Мурат Юсупов – Неохазарус (страница 27)

– Вот их вставило… Убились, бродяги… Увах, дурман-трава, налей яда… Сейчас ему никакой ревизор не страшен.– заметил Казбек и пошел по вагону, чтобы лечь спать в соседнем с Настей купе.

Утром Настя не знала, куда деться от сковавшего ее стыда, и призналась Казбеку, что совсем ничего не помнит… Казбек уверил ее, что ничего страшного не произошло – со всеми бывает – и оставил ей номер своего мо-бильника, на который она через несколько дней и позвонила.

21

ТАЙНА

С работы Алихан ушел раньше обычного. Вагап отвез его до непримет-ного места среди элитных кварталов частных домов, с высокими, из красно-го кирпича, стенами и не менее высокими, в основном двухэтажными, част-ными домами, где Алихана ждал Иса, его закадычный друг и приятель. Они вышли навстречу друг другу, обнялись в приветствии, словно не виделись много лет, и затем, избегая любопытных взглядов, но и особо не перебарщи-вая с конспирацией спешно сели в черную волгу Исы, в которой он сам сел за руль, хотя имел личного водителя.

– Ну что, Алихан, расслабимся, ты как, не против по сто грамм?..

– А что, нам здоровье позволяет. – бодро отвечал Алихан.

– Что там москвичи? – спросил Иса.

– А что, прикрытие им сделаем, пусть делают и бегут, а мы (при этом Алихан имел в виду Ису) пару человек примем. И если что к этому делу привяжем, и нам хорошо, и москвичам спокойно. Есть у тебя пара отморо-женных на примете? – переспросил Алихан.

– Да даже если нет, найдем, не проблема, все будет нормально… – заве-рил Иса. – А сейчас…

– Ну как скажешь… – одобрил Алихан. И они поехали, петляя по улицам города, пока не остановились у одного из десятков похожих друг на друга особняков.

– Они уже там? – спросил Алихан.

– Нет, скоро подойдут, а мы пока по сто грамм сделаем, расслабимся… – пояснил Иса, – ну как всегда, куда нам спешить…

Где, помимо семьи, проводил время Алихан, знал только его друг Иса. Их интимная компания сформировалась давно, еще лет двадцать назад. Ве-селый, любвеобильный Иса притянул серьезного Алихана своей нескудею-щей жизнерадостностью.

– На этой работе с ума можно сойти, если не расслабляться, а голова, сам знаешь, после 12, как у Талыша, не работает…

Иса был моложе Алихана на десять лет. Алихан держал себя в форме, чему способствовала хорошая наследственность, и сейчас, в свои пятьдесят пять, он был все так же подтянут, как и двадцать лет назад, когда сдружился с Исой, приехавшим после учебы из Ленинграда.

Уже тогда Иса был с сединой на висках и выглядел старше своих лет. Иса сразу понял и признал Алихана за лидера и подстроился под него, и, будучи в обществе, он даже сейчас, после стольких лет дружбы и сумасшедших де-вяностых, соблюдал субординацию, показывая пример окружающим, как бы говоря: «Несмотря на дружбу, старший есть старший и работа есть работа, а дом есть дом, и каждый должен об этом помнить», несмотря на то, что Иса и Алихан являлись и дальними родственниками по отцовской линии…

– Ненавижу панибратство – ревниво говорил Иса Алихану после третьей стопки водки. – Они что, не видят, что Мухуев относится к этому серьезно и ничего подобного себе не позволяет – говорил он о себе во втором лице и добавлял: – Другое дело на отдыхе… – здесь Иса был раскрепощен и свобо-ден.

Алихан пил виски, Иса же предпочитал водку. Но сейчас шел священный месяц, и Алихан, соблюдавший пост, отказался выпивать. Иса, раскрутив было пробку, спешно закрутил ее обратно.

– Что, и девушек не приглашать? – спросил Иса.

– Почему? Позвал же, пусть потанцуют… – одобрил Алихан. Он снял бо-тинки и прилег на тахту, не заметив, как уснул. Иса отвел вызванных деву-шек в другую комнату и там, глотнув виски, попросил их танцевать танец живота, украшенный и озвученный поясом из серебряных монет, весившим несколько тысяч грамм.

– Давайте, делайте, девочки, хай гуй…

Алихану снилась шестнадцатилетняя Алина. Он лежал с ней на огромной кровати и слушал, как ее робкий голос рисует ему его юность, шедшую сквозь дремучий гностический лес, меж стволов вековых деревьев, а она шла за ним, юная фея утра, и они шли в радостный, счастливый рассвет, раздви-гая ветки и не боясь нового дня. «На кого же она похожа?» – думал он. Али-на чеканила слова, словно на уроке, и отвечала ему урок, подбрасывая дрова слов в костер его души, как тогда, тридцать пять лет назад, когда он встретил свою будущую жену на своем уроке. «Казалось, это было в другой жизни. Я был учителем… недолго, всего год и…» Он и без виски был пьян от юной Алины. «И зачем я ем креветки: чтобы получить еще больше мужской силы? – спрашивал он себя, обнюхивая пропахшие рыбным запахом пальцы. – Эта мимоза – все, что мне сейчас надо». Он пристально смотрел на нее, лишь из-редка соскальзывая с глаз-магнитов, и ему казалось, что ее изящный пальчик вот-вот утонет в сверкающем меде губ, и, сглотнув слюну, он с силой щип-нул себя за кадык. «Она меня соблазняет… а сама, что она, сама не догады-вается об этом? – думал он, омывая пальцы в лимонной воде и не переставая любоваться ее бирюзовыми оттенками, от голубого до белого, лунного в священных танцах Востока, и смеялся вместе с ней, но взять в заглот не мог: рука бессильно лежала, не в силах преодолеть сопротивление сильфов.

И был момент, когда уже голова болела от мысли: «А взял бы и…», его огромный рот синего кита раскрывался, чтобы заглотить снежного планкто-на – но ее длинная коса, знак чистоты и девственности, не позволили тро-нуть. И он не тронул лунный серп ее лица, не сорвал чистых одежд, доволь-ствуясь тем, что легкий ток бежит по их телам и что ему нравится ее немно-гословье и синева вод, ее приятный запах, который он, правда, не чувствует в полной мере из-за перебитой в молодости носовой перегородки. Он хотел себя уважать, за то, что остановился, затушил пожар отца Сергия в тот мо-мент, когда мог бы спалить все вокруг. «Она еще молода и прекрасна, как арабская кобылица, летящая ветром…» – и сам же смутился от того, что сравнил ее с лошадью, пусть и породистой, с детства мечтая обзавестись па-рой породистых лошадей, и непременно с арабской родословной – девочку и мальчика, кобылицу и жеребца, чтобы они принесли такое же ослепительно красивое потомство, а у Алины еще все впереди, а сердцевина у нее не гни-лая, и ее появление здесь – нелепая случайность…

– А у вас, не иначе, любовь, товарищ начальник? – подначивал Иса.

– Тихо… не шуми… – и Алихан подносил палец к губам, переживая, что Алина услышит. – Она еще девочка… – шептал Алихан, не похожий на себя прежнего.

– «В каком месте она девочка?» – думал Иса, вспоминая, брал он ее рань-ше или не брал.

– Да ты знаешь, какая она профессионалка… – упорствовал в своем не-знании Иса. – А коса – это шиньон…

– Тихо, я не хочу ничего знать, она мне напоминает что-то светлое… вы-плывающее из детства… – задумчиво, не поясняя, наблюдал Алихан, зная, что Исе сейчас нужно совсем другое. «И все равно он не поймет лошадиную грацию и волшебство так, как я это вижу…» – подумал он.

– Ну смотри, брат, дело твое…

– Хорошо, хорошо… и ее голос… «Луна часто спрашивает меня, о ком плачет мое сердце…» А меня Луна не спрашивала, о ком плачет мое сердце, – с сожалением вспоминал Алихан, и Алина, взмахнув не игрушечной саб-лей, ослепила Алихана. Он ахнул и очнулся. В комнате было темно, а где-то рядом он слышал голос Исы. «А, а, а, еще раз, оппа, здорово, ух, козочки мои, повееррнулись, вернулись» – словно на параде, командовал Иса. Али-хан кашлянул, потом заскрипел на тахте. В комнате, где находился Иса, все затихло.

– Отдохните пока, но не расслабляйтесь, я скоро… – услышал Алихан тихий голос Исы, а через секунду увидел и самого Ису, голого по пояс. – Что, вздремнул? – улыбаясь, спросил Иса.

– М-да, – сонно ответил Алихан.

– А ты, я гляжу, расслабился. Да, я забыл тебя спросить: ты узнал про сына Ахмеда?

– Пока тишина, Алихан. Собственно, он был в Чечне, но его…

– Что его?

– Ранили его, но все в порядке, он в Москве, в госпитале долечивается.

– А что же, тишина, говоришь? – сомневаясь, переспросил Алихан.

– Да есть там… не долечился он почему-то и сбежал, вот сейчас выясняет-ся…

– Сбежал? Надо же, бегун, второй Ахмаа… Тот тоже отовсюду сбегал… – недовольно произнес Алихан. Иса молчал, чувствуя, что Алихан не в духе.

– Сон плохой приснился? – осторожно пошутил Иса.

– Да, девчонка молодая приснилась, как ее… Алина, кажется, помнишь, лет пять-шесть назад здесь была.

– Которую ты оставил?

– Да, да, она… ты не знаешь, случаем, что с ней, где она, как живет? – ос-торожно переспросил Алихан.

– Да как не знать, видел я ее в городе… Да и не Алина ее зовут, а Инди-ра…

– Индира? – удивился Алихан, вспоминая.

– А что ж ты мне не сказал?

– Ну так сам пойми: они сами не желают под своими именами светиться. Тем более молодая…

– А может, у нее и не было никого… – настаивал Алихан. – Мне она по-казалась…

– Может быть, все может быть… – отвечал Иса, с трудом унимая расче-санный до крови зуд цинизма.

– Ну, так ты узнай о ней поподробней, об этой Индире, будь добр, – веж-ливо, но настойчиво попросил Алихан. – И знаешь, в качестве предновогод-него сюрприза я решил купить пару арабских скакунов. Как увидел тогда в Эмиратах, так запали они мне в голову, хочу смотреть на них – рассказывал Алихан. А Иса думал: «Вот ты, брат, с жиру бесишься, у нас народ бедный и дикий, а ты арабских скакунов, стоящих, как «Роллс-ройс», покупать…» Алихан посмотрел на озаботившегося Ису, улыбнулся и подначил: