодия раз за ра-зом звучала в квартире. «Смотри, заело парня» – заметил Алексей. Артем отрабатывал для зачета одно и тоже, но и Кате и Алексею было приятно, что мальчик старается. Алексею нравилось, когда сын игра-ет на фортепьяно. Не побывав ни разу в жизни, ни на балете, ни на опере, он почему то был ярым поклонником этих жанров. Слушая му-зыку ему почти всегда, становилось легко и воздушно, как осенью де-сять лет назад в ночь после свадьбы. Кате же хотелось продолговатых сахарных тыкв, лежавших в огороде. Их вареный запах после сбора урожая и приторная сладость на ужин, а перед ужином опустевший огород, часто превращался в спортивную площадку. Непонятно отку-да взявшаяся волейбольная сетка и мяч, отзвук нешуточных страстей за спорные мячи. Асад кричал, махая рукой, и утверждая, что был за-ступ и подача произведена с нарушением. «Да какая здесь разметка, отстань», – безрезультатно спорила Катя. Счет то вел Асад, он и был победитель матча, так как приписывал себе очки, при случае делая безразлично обиженное лицо: «Считай сама» «И буду считать», – кричала Катя. Отец, с улицы через сетку-рабицу наблюдавший, как резвятся дети, не вмешивался, зато мама кричала: «Как копать ого-род, так вас не найдешь, а вот утаптывать, как коровы, – это вы умее-те». Но дети не обращали внимания. Главное, что отец молчит. Прыжки, крики, удары по мячу не прекращались до темноты.