Мурат Карадениз – Дверь в подвал (страница 3)
Он вернулся в квартиру, закрылся и снова открыл альбом. На этот раз он пролистал все страницы до конца. И на предпоследней нашёл фотографию, от которой у него перехватило дыхание.
Мать. Светлана Сазонова, в том же платье, что и на первой странице, но старше — лет на десять. Она стояла у той самой двери в подвал. Серой, металлической, с массивным замком. На обороте была подпись: «Света, 1995. Последняя».
Олег смотрел на фото и не мог отвести взгляд. Мать пропала в 1995 году. Восемьдесят пятый год — исчезновение отца. Десять лет спустя — она. Что объединяло их? Дверь в подвал. Та самая дверь, которую он открыл сегодня.
Он перевернул снимок и заметил в нижнем углу ещё одну запись. Мелкую, почти неразборчивую: «Она всё ещё там. Ждёт.»
Он почувствовал, как по спине пробежал холод. Где-то в глубине дома, в том самом подвале, кто-то ждал. Или что-то. И мать знала об этом.
Глава 3
Олег не спал всю ночь. Он сидел на кухне пустой квартиры, и единственным источником света был экран телефона, на котором он раз за разом просматривал фотографию матери у подвальной двери. Она смотрела в объектив с той же улыбкой, что и на первом снимке, но Олег видел разницу. Глаза. Они были другими — в них больше не было беззаботности. В них была усталость, тревога и что-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Только когда небо за окном начало светлеть, он отложил телефон и закрыл глаза, но сон не приходил. Где-то в груди засела тупая боль — смесь страха и любопытства, которая не давала расслабиться.
Утром он умылся холодной водой, натянул старую куртку и вышел на лестницу. Пахло утренней сыростью — кто-то уже мыл полы в подъезде. Олег поднялся на четвёртый этаж и остановился у двери Зинаиды Петровны. Постучал.
Цепочка звякнула. Глаз, вчерашний, внимательный и колючий, выглянул в щель на мгновение, и тут же дверь приоткрылась шире. Зинаида Петровна стояла на пороге, высокая, прямая, как ветка старого дерева. Сегодня она была в тёмном платье с глухим воротом, и её седые волосы были заколоты в строгий пучок. Она кивнула, пропуская его внутрь, и жестом указала на кухню.
Олег прошёл за ней. В квартире пахло сухим зверобоем — пучки висели на стене у самого потолка. Заварной чайник на газовой плите шипел, выпуская пар. Зинаида Петровна разлила чай в кружки — простые, белые, с потёртым ободком. Она села напротив Олега и снова посмотрела на него тем же внимательным взглядом, будто всё ещё решала, можно ли ему доверять.
— Ты пришёл с вопросами, — сказала она, не спрашивая, утверждая.
— Да, — ответил Олег. — Вы написали записку. «Твоя мать оставила тебе больше, чем квартиру». Что это значит?
Зинаида Петровна отпила чай, не торопясь. Поставила кружку на стол.
— Я хранила чемодан двадцать пять лет. Твоя мать просила отдать его, когда ты вернёшься. Она сказала: «Если я не смогу, передай ему». Я не знаю, что там, — она посмотрела на Олега поверх кружки. — Я не смотрела. Я дала слово и не нарушила.
— Но вы знали, что она пропадёт? — спросил Олег.
Зинаида Петровна задержала взгляд на нём слишком долго. Потом покачала головой.
— Я знала, что она уходит. В тот день, 23 августа 1995 года, она пришла ко мне. Была спокойной. Сказала: «Зинаида Петровна, я уезжаю. Я могу не вернуться. Если я не вернусь, отдайте Олегу чемодан». Я спросила, почему она уезжает. Она ответила: «Я должна прекратить это». И ушла.
— Прекратить что? — спросил Олег, и голос его дрогнул.
Зинаида Петровна замолчала. В кухне было тихо — только часы на стене тикали глухо, как сердце.
— Твоя мать была добрая, — наконец сказала она. — Она всегда пыталась помочь. Но есть вещи, которые не исправить. Она хотела остановить то, что началось раньше неё.
Олег достал альбом, открыл на первой странице.
— Кто эти люди? — спросил он. — Вы говорили, что жильцы. Но я проверил — никто из них не живёт в этом доме. Куда они уехали?
Зинаида Петровна посмотрела на фотографии. Её лицо оставалось бесстрастным, но пальцы на кружке побелели от напряжения.
— Многие уехали. Давно. Я не помню их всех. Это было слишком давно.
— Но вы помните моего отца, — сказал Олег и перевернул страницу. — Вы знаете его. Вы говорили, что он был гостем.
Он показал фотографию Михаила Сазонова, молодого, с прямой спиной и спокойным взглядом. Зинаида Петровна посмотрела на снимок, и её лицо изменилось. Она побледнела так быстро, что Олег заметил это сразу. Губы сжались. На несколько секунд в комнате повисла тишина, такая плотная, что слышно было, как где-то на лестнице хлопнула дверь.
— Он не жил здесь, — выдавила она наконец. — Он был гостем. Пришёл один раз. Ушёл. Больше не возвращался.
— Что он видел в подвале? — спросил Олег. — Мать написала: «Миша видел её». Это здесь, — он показал обороте.
Зинаида Петровна подняла на него глаза. В них была сталь, но в глубине — страх. Она покачала головой.
— Я не знаю. Я не была там. И тебе не советую искать.
— Вы знаете, — сказал Олег. — Вы знаете, что там.
Зинаида Петровна встала из-за стола. Её руки дрожали, но голос был твёрдым.
— Я сказала всё, что могла. Теперь иди. Я устала.
Олег не стал спорить. Он поднялся, положил альбом обратно в рюкзак. У порога он обернулся.
— Если вы вспомните что-то ещё, дайте знать. Я живу в той же квартире.
Зинаида Петровна ничего не ответила. Она стояла у кухонной двери, прямая, как изваяние, и смотрела в пол.
Олег вышел на лестницу. Дверь за ним закрылась — мягко, почти бесшумно, но он слышал, как щёлкнул замок и звякнула цепочка.
Он постоял секунду на площадке, потом начал спускаться. И на втором этаже услышал звук из квартиры Зинаиды Петровны — телефонный звонок. Короткий, с переливом, как у старых дисковых аппаратов. Кто-то снял трубку. Голос, приглушённый стеной, но различимый:
— Он здесь. Сын Светы. У него альбом. Что делать?
Олег замер. Шагов не было слышно — он стоял неподвижно, прислушиваясь. Тишина. Затем голос в трубке, далёкий, искажённый старой связью, но чёткий.
— Ничего. Я сам позвоню ему.
Короткие гудки. Телефон положили.
Олег выдохнул, сам не заметив, что не дышал всё это время. Кто был на том конце? Кто звонит ей с этого телефона в семь утра? И как они знают о нём?
Он быстро спустился в свою квартиру, закрылся изнутри и сел на пол, прижав рюкзак к груди. Альбом лежал внутри, тяжёлый, как свидетельство. Он знал теперь точно: Зинаида Петровна говорила не всё. Она боялась. И тот, кто позвонит ему, — этот человек знал мать. Знал отца. Знал, что Олег здесь. И знал, что альбом теперь у него.
Он снова открыл альбом на странице с отцом. Он смотрел на дверь на заднем плане — серую, с амбарным замком, с выцарапанной надписью, которую он до сих пор не мог разобрать.
Но теперь он знал одно: он найдёт того, кто позвонит. Или тот сам найдёт его.
Глава 4
Олег заставил себя работать. Он открыл ноутбук, развернул рабочие файлы — проект по редизайну сайта для сети кофеен. Клиент ждал макет уже три дня, и Олег пообещал сдать его к вечеру. Он набросал сетку, расставил блоки, подобрал шрифты. Пальцы двигались по клавиатуре автоматически, но мозг был далеко — там, в коричневом альбоме с потёртыми уголками.
Он проработал около часа, затем сдался. Закрыл ноутбук, отодвинул его в сторону и снова достал альбом. Фотографии смотрели на него с пожелтевших страниц — двадцать четыре лица, двадцать четыре истории, которые закончились здесь. Олег перелистнул на имя, которое запомнил: Анна Алёхина, 1965 года рождения. Снимок был сделан у подъезда — женщина в светлом платье, с тёмными волосами, улыбается в объектив. На обороте подпись: «Анна, 1986. Лето».
Олег открыл браузер. Нашёл базу данных пропавших без вести — государственный портал, куда вносили информацию по заявлениям родственников. Он ввёл: «Алёхина Анна Михайловна, 1965».
Результат появился через секунду. Анна Алёхина, пропала без вести в 1986 году. Последнее место жительства — дом №7, улица Советская. Причина обращения: родственники сообщили об исчезновении. Дело закрыто за отсутствием улик.
Олег перечитал дважды. Сердце забилось быстрее. Он вернулся к альбому, нашёл следующее имя: Белов Сергей Петрович, 1967. Фотография — мужчина с открытым лицом, в рубашке с коротким рукавом, стоит у того же подъезда. Он ввёл имя. Результат: Сергей Белов, пропал без вести в 1988 году. Последний адрес — дом №7, улица Советская.
Он проверил третье имя. Ирина Соколова, 1971. Пропала в 1977. Тот же адрес.
Четвёртое. Пятое. Шестое.
Каждое имя, которое он видел в альбоме, появлялось в базе. Все они числились пропавшими без вести. Все жили в этом доме. Все исчезли в период с 1965 по 1989 год. Олег листал альбом и вводил имена одно за другим. Двадцать четыре человека. Все ушли. Все — из подъезда №7.
Он откинулся на стул. Руки дрожали. Двадцать четыре человека исчезли, и их имена были в альбоме его матери. Почему у неё были эти фотографии? Она знала их всех? Собирала их? Или что-то другое — более страшное?
Олег снова взял альбом и пролистал до конца. Последняя страница, которую он видел вчера, но тогда не придал значения. Фотография матери. Светлана Сазонова, 1995 год. Она стояла у той самой двери в подвал — серой, с массивным замком, с выцарапанной надписью. На ней было то же платье, что и на первом снимке, но лицо было другим. Она не улыбалась. Она смотрела в объектив серьёзно, почти строго. На обороте подпись, сделанная её рукой: «Света, 1995. Последняя».