Мурад Алискеров – Жизнесмен. Принципы как путь к вашему капиталу (страница 3)

«Молодец, сынок», – похвалил отец, а затем, немного подумав, добавил: «А четверку надо исправить». Я не знаю, чем его не устроила моя четверка, но он был тревожно серьезен.

«Скажи учителю, что ты подготовился и хочешь пересдать на пять». Я последовал совету отца и к следующему уроку вместе с текущим заданием подготовил и прошлое.

Учитель против пересдачи не возражал и, прослушав ответ на оба урока, поставил две пятерки. Это был не только радостный, но и очень важный день в моей жизни. С того момента у меня сформировалось устойчивое отношение к оценкам: подготовиться на «отлично» – это показатель отношения к любому делу, за которое ты берешься. Поэтому до сих пор в моей личной шкале есть оценка «пять», и есть все остальные.

Папа и сегодня не может дать ответ, почему тогда настоял на пересдаче, но она изменила мой взгляд на подготовку к урокам, добавив к ним пару ковшов усердия.

Мой отец учился в сельской школе и не был отличником. Тогда в «негородских» учебных заведениях были и альтернативные методы повышения успеваемости. По рассказам отца, в сделках «оценки бартером», за разменную монету сходили орехи, мед и, естественно, бараны. Учитывая такую возможность, напрашивается вывод, что его отношение к собственной учебе было менее щепетильным. Несмотря на это, его слова мотивировали меня стать круглым отличником.

Я готовился ко всем урокам как следует и вечно тянул руку. Порой давал по нескольку решений задач, хотя этого не требовалось, подсказывал запинающимся у доски и даже исправлял учителей. Со стыдом признаю, что это был чистой воды выпендреж, но я мог себе его позволить.

Были, конечно, и предметы, которые давались мне нелегко. Вообще я тяготел к точным наукам, в особенности к математике. Чем меньше имел отношение к этой дисциплине школьный предмет, тем меньше у меня было желание им заниматься. Самым «не моим», как ни странно, был урок рисования. Не знаю, являлось ли это следствием неумения рисовать, или неумение стало следствием нелюбви, но наиболее «потные» из моих пятерок стояли именно в альбоме.

Иногда, чтобы не ронять планку отличника, приходилось ухищряться. Помню, как обращался к учителю с просьбой помочь нарисовать сложную часть под предлогом, что именно она мне плохо дается. А потом еще одну и какую-нибудь заковыристую деталь. Вот таким методом каши из топора благополучно дорисовывалось задание на твердую четверку. С учетом моего статуса круглого отличника ставили пять.

Используя свои преимущества, я находил пути достижения цели даже в среде, к которой не был приспособлен. Однако в моем классе не только я усвоил это правило. Был у нас один второгодник, рослый, физически крепкий и нахальный мальчик. Так вот он, не будучи приспособлен к получению знаний, умело использовал свои преимущества.

Если точнее, он мог прямо на контрольной втихаря передать свои задачи нескольким ребятам. Еще до начала ответственного урока он в ультимативной форме разъяснял, кто и как будет ему помогать. Взамен узурпатор был готов взять на себя роль защитника от обидчиков на межклассном уровне.

Несмотря на то что ребята из параллельных классов не представляли особой угрозы, отказать ему многие побаивались. В отличие от моей «каши из топора» этот метод «насильственного делегирования» был менее дружелюбным.

Будучи отличником, я тоже оказывался в списке его потенциальных субподрядчиков, но был тверд в своем нежелании потакать этой схеме. Я бы легко справился со всеми его заданиями, но понимание, что меня заставляют, вызывало бурю внутреннего несогласия, а пример стойкости отца давал смелость сказать «нет». Из этой ситуации я тоже вынес важный урок.

ПРАВИЛО 2. Уверенное отстаивание своих принципов при неравном по силе противодействии приводит к неприятностям. Однако подчинение силе в перспективе имеет куда более плачевные последствия. Поэтому повиновение – неэффективный и недальновидный способ защиты от притеснения.

Глава 3

Герой-трубочист

К старшим классам отец решил, что пора приобщать меня к физическому труду и стал время от времени брать с собой на работу. Для меня было важно приносить пользу семье любым возможным способом, и я не капризничал, несмотря на то, что в отцовском ремесле было мало романтики, ведь он был сантехником.

Поначалу я помогал ему в расклейке объявлений в нашем районе и на окрестных улицах, где часто ходили люди. Обычно по выходным, рано утром, когда город еще дремал в свободном распорядке нерабочего дня, я уже орудовал клеем, оставляя бумажные «заплатки» на видных местах.

Текст, написанный отцом от руки, можно было отнести к маркетинговому шаблону «Как не следует составлять объявления». Орудуя почерком из медицинских справок, он пытался поместить весь перечень сантехнических услуг на куске тетрадного листа размером с горчичник. Читать такое на замызганной остановке или пыльном столбе могли разве что маньяки в поисках жертв, а это была не наша целевая аудитория. С его разрешения я переписал рекламный текст, значительно укоротив его, увеличив цифры домашнего телефона и добавив слоган: «Быстро, хорошо и надежно».

В моем утреннем боекомплекте было около двадцати таких заготовленных объявлений, клей ПВА и тряпочка. В 6 утра выходного дня с этим арсеналом и нежеланием встретить кого-либо из школы я выходил на «липкое» дело.

Как герой на тайной миссии, не соответствующей его статусу, я торопился и действовал украдкой из-за стеснения быть застуканным за сомнительным занятием. Меня смущало, что знакомые застанут отличника и школьного активиста за расклейкой объявлений о предоставлении сантехнических услуг. Афишировать, что мой отец – сантехник, не хотелось. Я не считал эту профессию из разряда тех, которыми можно похвастать. В среде моих школьных друзей это было «не круто».

Следующим этапом стали поездки с папой на заказы. Первое время помощник из меня был никудышный, разве что подать и принести нужное отцу. Но потихоньку я приноровился и годам к 14-ти уже стал выполнять определенную часть работы. Мы занимались всем, что касалось водопровода и канализации внутри дома. Основные заказы были по установке и замене моек и унитазов. Однако нередко приходилось обновлять всю систему труб в жилище, и это могло занять около месяца.

Иногда после изнурительной работы на протяжении нескольких дней, когда дело уже близилось к завершению, начиналось то, что я потом назвал «сага о тяжелых временах». Чаще всего эта постановка разыгрывалась, как ни странно, хозяевами богатых квартир и домов.

Обычно под занавес сантехнической кутерьмы заказчик выходил на сцену с сольной партией о трудной жизни. В ней, шаг за шагом, обнажалась трагическая реальность, в которой владельцы сказочных по тем временам хором представали жертвами обстоятельств, не имеющими возможность оплатить труд сантехника. История о непередаваемом словами собственном благородстве, приведшем их к временному безденежью, сводилась к тому, что с оплатой придется подождать.

Не пойти им навстречу значило проявить бесчеловечность, а попытки уличить их в бессовестности могли обойтись слишком дорого. Приходилось отцу неделями выпрашивать заработанное у «бедных» господ, простаивая у ворот ценой в нашу квартиру.

Оказалось, именно поэтому папа брал меня чаще в богатые дома, в которых эта «песня» звучала с завидным постоянством, надеясь, что хозяевам будет совестно не заплатить за труд ребенка. Но это тоже порой не срабатывало.

Так я познакомился с еще одним свойством денег – делать своих хозяев рабами.

ПРАВИЛО 3. У зарабатывания денег должна быть цель, отличная от накопления благ ради роскоши и статуса. Бесцельное же приумножение богатств приводит к алчности и скупости. Или человек воспринимает деньги как прикладной инструмент, заставляя служить цели, или он сам устраивается к ним на службу, опускаясь до мелочности и крохоборства.

Глава 4

Геометрический «замес»

Было немало поучительных эпизодов, связанных с моей учебой в школе, однако история, игнорируя привычный ход времени, перескакивала к тем моментам, в которых я усвоил уроки, отозвавшиеся полезным резонансом на моей жизненной перспективе.

Дни учебы подошли к концу, и в весну моего статистического совершеннолетия я был на пороге новых свершений.

За углом завтрашнего дня ждал апогей школьных притязаний круглого отличника – золотая медаль. Получить ее помешало событие, приведшее меня в кабинет мэра города Махачкалы Саида Амирова.

Он расположился в своем кресле. Перед мэром за столом сидели министр образования республики Дагестан, директор одной из махачкалинских средних школ и я – новоиспеченный выпускник.

Саид Джапарович лично вручал медали отличникам, но торжественное событие прошло без меня. За неделю до него мне влепили тройку по геометрии на выпускном экзамене и хотели оставить без золотой медали. Волей случая моему отцу удалось попасть на прием к главе города, который, выслушав его, решил разобраться в ситуации.

Внимательно слушая беседу мэра и министра, я время от времени поглядывал на директора школы. Было интересно наблюдать его трансформацию. Тут за столом он был похож на Гулливера, который из школьной «Лилипутии» попал в страну великанов и «сдулся». Грустно опустив взгляд, он что-то высматривал в пустоте стола.