Мурад Алискеров – Мракобесие атеизма (страница 2)

А как можно иметь дело с оппонентом, который отрицает всё сказанное тобой без желания разобраться в весомости и научности приводимых аргументов? Никак. Но в этом случае мы должны признать большую глубину мракобесия в этой позиции, чем, например, у других философских доктрин, отрицающих божественный сценарий создания всего живого.

Наука не даст на это ответ

Но давайте, тем не менее, попробуем поразмышлять над современными аргументами различного рода атеистов (исследователи выделяют различные виды атеизма на основе социологического и деятельностного критерия), считающих религиозную доктрину ненаучной с позиции объективного факта:

• наука сегодня, несмотря на квантовый скачок в развитии, не способна назвать ни одного целесообразно организованного объекта, возникшего спонтанно;

• наука также не может назвать ни один живой объект, устроенный не целесообразно. А под целесообразностью принято понимать организацию какого-либо объекта, который осуществляет действия только в соответствии с заранее намеченным планом. То есть каждое действие, каким бы незначительным оно ни было, имеет чёткое научное обоснование, но у его появления отсутствует обоснование предпосылками. Важно понимать, что целесообразно организованные объекты не могут возникнуть в силу случайных обстоятельств. Допущение появления таких объектов случайным образом в корне противоречит научному подходу, согласно которому каждое действие должно подтверждаться источником действия, а также причинно-следственной связью. Хронологически сначала появляется цель и автор действия, а уже потом – объект, что в данном случае не подтверждается.

Диалектика Гегеля

Если мы рассмотрим вопрос атеизма с точки зрения современной теории научного познания, то диалектическая логика Гегеля как одна из форм теоретического мышления нуждается в изучении как аргумент материалистов. Весь парадокс диалектического подхода очевиден при попытке обоснования идеи тождества противоположностей между категориями бытия и небытия. То есть диалектика Гегеля позволяет понять развитие, потому что в рамках этой логики допустимы такие положения, которые недопустимы в формальной логике.

В формальной логике есть либо А, либо Б. Третьего не дано. В диалектической логике и А, и Б сосуществуют одновременно, ведь диалектика – это логика развития, как утверждают отцы основатели. Но как может логика быть слабее формального подхода к оценке фактов? Ведь в диалектике кроме трёх законов, которые являются прописными истинами, по сути, ничего нет, и объединение противоположностей в единое целое выглядит не иначе как очередной приём в софистике. И с материализмом Гегеля спорили как его ученик Фейербах в своём труде «Сущность христианства», так и вдохновлённый им последователь Маркс, который ещё в молодые годы писал: «Мой диалектический метод по своей основе не только отличен от гегелевского, но является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней»1.

Таким образом, к диалектике как способу аргументации основ религиозной доктрины есть серьёзные претензии со стороны Маркса, Фейербаха, Б. Кроче и Р. Дж. Коллингвуда. Причём последние двое считаются неогегельянцами и, несмотря на это, противопоставляли свою философию позиции Гегеля.

Математика

Царица наук – математика (формализованная классическая логика). Эволюционное развитие абстрактной формы в математике как науке о числах привело

к тому, что основным предметом её изучения стала исключительно сфера идеальных математических объектов. Проще говоря, число, величина, объём, точка, вес, множество и иные характеристики существующих предметов во многом не совпадают с миром реальных физических объектов. Понятие потенциальной бесконечности – одно из них, и оно нуждается в дополнительном изучении для определения потенциала данной науки как возможного инструмента аргументации той или иной теории создания Земли.

Необходимо ясно понимать особенности и границы математики и иных естественных наук. И при исследовании природы (химии, физики, биологии и т.д.) необходимо опираться и исходить из сути рассматриваемого предмета, а не из общепринятых математических моделей.

В основе современной математики и форм расчёта лежит глубокое заблуждение – незаконное отождествление числа и величины, арифметики и геометрии. Понятие величины является термином куда более фундаментальным, поскольку именно из него мы можем получить понятие самого числа в экзистенциальном смысле. Кроме того, это понятие является связующим звеном между математикой и физикой, а также создаёт препятствия для неоправданной формализации и спекулятивных построений математических моделей.

Поэтому некий тренд в научном сообществе на арифметизацию геометрии привёл к изменению предмета математики, её особой формализации и созданию так называемых трансфинитных чисел.

Арифметизация математики по своей сути – процесс редукции предмета математики к числу, что является в корне ошибочным. Этот факт ясно подтверждается теоремой Гёделя о неполноте формальных систем, состоящей в утверждении невозможности формализации понятия так называемой «истины» в математике, потому что любая её разновидность достигается только через доказательство. Следовательно, мы можем сделать вывод о невозможности полноценно доказать математическое предположение и, как следствие, невозможности вывести истину нашего мира из самого мира. Такое возможно только через некую внешнюю силу.

Можно обратиться также к книге Александра Леонидова, посвящённой концепциям естествознания, в которой приводится веское доказательство непостижимости высшего разума на основе простых примеров. Указано, что даже математические (не говоря о других естественно-научных) законы мира конечных множеств неприменимы ни к бесконечному, ни к нулевому, ни зачастую к единичному мирам.

Например, при умножении единицы самой на себя она ведёт себя совсем не так, как конечные множества. Те при умножении на себя всегда изменяются, независимо от того, какие числа взяты. Единица же и не думает этого делать. Она отрицает один из универсальных законов мира конечных множеств. Деление на ноль – загадочная проблема, не имеющая единого мнения со стороны математиков, и, следственно, того чёткого ответа, которыми математика так славится, и за которые она признана царицей наук.

Вот, например, простое универсальное правило из мира конечных множеств.

Если Z x Y = E, то Z = Е : Y

Проверьте правильность этого утверждения:

4 х 2 = 8 => 4 = 8 : 2;

5 x 2 = 10 => 2 = 10 : 5 и т. п.

Как видите, оно универсально для любого конечного множества. Для мира единичного оно тоже будет действительно. Но при соприкосновении с нулём (миром нуля, с его принципиально иными, нежели в мире конечных множеств, законами бытия) универсальный закон рухнет.

Если мы умножаем X на ноль, то получаем, как всем известно, ноль. Значит ли это, что ноль, делённый на ноль, будет конечным множеством X? Нет, естественно! Одни математики говорят, что на ноль делить нельзя. Странный для учёного запрет на интеллектуальное действие. Другие пишут, что делить на ноль можно, но особым, иным порядком, нежели на конечные множества и суммы.

Но на чём сходятся все? На том, что математика фиксирует мир с основаниями и законами принципиально иными, чем у мира конечных множеств. В этом мире законы, выведенные путём наблюдений за конечными множествами, недействительны.

Парадоксы с любыми действиями в мире бесконечного мы подробнее рассмотрим ниже, но сразу же скажем, что ввод в любое вычисление фактора бесконечности тут же опрокидывает всякую математическую логику и все законы математики.

Аристотель ограничил сферу конечных множеств термином «физика», определив для других миров понятие «метафизика», и был, безусловно, прав. В русле этого Аристотель уже как родоначальник логики сформулировал неизбежно вытекающие из логики (науки о правильном мышлении) доказательства бытия Божия.

Он обосновал логическую неизбежность чудесного, сверхъестественного первоследствия, не имеющего никакой причины, и столь же чудесного, сверхъестественного перводвигателя, давшего энергию для начала всех взаимосвязанных процессов движения и развития.

Атеизм с первых своих шагов начал неизбежную для него войну с этими мыслями Аристотеля. Богоотрицание в этом случае пошло двумя путями. Один – узкий, тесный и непопулярный – связан с именем Уильяма Оккама (ок. 1284–ок. 1350), английского философа, утверждавшего, что существование Бога не может быть обосновано ссылкой на «перводвигатель», поскольку нужно принять концепцию «причины самой себя», «сам по себе» («causa per se»)2.

Что такое «причина самой себя», понять невозможно, Оккам и сам этого не знал. Кроме того, тут наблюдается замкнутый круг доказательств: существование таинства перводвигателя на том и строилось, что рассматривало загадку первоследствия, не имеющего причины. Оккам же отрицает перводвигатель на основании того, что… он имеет причиной самого себя. Но это отрицание через повторение аргументации утверждения3.