Мухтар Ауэзов – Путь Абая. Книга II (страница 84)

Это была рискованная шутка, и ее мог позволить себе только Ербол. Асылбек же, всегда относившийся к старшему другу, Абаю, с неизменным почтением, выслушал слова Ербола со сдержанной улыбкой.

- Выходит, Ербол-ага защищает Акылбая от его же отца! -лишь нашелся что добавить Асылбек.

- И не позволяет обуздать его! - продолжил Шаке. - Намекает, чтобы Абай-ага держал Акылбая не на короткой узде, а на длинном аркане!

Так, дружески беседуя, шутя и балагуря, путники неторопливо ехали по степи. К полудню они добрались до Балкыбека.

На сход кочевников должны были приехать из четырех родов: Тобыкты, Сыбан, Найман, Керей. Стан Балкыбек, река и все урочище носило это название. Местность оказалась расположена на стыке земель всех этих родов и была весьма удобна для проведения объединенного съезда кочевых племен. Ибо все сопредельные роды считали урочище своей землей и не позволяли другим занимать его - поэтому Балкыбек из года в год оставался не под пастбищем. Никто не решался пойти один против всех. Но как место съездов, на которых происходили межродовые переговоры, обсуждались спорные вопросы, это урочище подходило как нельзя лучше. Аткаминеры родов обычно пользовались тем преимуществом, что давало близкое расположение их аулов от места схода: они приводили на него как можно больше людей и давили на собрание своим большинством. Балкыбек же был равноудален от всех разноплеменных аулов. И стойбище окружали богатые водой и кормами земли. Лучшего места для сборов нельзя было найти.

На нынешнем съезде в Балкыбеке ожидалось присутствие представителей девяти волостей, относящихся к административному участку крестьянского начальника Семипалатинского уезда - Казанцеву, «Казансыпу», как говорили степняки. Тобык-ты должен был представлять четыре волости, Сыбан - две, по одной волости - Уак и Бура. Участвовали и кереи, чьи земли располагались совсем близко, - ближе всех, - хотя их дуаны не относились к ведению местного уезда. Но у них было очень много споров и тяжб с сопредельными родами и племенами, и они явились в Балкыбек в большом числе, поставили много своих юрт, привели с собой многих искусных ораторов, которые будут биться в словесных поединках с златоустами других племен.

В этом году сыновья Кунанбая стали оказывать решительное влияние на всех участках Казанцева: сразу трое сыновей хаджи стали волостными. И в остальных волостях - Керей, Сыбан, Уак, Бура поднялся ропот недовольства по этому поводу. Причины были известные: зависть, жадность, злоба. В каждом родовитом ауле находились желающие оказаться у власти.

- Опять Иргизбай заткнул всех за пояс. Еще недавно, когда Кунанбай был ага-султаном, люди удивлялись, как это ему удалось возвыситься до небес. А нынче он лежит себе дома, удалившись от мирских дел, словно одряхлевший бура на теплой золе кострища, - и что же? Он все равно у власти, удача по-прежнему сопутствует ему, потому что сразу три его сына стали акимами трех волостей. А еще одна волость иргизбаев, что находится на Мукыре, попала в руки Дутбая, зятя Кунан-бая! И он тоже будет делать все так, как угодно Кунанбаю. И выходит - весь Тобыкты оказался у Иргизбая в руке: сожмет ее - он в кулаке, раскроет - он на ладони! И ведь не только один род Тобыкты, но и роды Уак и Сыбан подмял под себя Исхак, волостной Кызылмолы! Пришла пора великой удачи для Иргиз-бая: нагнется - перед ним Иртыш, откинет голову назад - видит перед собой горы Чингиза! - Так говорили многие люди.

Обо всех этих разговорах на сходе в Балкыбеке рассказал Абаю всезнающий Ербол - он несколько дней назад уже побывал там, понаблюдал за народом. «Народом» Ербол называл не большое стечение людей, а родовых старшин, волостных начальников, биев, ораторствующих на собраниях, и все их окружение. О них и говорил Ербол:

- Что взяточников! Что ненасытных обжор с широкими глотками! Тьма-тьмущая! Да таких живоглотов никогда я раньше и не видел! - возмущался он. - Старая поговорка: «Целого верблюда проглотит с потрохами» - звучит лаской по отношению к ним. Берут взятки отарами овец, караванами верблюдов, коней целые косяки. Да и русские начальники, чтоб их Кудай покарал, хапают - не подавятся. Один только Исхак подсунул Казанцеву двадцать отборных скакунов, дал взятку за должность Такежана. Вот поэтому Такежан не сходит с уст начальника Казансыпа. А в эти дни судебных споров все новоизбранные волостные хотят возместить свои убытки, вот и сосут народ, как остервенелые!

- А что же бии? Неужели и судьи - взяточники? - воскликнул Абай.

- К биям еще не успел приглядеться. Но знаю, что они тоже неплохо обирают людей. Ведь все тяжбы и раздоры сначала разбирают бии, будь то между Керей - Тобыкты, Сыбан - То-быкты, Бура - Тобыкты. И кто первым пригонит скот в аул к бию, того бий и не будет гладить против шерсти. Когда ему передают какое-нибудь дело, от истца приходит весть: «Присудишь, как мне надо, - получишь...» А от обвиняемого тоже приходит весточка: «Закроешь глаза на вину - получишь..» Бию остается только выбирать, кто сунет больше. Ему ведь надо еще поделиться с волостным и с другими, власть имущими.

- Скажи мне без утайки - Жиренше и Оразбай тоже берут?

- Еще как! Тут и скрывать нечего!

Абай сокрушенно покачал головой.

- И ведь оба - мои друзья... Я их продвигал в бии... Может, ты, Ербол, преувеличиваешь? Я бы хотел верить в их честность. Если и они берут, то где же взять честных людей?

Умолкнув, Абай горестно задумался. Он почувствовал одиночество. Ербол тоже молчал, не желая дальше рассказывать о тех делах, которые для друзей Абая были обыденными, вполне допустимыми, вовсе не предосудительными, а для него - грязными. Ерболу не хотелось быть причиной ссоры друзей, ибо он хорошо помнил слова самого Абая: «Ссора между близкими и друзьями порождается тихими нашептываниями и тайными наговорами».

Абай и его люди долго не могли найти среди разбросанных по равнине временных аулов юрты своих родичей. Велика была шумная орда судебного и тяжбного народа кочевников четырех-пяти родов, из девяти волостей! Расположилась орда на вольном просторе - с размахом, с выставкой на всеобщее обозрение своих богатств и сил, кичливости: в больших восьмистворчатых белоснежных юртах, в пяти-шестистворчатых новых белых юртах, разукрашенных опояской из нашитых ярких узоров. Юрты бесконечными вереницами тянулись по обоим берегам реки, местами в два ряда, образуя длинные улицы.

В стороне от них беспорядочными кучками лепились маленькие черные юрты: помещения для полевых кухонь и для проживания прислужников. Вдоль рядов юрт стояли на привязи жеребята: на большой сход пригнали дойных кобыл, чтобы обеспечивать народ кумысом. Каждый род, каждый богатый дом взял на съезд все необходимое - скот на убой, верблюдов для перевозки юрт и домашней утвари.

Юрты для начальства и для проведения собраний были устроены в середине стана: главное помещение из соединенных трех больших восьмистворчатых юрт, еще несколько тройных юрт, меньшего размера, и двойных юрт. Здесь кипело столпотворение народу: суетились волостные начальники, бии, аульные старшины, шабарманы. Расхаживали простые степняки, приехавшие по своим делам, и те, которым здесь особенно делать было нечего, но хотелось побывать на шумном, интересном сборище - после долгого одиночества в степи.

Пестрота разнородных, разноплеменных одежд и шапок, особенность отделки и украшений седел, конских сбруй привлекали внимание Абая. Кочевая степь представала здесь, на большом межродовом съезде, в своеобразии бытования разбросанных племен беспредельно широкой Арки. Перед глазами Абая мелькали четырехклинные низенькие шапки тобыктинцев, высокие и узкие тымаки кереев, стеганые шестиклинные - сы-банов и восьмиклинки уаков.

Выстроившись рядами, перед строенными юртами начальника Казансыпа стояли, вместе со своими толмачами, волостные акимы, их помощники и главные судьи племен волости. Из главной юрты появились русские чиновники в белых фуражках и кителях с золотыми пуговицами. Их сопровождали урядники и стражники.

- Смотри, как они выстроились! Поминальную молитву хотят читать, что ли? - рассмеялся Ербол.

- Встали отдельно от народа... Отделились, как козлы от овец. Для чего это? - возмутился Шаке.

Асылбек, сам в недавнем прошлом волостной, объяснил ему:

- Ждут начальство. Ояз должен приехать. Смотри туда -вон, уже и повозки видны.

По ровной зеленой долине неслись несколько повозок, гремя колокольцами. Впереди и по сторонам скакали во весь опор конные группы шабарманов и стражников, гремя копытами коней, как на большой байге.

- Какой там ояз! Едет целая толпа начальства! - заметил Абай.

- Ага, вы точно сказали, я узнал, что приедут оязы двух уездов - Семипалатинска и Каркаралинска, разбирать дела Сыбан, Керей и Тобыкты, - подтвердил Асылбек.

Две большие открытые пролетки, отделившись от остальных, свернули к строенным юртам. Вся цепочка повозок разделилась на две части, и каждая потянулась за первыми двумя пролетками. Все они, отстав от передовых, стали разъезжаться по разным казенным юртам. Абай и его спутники поехали дальше, разыскивая юрты своих родичей.

- Держитесь за мной! - сказал Ербол. - Буду выбирать путь, чтобы не попасть под руку этим полоумным! - Он имел в виду ошалевших от усердия и испуга шабарманов, кинувшихся расчищать дорогу начальству.