Мурат Карадениз – Стеклянный потолок (страница 5)

И одно странное чувство — что она только что открыла дверь, за которой лучше бы не смотреть.

Но привычка журналиста была сильнее страха.

Она смотрела.

Глава 4. Запах из стены

Телефон зазвонил в восемь утра. Анна не спала — разбирала таблицу собственников, заливаясь кофе из турки. На экране высветился номер Ильи Сергеевича.

— Ветрова, срочно в «Версаль». Квартира сорок четвёртая, покупатель через час. Клиент важный, не подведи.

— А кто?

— Не знаю, через колл-центр запись. Сказали — мужчина, сорок лет, платёжеспособный. Давай, отчитаешься потом.

Анна выключила ноутбук, быстро собралась. Через сорок минут она уже парковалась у ЖК «Версаль». Над набережной висело низкое серое небо, снег прекратился, но ветер дул с реки — ледяной, с мелкой крупой.

Она вошла в холл. Консьерж Слава сидел на месте, пил чай из гранёного стакана в подстаканнике — старомодная привычка, которую Анна заметила ещё в первый день.

— Доброе утро, Анна, — он улыбнулся, но глаза бегали, как в прошлый раз.

— Доброе. Клиент не приходил?

— Пока нет. Я позвоню, когда будет.

Анна посмотрела на часы — до назначенного времени оставалось десять минут. Она присела на диванчик в холле, достала телефон, пролистала рабочую переписку.

— Слава, а камеры на этажах? — спросила она, заметив, что монитор консьержа показывает только холл и паркинг. — Обычно же больше картинок.

Слава помялся.

— Меняют. Система старая, решили обновить. Уже сутки не работают.

— Все?

— На этажах — все. В лифтах — работают. В холле — работают. А на лестничных клетках и в коридорах — нет. Завтра должны подключить.

Анна кивнула. Странное время для замены — середина недели, без предупреждения жильцов. Но не её дело.

— А вы не знаете, кто живёт в сорок третьей? — спросила она как бы невзначай. — Мы в агентстве готовим рассылку, хотим понять, есть ли смысл предлагать продажу.

Слава пожал плечами.

— Я там никого не видел. Вообще. Может, пустует. Ключи у управляющей компании.

— А электричество? Свет платят?

— Наверное. Не моя забота.

Она хотела спросить ещё, но телефон пиликнул — сообщение от неизвестного номера: «Извините, не смогу приехать. Перенесём».

Анна выругалась про себя. Показ сорвался. Она уже собрала сумку, когда Слава сказал:

— Может, подниметесь на десятый? Говорят, вид оттуда лучше.

— Зачем?

— Ну, — он замялся, — мало ли. Покупателям полезно знать.

Странный совет. Но Анна подумала: раз уж приехала, можно сделать дополнительные фото. Вдруг пригодятся.

Она вошла в лифт, нажала кнопку «10». Двери закрылись, и кабина поползла вверх.

На десятом этаже тишина была плотной — не такой, как в холле, а какой-то ватной, давящей. Анна вышла в коридор и сразу почувствовала запах.

Сладковатый. Тяжёлый. Так пахнет испорченное мясо, если его оставить в тепле, но здесь было иначе — в этом запахе угадывалось что-то химическое, приторное, вызывающее тошноту.

Она зажала нос и огляделась.

Коридор десятого этажа был отделан светлым мрамором, на стенах — бра с хрустальными подвесками, на полу — ковровая дорожка. Всё дорого, чисто, аккуратно. Но запах перебивал богатство.

Мусоропровод,— подумала Анна. — Забился, наверное.

Она пошла к мусоропроводу — тот находился в конце коридора, за пожарной дверью. Но запах не становился сильнее, наоборот, он слабел, когда она приближалась к мусорному люку.

Анна остановилась. Вернулась назад.

Запах отчётливо доносился от стены. Конкретного места. Между дверями №43 и №44.

Вентиляционная решётка.

Она подошла ближе. Запах стал невыносимым — сладкая гниль, смешанная с цементной пылью и ещё чем-то, от чего першило в горле.

Анна присела на корточки, заглянула в решётку. Темнота. Ничего не видно. Но воздух из шахты шёл тёплый — неестественно тёплый для февраля.

И тут она заметила.

Над решёткой, почти под самым потолком, тянулся тонкий шов в стене. Он был едва заметен — кто-то очень старательно заделал его, зашпаклевал, закрасил. Но краска отличалась на полтона. И шов был свежим — цемент ещё не просох до конца, в некоторых местах блестел влагой.

Анна достала телефон, включила камеру. Сделала три снимка — общий план, крупный план шва, решётка.

Зачем кому-то заделывать стену на десятом этаже в жилой доме?— подумала она. — Ремонт? Замена труб?

Но трубы были с другой стороны — в вентиляционной шахте ничегоне должно быть, кроме воздуха.

Она хотела уже уходить, когда услышала звук. Глухой, низкий. Как будто что-то упало внутри стены.

Анна замерла. Прижала ухо к решётке.

Тишина.

Секунда.

Две.

Потом снова — звук. Но теперь она поняла, какой. Жидкость. Капала. Где-то внутри стены что-то капало — равномерно, тяжело, будто расплавленный воск.

Не воск,— подумала Анна, и холодок пробежал по спине.

Она отшатнулась. Встала. Отошла к лифту.

Нажала кнопку вызова. Двери открылись сразу. Она вошла, нажала «1».

Только когда кабина поехала вниз, она заметила, что дрожит.

В холле Слава смотрел в монитор, делал вид, что не заметил её состояния.

— Всё в порядке, Анна?

— Да, — она выдавила улыбку. — Клиент не пришёл, я поехала.

— Удачного дня.

Она вышла на улицу, вдохнула холодный воздух полной грудью. Запах остался в носу — сладкий, приторный, мёртвый.

Анна села в машину и долго сидела, глядя на фасад «Версаля». Двенадцать этажей стекла и бетона. За вентиляционными решётками — темнота.

Она открыла телефон, посмотрела на фото свежего шва.