Мурат Карадениз – Седьмой круг (страница 3)
Хадижа открыла карту Африки на втором мониторе. Отметила страны, которые получали гуманитарную помощь от Красного Креста и других организаций. Мали, Нигер, Чад, Сомали, Южный Судан. Все — с нестабильными режимами, с коррупцией, с вооружёнными конфликтами. Все — где медицинское оборудование могло спасти тысячи жизней.
— Если остановить поставки в эти страны, — сказала она, — люди начнут умирать. Не от вирусов, не от отравлений. От нехватки лекарств. От нелеченных болезней.
— А Гераклит?
— Гераклит мёртв.
— Значит, кто-то новый.
Хадижа сжала кулаки. Ей хотелось верить, что Гераклит действительно уничтожен. Что Волохов, Ли Мин и Левин были последними. Но она знала — организации, подобные Гераклиту, не исчезают полностью. Они мутируют, перерождаются, находят новых лидеров.
— Проверь Гамбург, — сказала она.
Zee кивнула, что-то напечатала на клавиатуре. Через минуту на экране Хадижи появилось новое окно — отчёт о задержании в порту Гамбурга. Контейнер с лекарствами, направлявшийся в Ливию. Документы — подозрительные. Печать — смещена вправо.
— Четвёртый случай, — сказала Хадижа.
— На этой неделе.
— Четыре порта. Четыре контейнера. Всё — медицинское оборудование. Всё — в Африку.
— Кто-то хочет остановить помощь.
— Или создать хаос.
Хадижа откинулась на спинку стула. Она чувствовала знакомый холодок в груди — тот самый, который появлялся всегда, когда они начинали новое расследование. Он не был приятным, но он был знакомым. И он говорил ей: «Ты на правильном пути».
— Zee, проверь «Хабиби Фаундейшн».
— Что это?
— Получатель груза из Роттердама. Красный Крест — официально. Неофициально — «Хабиби Фаундейшн».
— Проверяю.
Zee замолчала, печатая. Хадижа слышала, как её пальцы летают по клавиатуре — быстро, почти не останавливаясь. Код, которым она владела, был для неё языком, на котором она думала быстрее, чем на русском или немецком.
Через минуту Zee сказала:
— «Хабиби Фаундейшн» зарегистрирована в Швейцарии. Учредитель — неизвестен. Номинальные директора — юристы. Счета — в «Credit Suisse». Там же, где была ячейка Лэнгдона.
— Совпадение?
— Я не верю в совпадения.
Хадижа открыла новый документ, начала писать. Имена, даты, факты. Всё, что они знали о контейнерах, о поддельных документах, о смещении печати. Всё, что могло пригодиться для расследования.
— Нужно предупредить остальных, — сказала она.
— Я уже отправила сообщение в общий чат.
— Хорошо.
Хадижа отпила ещё глоток кофе. Он был уже совсем холодным, но она не заметила. Она смотрела на карту мира, на которой горели четыре красные точки — Роттердам, Сингапур, Дубай, Гамбург. Четыре порта. Четыре контейнера. Четыре угрозы.
— Что ты думаешь? — спросила она.
— Думаю, что мы не знаем и половины, — ответила Zee. — Если они делают это с медицинским оборудованием, значит, они делают это и с другими грузами. Мы просто не нашли их пока.
— Ты думаешь, это новая организация?
— Да.
— Как назовём?
— Сначала найдём. Потом назовём.
Хадижа кивнула. Она закрыла документ, который начала писать, и открыла новый. Заголовок: «Операция „Хамелеон". Рабочие материалы».
Она начала печатать.
Торонто, подвал Хадижи. 9:15 утра.
Zee снова вышла на связь.
— Хадижа, я нашла кое-что.
— Что?
— Пятый случай. Шанхай. Контейнер с медикаментами. Задержан вчера.
— Печать?
— Та же. 0,3 миллиметра вправо.
Хадижа закрыла глаза. Пять портов. Пять контейнеров. Пять стран. И всё за одну неделю.
— Это не просто операция, — сказала она. — Это начало.
— Чего?
— Я не знаю. Но мы должны это узнать.
Она открыла общий чат и написала:
Ответы пришли почти сразу.
Кира: «Я готова».
Сиссе: «Жду».
Сэм: «Подключаюсь».
Лёха: «Я в Дубае. Готов».
Глухарь: «...»
Хадижа смотрела на его ответ. Троеточие. Ни «да», ни «нет». Просто тишина. Но она знала — Глухарь будет. Он всегда был.
Она закрыла ноутбук, подошла к окну. Подвал выходил в маленький садик с редкими деревьями. За стеклом — серый, влажный день. Обычный день в Торонто. Но она знала: для них он не будет обычным.
— Война начинается, — сказала она пустоте.
Ветер за окном стих.
ГЛАВА 3
Защищённый канал. 10:00 UTC.
Экран ноутбука Киры разделился на четыре серых прямоугольника — зашифрованный видеоканал, который Zee настроила за пятнадцать минут до начала. Качество было плохим, изображение рябило, голоса звучали с задержкой в полсекунды, но это была цена безопасности. Канал прыгал через три континента, маскируясь под обычный трафик, и ни один сервер в мире мог отследить его источник.
Кира сидела в своей квартире в Буэнос-Айресе, на диване, с ноутбуком на коленях. За окном всё ещё шёл дождь, но теперь он был тише — как будто город уставал, как и она. На экране — лица Хадижи, Сэма и Zee. Четвёртое окно было пустым — Глухарь не подключился. Никто не спрашивал, почему.
— Все на месте, — сказала Хадижа. Её голос был спокойным, но Кира знала: за этим спокойствием скрывается напряжение, которое не отпускало их всех последние несколько дней.
— Кроме Глухаря, — заметил Сэм.