Мухаммет Магдеев – Сызып ак нур белән… / Озари душу светом… (страница 33)
Югарыдагыларга йомгак ясап, шуларны әйтергә кирәк: либераль буржуаз матбугат шартларында системалы рәвештә татар милләтчеләрен, динчеләрне, мөселманчылык торгынлыгын тәнкыйть итүе Ш. Камалның гражданлык кыюлыгы әле. Фельетон жанрында эшләү аның игътибарын һәрвакыт тормыш хәрәкәтенең иң актуаль мәсьәләләре тирәсенә туплый.
Ш. Камалның көн кадагына сугып барган үткен телле фельетоннары белән кайбер сатирик новеллалары арасында аерманы билгеләү бик кыен. Мәсәлән, аның бүгенге көндә новелла дип атап йөртелә торган «Холера вакытында», «Депутат» әсәрләре заманында фельетон дип тәкъдим ителгәннәр. Болар татар әдәбиятында фельетон жанрының классик үрнәге булып торалар. Күренекле әдипнең фельетоннарын иҗтимагый хәрәкәт яктылыгында тикшереп караганда, алар язучының гражданлык йөзен тагын да ныграк ачалар һәм аның ХХ йөз башында татар демократик әдәбиятында тоткан урынын күтәрәләр.
Учёный Каюм-бабай[163]
«Если с кем-либо придётся беседовать, то не думай о том, какую религию он исповедует, а обрати внимание на его ум. Ибо его религия нужна ему, а ум – и тебе, и ему» – так говорил в прошлом веке татарам их земляк Каюм Насыри, учитель их детей, любимый их сочинитель, составитель народных календарей и автор учебников.
Не один татарин выучился грамоте специально для того, чтобы читать его календари с народными преданиями, приметами весны, лета, с расписанием поездов и пароходов, с указанием стоимости пуда шерсти или говяжьего сала в Мензелинске, Арске, Елабуге, Бугульме. Не было шакирда, который бы на каникулы не привозил в глухую татарскую деревню его повестей об Авиценне или сорока везирах. Не было зимой бани, где бы юноши долгими вечерами при свете лучины не зачитывались его прекрасными сказками и притчами, которые можно сравнить с «Тысячью и одной ночью». Как же тут сидеть истуканом, не стараться выучить грамоту, когда в деревне появились книга или календарь Каюм-бабая – как уважительно называли его крестьяне, кустари в городских слободах, шакирды в медресе и мектебе. (В том, что в начале XX века у волжских татар грамотность была относительно выше, чем у других народов, населяющих Казанскую губернию[164], безусловно, есть доля труда Каюма Насыри.) Однако мало кто в народе знал, что их Каюм-бабай – ещё и учёный, чьи наблюдения и выводы поражали глубиной и научным значением видных профессоров Казанского университета.
Кем же был Каюм Насыри, которого впоследствии назвали великим татарским просветителем? Его сравнивали и с Леонардо да Винчи, и с Ломоносовым. Возможно, это было преувеличением, но Каюм, как и они, был в своей деятельности энциклопедистом – не оставался в рамках одного вида науки или искусства. Он был фольклористом – первый из татар стал собирать образцы устного народного творчества и первый попытался систематизировать его.
Он был языковедом. За сорок лет издал столько трудов по татарскому языку, сколько было бы под силу разве что целому научно-исследовательскому институту. Среди этих трудов – и первая научная грамматика, и разные словари татарского языка, в том числе толковый, и правила правописания. Ни один тюрколог не обходится сегодня без этих работ Насыри. Он стремился приблизить татар к их же языку, показать им его богатство, пригодность для изъяснения в любой области. Ведь тогда обучение детей шло на арабском, они зубрили Коран и догматы ислама, не зная их смысла, и о родном языке не имели должного понятия – он считался «уличным», «базарным», какое же отношение мог иметь он к учению? Насыри же писал: «Кто не знает правил своего языка, тому не под силу изучение и другого языка». Он написал много учебников – по ботанике, географии, физике, арифметике, геометрии, физиологии, гигиене, агрономии, кулинарии – на доступном детскому восприятию живом татарском языке. Но об этом мы ещё скажем, а сейчас продолжим рассказ о научных трудах Каюма Насыри.
Он был этнографом. Результаты его этнографических изысканий замечательны. Его труд «Поверья и обряды казанских татар» (переведённый на русский востоковедом П. П. Масловским и опубликованный в «Записках Императорского Русского географического общества»)[165] вызвал восхищение и удивление в среде учёных. Профессор-востоковед В. Г. Григорьев писал: «Такого наблюдателя из татар-мусульман, каким является в труде своём г. Насыров, не бывало ещё у нас, да быть может, и во всем мусульманском мире…» Этой статьёй он делает первый вклад в изучение древнеязыческих поверий и заклинаний, сохранившихся до наших дней среди принявших ислам казанских татар. Собранный им материал об обрядах и поверьях казанских татар – бесценный источник для изучения социально-экономического положения народа в различных формациях. Как настоящий учёный, Насыри отнёсся к предмету исследования объективно: он не приукрашивал обычаи своего народа, не идеализировал их, равно как и не иронизировал над по-детски наивными поверьями и обрядами предков.
Это его объективное отношение к научному материалу было высоко оценено русскими учёными. Тот же Григорьев отметил, что Насыри является первым мусульманином, «которого европейское образование, полученное им в Казанском университете, подняло в умственном отношении на такую высоту, что он мог отнестись к исламу объективно. Довольно близко зная татар, я не предполагал даже возможности подобного явления». Каюм же понимал, что нужно ещё много сделать, чтобы русские действительно близко узнали татар. Он писал: «Русское общество обязано будет знать и понимать нерусские народности (в том числе и татар)… Чтобы посвятить русских в жизнь татар, я считаю своим священным долгом познакомить их через печать с итогами своих многолетних исследований и наблюдений».
В изучении истории своего народа К. Насыри шёл своим путём: он первый обратил внимание на то, что предания, сказки, песни – великолепный исторический материал, если его обработать и подкрепить документами. Он стремился решить невыясненный вопрос: кто были наши прадеды? Раздумывая над множеством родословных, над топонимическими документами, изучая народные сказания, он приходит к выводу, что предками современных татар были волжские булгары. Многие исторические материалы он помещал в своих календарях. К. Насыри дал татарам первые сведения по русской истории. В 1890 году вышла его «Краткая история России». Тут будет уместно отметить, что Насыри с первых же шагов своей научной деятельности не замыкался в рамках татарской среды, его деятельность всегда была интернациональной. Известны его плодотворные связи с русскими учёными Н. Ф. Катановым, В. Г. Григорьевым, В. В. Радловым, О. С. Лебедевой, П. А. Поляковым, Г. С. Саблуковым – все они были личные знакомые и коллеги К. Насыри в его просветительской деятельности.
Помнятся горькие строки нашего поэта Габдуллы Тукая:
Так было почти всегда: на долю тех, кто посвящал себя служению народу, прокладывал новый путь, доставалось много горестей и невзгод. Редко кто из таких людей жил счастливо, окружённый теплом сердечной дружбы, редко кому выпадало взаимопонимание и поддержка. И лишь потом, после смерти, приходили к ним признание, и честь, и слава. Так и в жизни Насыри мало находим мы светлых дней, счастливых минут, нет и лёгких успехов. Но видим мы с самых первых сознательных лет Каюма редкую целеустремлённость, упорство, поразительное трудолюбие.
14 лет провёл Каюм в одном из казанских медресе старого толка, куда его отправил отец Габденнасыр, которого в окрестностях родного села Верхний Ширдан звали муллой, хоть и не имел он указа[166]. Годы эти Каюм посвятил в основном изучению языков. По окончании медресе он владел арабским, персидским, турецким. Кроме того, тайком брал частные уроки русского языка. Сохранился документ, где Насыри пишет: «Могу выдержать экзамен: 1) по русскому языку, 2) по русской грамматике, 3) по арифметике, 4) по географии Российской империи, 5) по русской истории, 6) по арабскому, персидскому, джагатайскому, турецкому и татарскому языкам».
Имея такие способности, редчайшее трудолюбие и выносливость, Насыри мог, конечно, посвятить себя только науке. Но он, как видно, избрал себе другой путь. Чистая наука не влекла его. Он сначала преподаёт в Казанском духовном училище (православном) татарский язык. Затем читает курс татарской грамматики в Духовной семинарии. Здесь, начав тесно общаться с русскими учёными, он совершенствуется в русском языке и многое определяет для себя в направлении и содержании своей работы. Тогда же вольным слушателем получил он образование в Казанском университете.
Работал Насыри в семинарии 15 лет. Жил в одиночестве, занимая маленькую каморку на чердаке, жалованье получал мизерное. Сохранились его письма, адресованные близким родственникам.
«Однако что может быть труднее, чем одиночество? А я страдаю именно этим. Пятнадцать лет потратил на медресе. Был одинок, не нашёл себе равного. Вот уже два года в семинарии, и здесь одинок. Не знаю, что мне делать, куда бы ни пошёл я – мир узок. Душа полна гневом. Всё было напрасно, было пустой мечтой».