Мурат Карадениз – Итальянская петля (страница 6)
Дверь чёрного хода держалась на одной петле. Вторая была сломана, и дверь висела криво, приоткрытая ровно настолько, чтобы в неё можно было протиснуться. Алексей проскользнул внутрь, оказался в тёмном коридоре, где пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым — может быть, старыми обоями, а может быть, гниющими досками. Ветер гулял по коридору, и где-то в глубине здания хлопала ставня — мерный, ритмичный звук, который казался почти живым.
Лестница была крутой, с прогнившими ступеньками. Некоторые из них провалились, обнажив тёмные дыры, из которых тянуло холодом и затхлостью. Алексей поднимался медленно, стараясь ступать по краям ступеней, где дерево ещё сохраняло прочность, но каждый шаг всё равно отдавался гулким эхом. Где-то на втором этаже скрипнула половица — он замер, прислушался. Тишина. Только ветер за окнами.
Квартира Серебрякова находилась на третьем этаже, в конце длинного коридора. Дверь была заколочена — доски, прибитые крест-накрест, с табличкой, на которой было написано от руки: «Опечатано. Вход воспрещён. Управление домов». Подпись, сделанная красным карандашом, уже почти стёрлась.
Алексей достал нож. Он поддел доски одну за другой, отрывая их от косяка. Гвозди были старыми, ржавыми, и поддавались с трудом — пришлось приложить усилие, чтобы вытащить их из прогнившего дерева. На досках остались тёмные пятна — то ли от влаги, то ли от чего-то другого. Он не хотел думать о том, что это могло быть.
Через несколько минут дверь была свободна. Он толкнул её, и она открылась с протяжным, почти человеческим скрипом — будто жаловалась на то, что её потревожили.
Алексей шагнул внутрь.
В квартире было темно. Свет с улицы почти не проникал сквозь заколоченные окна, и только тонкие лучи пробивались через щели в досках, создавая на полу полосы пыльного света. Он зажёг спичку — пламя на мгновение осветило комнату, и он увидел её.
Это была маленькая комната с высоким потолком. Обои когда-то были зелёными, но теперь стали грязно-серыми, с тёмными пятнами влаги, которые расползались по стенам, как карты неизвестных материков. В углу стоял старый диван с продавленным сиденьем — его пружины вылезли наружу, обивка была порвана в нескольких местах. На стене висела пустая рамка от фотографии, а на полу, у стены, валялись книги.
Много книг. Повсюду.
Алексей зажёг вторую спичку и подошёл ближе. Книги были старыми, в твёрдых переплётах, с пожелтевшими страницами. Некоторые были раскрыты, некоторые лежали стопками, некоторые были разбросаны по полу, будто кто-то искал что-то в спешке, перебирая их одну за другой, не успевая ставить на место. Алексей нагнулся и поднял одну из них — стихи Жуковского, издание 1820-х годов. Корешок был потёртым, страницы пожелтели, но текст был хорошо виден. На внутренней стороне обложки была надпись, сделанная чернилами, которые выцвели, но всё ещё были разборчивыми: «Г.С.»
Глеб Серебряков. Его книга.
Алексей перевернул книгу в руках. На обложке, под слоем пыли, он заметил что-то странное — край был чуть неровным, будто его обрезали ножом. Он провёл пальцем по краю. Чувствовалась едва заметная шероховатость, совсем не похожая на ровный срез типографской бумаги.
Он открыл книгу. На первых страницах всё было нормально — текст, типографские буквы, стихи, которые он когда-то читал в детстве. Но на середине, между страницами, на месте, где обычно ничего не бывает, он увидел прямоугольник. Маленький, аккуратный, почти невидимый, если не знать, где искать.
Тайник.
Алексей провёл пальцем по краям. Они были ровными, словно вырезаны скальпелем — аккуратно, тщательно, без единой зазубрины. Кто-то сделал это много лет назад, и сделал с большой осторожностью. Внутри тайника лежала записка, сложенная вчетверо, из плотной бумаги, с неровными краями.
Он вытащил её. Развернул. Буквы были наклонными, торопливыми, но разборчивыми — такими, как пишут, когда временимало, а сказать нужно много.
«Кадмий жёлтый — ключ к Брюллову».
Алексей замер, глядя на эти слова. Они стучали в его голове, отзываясь эхом в каждом уголке сознания. Кадмий жёлтый. Снова. Это слово преследовало его — в кабинете Серебрякова, на осколке стекла, в госпитале, в бреду профессора, на стене подвала Академии. И теперь здесь, в книге Жуковского, в тайнике, который кто-то сделал много лет назад.
Он сжал записку в руке, чувствуя, как бумага хрустит под пальцами. Тонкая, старая, почти прозрачная на свет. Он поднёс её к спичке. На обратной стороне ничего не было. Только эти слова. Но они значили больше, чем любое другое сообщение.
«Кадмий жёлтый — ключ к Брюллову».
Алексей положил записку во внутренний карман, рядом с пробиркой с кровью Серебрякова. Он осмотрел комнату в последний раз — больше ничего необычного. Книги, пыль, старые вещи, оставленные на произвол судьбы. Но что-то было не так. Что-то, что он не мог понять.
И тут он услышал шаги.
Они были на лестнице. Сначала тихие, почти неразличимые — Алексей подумал, что ему показалось, что это просто ветер в коридоре, или скрип старого дома, который осел на фундаменте. Но потом шаги стали громче. Кто-то поднимался по лестнице. Не спеша. Уверенно. Словно знал, куда идёт.
Алексей прислушался. Шаги приближались. Он слышал, как кто-то ступает на прогнившие ступеньки, как дерево скрипит под весом. Один шаг. Второй. Третий. Человек поднимался медленно, но настойчиво, и с каждым шагом он был всё ближе.
Алексей оглянулся — в комнате не было места, где можно было спрятаться. Только диван, да шкаф у стены, да старая ширма в углу, которая была такой ветхой, что вряд ли могла скрыть человека. Он метнулся за дверь, вжался в стену, затаил дыхание. Сердце билось так громко, что ему казалось, будто его слышно во всём доме.
Шаги стихли у двери. Кто-то стоял за ней — прямо за тем местом, где он только что стоял. Алексей не дышал. Он слышал, как скрипят половицы в коридоре — кто-то сделал шаг вперёд, потом ещё один. Кто-то был совсем близко, отделённый от него только тонкой дверью.
Дверь открылась. Медленно, с тем же протяжным скрипом, с каким открывалась она только что.
Алексей замер. Он не видел, кто вошёл — только слышал шаги, которые ступили на паркет. Кто-то был в комнате. Кто-то стоял в темноте, в двух шагах от него.
Он сжимал в кармане записку, чувствуя, как бумага мнётся под пальцами. Он не знал, кто перед ним — друг или враг. Может быть, это был кто-то из Смольного, кто следил за ним. Может быть, немецкий агент. Может быть, просто жилец, который вернулся в свою квартиру.
Но он знал одно: он должен был действовать. Медлить было нельзя.
Он сделал глубокий вдох. Он ждал. Он готовился к тому, что произойдёт в следующую секунду.
ГЛАВА 5. «П
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.