Мурат Шалекенов – Степь, власть и борьба за свободу в степи (страница 2)

Когда Гладышев приблизился, хан произнёс слова, которые ясно показывали, как он воспринимает своё положение:

— Я благодарен Всевышнему за то, что привёл меня к этому трону и дал возможность править этим народом, и пусть знают все, что отныне Хива находится под моей властью и под покровительством великой державы, которой я присягнул.

В зале повисла тишина, потому что эти слова означали не просто вступление на престол, а начало новой политической реальности, в которой переплетались интересы Хивы, степи и Российской империи.

Однако положение Абулхаира оказалось куда более сложным, чем могло показаться в первые дни его правления, потому что за внешней торжественностью скрывалась напряжённая борьба между различными группами знати, недовольство населения и угроза со стороны внешних сил, прежде всего иранского шаха Надира, чьи войска уже показали свою силу в регионе.

Хан быстро понял, что его власть в Хиве не имеет прочной опоры, и что любое неверное решение может привести к заговору или открытому восстанию, и потому, несмотря на внешнюю уверенность, он оказался в положении человека, окружённого не союзниками, а временными сторонниками.

Осознав опасность и понимая, что удержать трон без серьёзной поддержки невозможно, Абулхаир принял решение, которое многим показалось неожиданным, но было продиктовано холодным расчётом, — он покинул Хиву, фактически бежав из неё, сохранив свою жизнь и силы, но оставив после себя неустойчивую власть и ещё большее напряжение в ханстве.

После его ухода важную роль начал играть его сын Нуралы, который был провозглашён ханом в Аральском владении, а затем также оказался втянут в борьбу за Хиву, однако его правление было ещё более тяжёлым, потому что он унаследовал не силу, а кризис, и оказался в ситуации, где каждый шаг мог стать последним.

При Нуралы Хива переживала тяжёлые времена, когда хозяйство приходило в упадок, оросительные системы разрушались, люди голодали, а власть хана была настолько слабой, что он не мог контролировать даже ближайшее окружение, и в конечном итоге он также был вынужден оставить ханство, уступив место новым претендентам.

Ночь опустилась на Приаралье, и ветер снова зашумел среди песков, словно повторяя старую истину, которую знали все, кто жил здесь веками: власть в этих землях никогда не принадлежала одному человеку надолго, потому что сама степь не терпела постоянства.

— Запомни, — тихо сказал старик, — хан может прийти на трон с тысячами воинов, но уйти он может один, потому что власть — это не дар, а испытание, которое выдерживают немногие.

Юноша долго смотрел в темноту, и в его взгляде уже не было прежней наивности, потому что он понял главное — история этой земли пишется не только победами, но и уходами, не только восхождениями, но и падениями.

Глава II.

Кровь степи и суд власти

Я уже стар, и ветер, который когда-то резал мне лицо, как нож, теперь лишь напоминает о том, что я видел больше, чем хотел бы помнить, и если ты спрашиваешь меня о тех годах, то знай: это было время, когда степь не делилась на дороги и кочевья, а делилась на тех, кто шёл за Абулхаиром, и тех, кто шёл за Бараком, и между ними не могло быть мира.

Я был тогда молод, служил при ставке Абулхаира и видел, как вокруг него собирались люди, потому что он был не просто ханом, а человеком, который умел держать степь в руках, хотя многие уже тогда говорили, что он стал слишком сильным и слишком близким к чужой власти, приняв подданство России, и это не прощают ни враги, ни свои.

Барак-султан, его двоюродный брат, не скрывал своей вражды, и если Абулхаир действовал как правитель, думая о союзе, о силе и о будущем, то Барак действовал как человек, который не хотел подчиняться никому, и потому степь раскололась, и каждый род начал выбирать, за кем идти, понимая, что этот выбор может стоить им жизни.

Старики тогда говорили: в степи не бывает двух ханов, и один из них обязательно падёт, но никто не знал, кто именно.

Я помню, как приходили вести из Хивы, и каждая новая весть была хуже прежней, потому что к власти там пришёл сын Барака — Батыр, и он не правил, а грабил, и народ в Хиве страдал так, как не страдал даже во время войн, потому что хан брал всё — зерно, скот, ткани, золото — и отправлял это в степь, в ставку своего отца, словно Хива была не государством, а добычей.

Люди говорили, что каналы пересыхают, поля пустеют, дети плачут от голода, а караваны выходят в путь со страхом, потому что никто не знает, вернутся ли они, и в этих словах не было преувеличения, потому что я сам видел тех, кто бежал из Хивы, оставив всё, лишь бы спасти жизнь.

Однажды пришла весть о караване Батыра, который шёл в степь, нагруженный всем тем, что было собрано с хивинского народа, и когда это услышал Абулхаир, он не стал колебаться, потому что понял: это не просто караван, это знак власти, и если его пропустить, значит признать силу Барака.

Мы вышли навстречу каравану, и я был среди тех, кто шёл в этом отряде, и помню, как быстро всё произошло, потому что бой был коротким и жестоким, и когда всё закончилось, караван уже принадлежал нам, а те, кто его охранял, либо лежали на земле, либо бежали, спасая жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.