Муба Ракшина – С карманами звезд (страница 43)

– Ну, я слышал о таких случаях, какой-то сбой при переходе. Может быть, мы находимся в этом мире, но в другом измерении, которое не улавливают органы чувств…

– Да какая разница, – опустив плечи я пошла по середине дороги стараясь не сталкиваться с людьми. Через несколько метров я остановилась.

– Иди сразу к заводу, вон туда. Я посмотрю как там дома и приду.

– Точно?

– Да, я хочу пойти одна. Даже заходить не буду, к чему теперь.

Он кивнул и направился в другую сторону. А я по узкой аллее подошла к своим окнам. В ярком свете дня они казались темными. Заглянув внутрь я увидела свою комнату – в ней ничего не изменилось. Кровать под тем же покрывалом. На подоконнике сложены неаккуратными стопками книги и тетради. Рядом с кроватью стоял стул, на спинке которого висела моя кофта. Кажется, это я ее там оставила перед тем, как в последний раз вышла из дома. Интересно, почему мама не убрала ее? Проведя рукой по шершавой стене дома я сделала два шага и встала напротив окон нашей кухни. Почти неразличимый силуэт в центре заставил меня вздрогнуть.

Я прижалась к стеклу и закрыла ладонями глаза от света, чтобы лучше видеть. Мама сидела на стуле у стола, перед ней была чашка, чайник и что-то еще, кажется кусок хлеба или бутерброд. Но она сидела сложив руки на коленях и чуть склонив голову смотрела в стену. Я не дыша стояла и ждала, но фигура была неподвижна. Кажется, я слегка толкнула стекло и услышав шум, а может быть что-то почувствовав, мама посмотрела в окно, сквозь меня. Вдруг она вздрогнула и привстала. Неужели, заметила меня? Но мама смотрела на стекло. Опустив глаза и чуть отстранившись я увидела как от моего дыхания стекло запотело и на нем проступили буквы. С двух сторон мы смотрели на надпись не понимая, откуда она взялась. Потом я вспомнила, что сама оставила ее когда убегала в прошлый раз. Мама подошла и поднесла руку к стеклу, а я прижала ладонь с другой стороны. Мама закрыла глаза, а потом открыла и провела пальцами по надписи, словно проверяя не сотрется ли. Я снова подула теплым воздухом чтобы надпись лучше проявилась. Тут мама развернулась и выбежала из кухни. Не прошло и минуты, как слева послышались шаги и я увидела как мама, в домашнем платье и тапочках бежит ко мне.

– Мама, – прошептала я. Но она смотрела только на окно и водила глазами слева направо, словно перечитывая снова и снова, то что я написала на стекле. А потом провела кончиками пальцами по стеклу чуть смазав буквы. И вдруг осела на землю и прижав руку ко рту заплакала. Я протянула к ней руку, но не решилась коснуться. И только глядя как мама поднявшись и обхватив себя за плечи медленно идет обратно, я стерла уже почти незаметную надпись на стекле «Я скоро вернусь».

Почти не разбирая дороги я дошла до старого завода, где меня должен был ждать Марк. Мне нужно было узнать, как вернуться сюда, чтобы мама увидела меня и больше не плакала так горько. Почему я не объяснила ей все или хотя бы не оставила ей подробное письмо, нужно было найти способ!

На старом дворе у стеклянного завода все было по-прежнему. Даже те же балки сваленные посередине и груда камней вокруг. Сердце и так ноющее после встречи с мамой защемило сильнее от грустных воспоминаний. Я вздохнула и пошла по тропинке к скрытой за забором двери. Тут навстречу мне выскочила тень и понеслась прямо на меня. Я успела испугаться, но это оказался всего лишь пес. Он подбежал ко мне и стал обнюхивать, а потом залаял и завилял хвостом, словно узнал меня! Это был тот самый пес, которого мы оставили здесь охранять. Он так же прихрамывал на одну лапу, но выглядел получше, шерсть была блестящая и без колтунов. Вдруг пес бросился в другую сторону, словно его позвали.

– Черныш! – действительно донеслось с другого конца двора. Голос показался знакомым и я пошла в его сторону. Собака крутилась вокруг парня, который доставал что-то из сумки и бросал на землю. Радостно поскуливая пес принялся за еду.

– Все, теперь гуляй. Гуляй, я сказал, – ласково сказал собаке хозяин и подойдя к калитке распахнул ее. Пес послушался и выбежал. А парень захлопнул калитку и обернулся прямо ко мне. Помедлив несколько секунд он пошел по тропинке прямо к центру двора и встал перед ним вглядываясь в пустую серую стену завода.

Я смотрела на его спину и во мне поднималась ненависть. Он стал выше, постриг волосы, забрал мою собаку, назвал ее дурацким именем и еще приходит на то место, где мы сидели с ним и спокойно рассматривает завод, где предал меня. Сама не поняв как это получилось я наклонилась и подняла с земли камень. А потом со всей силы запустила его во Влада. Он вскрикнул и обернулся держась за бок. А в него уже летел другой камень, кажется попавший в шею. Схватившись за шею Влад вертел головой по сторонам не понимая что происходит. Наверно, у меня было такое же растерянное лицо, когда он позвал своих друзей, чтобы они набросились на меня. Тогда я взяла еще камень и кинула. И еще один. Потом мне попала в ладонь горсть земли и она полетела прямо в его светлую рубашку. Теперь он мне ничего не сможет сделать!

– Страшно? Мне тоже было страшно! Попробуй убежать теперь!

Но Влад не убегал, он сел на землю у бетонных балок, прижался к ним скрутившись и закрыв голову руками. Ненависть душила меня, слезы лились из глаз, кажется, я не попадала, но все равно продолжала кричать и кидать камни, и землю, и все что попадало под руку. Пока не почувствовала, что меня схватили за талию и потащили.

– Отпусти меня! – я вырывалась стараясь расцепить его руки. Но Марк держал меня крепко и тащил в сторону, пока я кричала и пинала его по ногам. Только когда он донес меня до входа в институт и посадил у стены, убедившись что я никуда не убегаю, только тогда расцепил руки. Я уже не кричала, только всхлипывала.

– Что с тобой? За что ты его?

– Это не твое дело.

– Так нельзя! Ты могла покалечить человека. Я тебя не узнаю.

– А ты меня и не знаешь, – сказала я со злостью, – кто ты вообще такой? Я тебя всего несколько раз в жизни видела и каждый раз ты мне врал. Зачем ты вообще носишься за мной, от тебя одни беды! Лучше бы я тебя вообще никогда не встретила.

Марк замолчал. Я встала и отряхнула землю и пыль с одежды.

– У нас тут дело есть, – сказала я не оборачиваясь и пошла по коридору.

Светофоны, которые выглядели точно как телевизоры, стояли на том же месте, где мы их оставили. Экраны были разбиты, но я помнила на каком из них видела Киру. Марк сложил его в рюкзак, который удивительным образом мог увеличиваться до любых размеров. Больше мы не разговаривали, и через час, как и было запланировано мы пришли на точку перехода и вернулись обратно к поезду.

Я сразу отправилась спать.

Весь следующий день Марк с Кэпом, Доном и Бэссой разбирали и изучали привезенный светофон.

Ближе у ужину нас позвали в капитанскую рубку и, когда все расселись, Кэп сообщил новости. Им удалось разобрать прибор и выяснить откуда шел сигнал. Самое странное, что источник находился в космосе. При этих словах все заволновались и зашумели. Только я слушала спокойно, на самом деле, почему путешествия в космос должны быть более удивительным делом, чем переходы по параллельным мирам или металлические драконы.

– А какие координаты? – спросил кто-то. Кэп написал на меловой доске цифры и я призналась, что Кира написала именно их. Странно, что я вспомнила только сейчас, я ведь их так и запомнила как дату «двенадцатое декабря две тысячи двадцать второго, время ноль-ноль, двенадцать». Марк добавил, что они сейчас ищут где может быть Кира, какой-то старый корабль или заброшенная станция. И, если найдут, нужно будет спланировать поисково-спасательную операцию. И они с Кэпом и Доном снова ушли.

Остальные тоже пошли по своим делам, бурно обсуждая последнюю новость. Только Антон подошел к книжному шкафу. Он перебирал потемневшие от времени томики с золотыми буквами на корешках, пролистывал страницы и ставил обратно. Я подошла к нему и остановилась в двух шагах. Не поворачиваясь ко мне он спросил:

– Хочешь выбрать книгу? Читала «Дети капитана Гранта»?

– Нет.

– Возьми, советую. Повезло тебе, а я уже все здесь перечитал.

– Так много? – я оглядела большие шкафы со стеклянными дверками набитые до верха томами.

– Большую часть я прочитал еще в больнице. Там больше совершенно нечего было делать. Конечно, библиотека там была не большая, но я брал почитать книги у всех, кто только приезжал. За несколько лет таких было много. Вот, держи, тебе понравится.

Я взяла потрепанную книгу в темном переплете. От нее шел запах старых страниц и приключений.

– Ты ошибся.

– Что, с книгой?

– Нет. Ты ошибся, они не забывают.

– Родители?

– Да. Я видела мою маму. Она плачет и сидит смотря в стену. Ей не легче без меня.

– Конечно, они никогда не забывают. Каждый день мучаются вопросом, где их ребенок. Что с ним. Что они сделали не так, где ошиблись. Как бы могло быть по-другому. Винят себя, перебирают воспоминания, перебирают вещи. Ты правда думала, что исчезнешь и исчезнет память о тебе, любовь, чувство вины?

– Но ты сказал…

– Я сказал, чтобы тебе было легче. Можно совершить любое предательство, если убедить себя что никому от этого не будет плохо.

– Но это не предательство, – тихо сказала я, – ты убежал из сумасшедшего дома, где тебе никто не верил и ты мог бы провести всю жизнь. Мы защищаем целый мир, разве это не важно?