Мстислава Черная – Злодейка в деле (страница 39)

— Моя принцесса, вам нравятся провокации?

Он наклоняется ко мне. Губы чуть приоткрыты.

У меня есть бесконечность, чтобы отстраниться, приказать ему отойти, запретить. Да у меня сто тысяч возможностей остановить эту самую провокацию. Как угодно.

Наверное, надо остановить, но, следуя внезапному внутреннему порыву, я привстаю на цыпочки.

— Да, ящерка, мне нравятся провокации, — выдыхаю я и целую, ещё и на шею обе руки ему закидываю, чтобы не сбежал.

Феликс сперва отвечает. Осознание приходит секунды спустя. Его глаза широко распахиваются, он замирает. Мне его ошарашенность никак не мешает.

— М-м…

Что он пытается промычать, не знаю. Не интересно. Его первая реакция лучше всего говорит о его истинных чувствах — в его глазах я достаточно привлекательна как женщина, чтобы испытывать ко мне влечение. И как личность я его по крайней мере интригую.

— Ящерка, ты забыл? Раздевайся.

При этом я не выпускаю его из объятий, не прерываю поцелуй. Я увлекаюсь, но не настолько, чтобы забыть про Совет. К сожалению. Ощутив, что Феликс обнимает меня обеими руками, а значит, разделся, я отстраняюсь. И не ошибаюсь. Одежда разбросана по земле, даже исподнее.

Я окидываю Феликса полным восхищения взглядом.

— Моя принцесса, на камнях не удобно.

— Ящерка, я собираюсь прокатиться на тебе таким образом, что камни мне не помешают.

Я не сомневаюсь, что Феликс изначально понял, к чему был мой приказ.

— Моя принцесса, вы жестоки.

Он собирает разбросанную одежду быстро складывает в оставленный тут же, у скалы, дорожный мешок. Выпрямившись, Феликс смотрит на меня с ожиданием. Лёгкая, хорошо спрятанная нервозность, какую порой испытывают перед кабинетом врача, мешается с любопытством.

— Прими облик, истинный для твоего божественного предка, ящерка.

Надеюсь, я не перегнула палку?

Я не успеваю ничего рассмотреть. Феликс покрывается сплошной бронёй чешуи, а в следующий миг передо мной ящер. Или динозавр? Размер внушает. Не слон, но близко. Чтобы получился ящер нужно сложить трёх коней-тяжеловозов. Вытянутое тело на мощных лапах, ни малейшего сходства с тонкими, не предназначенными для бега на дальние дистанции лапками малой ипостаси. Длинная шея, голова напоминает змеиную. Пасть сверкает белоснежными клыками, между которыми двигается сдвоенный язык. Два шишкообразных рога у висков, за ними начинается гребень, растущий до кончика хвоста, гибкого, как хлыст и мощного. Столетнее дерево с одного удара свалит. А ещё на конце хвоста утолщение с костяными шипами, этакая естественная булава.

— С-с-с…

Ящер переступает с лапы на лапу, скалится.

Я бесстрашно шлёпаю его по носу, благо он наклонил ко мне голову, иначе бы я банально не достала.

— Ящерка, я ведь тебе обещала, что будешь у меня ездовым?

— С-с-с…

Едва ли Феликс доволен, но меня, если честно, прогулка верхом на нём тоже не прельщает. Нет, я бы с удовольствием прокатилась, но именно прокатилась, прогулочным шагом и недалеко. Причём в седле. В романе Олис специально заказал, помнится, мастерам пришлось изобретать целую систему ремней. Мне же предстоит ехать на голой спине, и я не представляю, как не свалиться на скорости.

Свой дорожный мешок я связываю с мешком Феликса.

— Ящерка, ты можешь лечь? А лучше выкопать яму и лечь. У меня, видишь ли, нет навыков скалолазания.

— С-с-с.

Это он смеётся надо мной? Пфф!

Феликс не ложится, поворачивается ко мне головой и разевает пасть. Выглядит так, будто собирается меня сожрать. А я ведь ему на один укус. С такими челюстями как у него, запросто пополам переломит.

То, что я упомянула божественного предка… Может ли быть так, что клятва верности не действует, пока Феликс в ипостаси? Может, он таки собирается меня сожрать? Один укус, и он свободен.

Да нет, бред. Это просто пасть страшная. Внушающая. Я верю, что даже скинув поводок клятвы, Феликс не навредит мне, не захочет навредить.

Зубы смыкаются вокруг меня.

Феликс бережен. Мне самой приходится цепляться за клыки, чтобы… не оказаться выплюнутой. Убедившись, что я держусь, Феликс поднимет голову. Земля уходит из-под ног, я оказываюсь горизонтально. С трудом удерживаюсь от позорного визга.

Лишусь титула, открою первый в империи парк развлечений, а Феликса сделаю живым аттракционом. Что за чушь лезет в голову…

Избежать участи стать выплюнутой принцессой мне не удаётся. Изогнув шею, Феликс сплёвывает меня к себе на спину и напоследок проходится по шее и лицу шершавым языком.

— Это месть, да?

Язык не мокрый, чуть влажный. Я даже не могу сказать, что мне неприятно. Но что за наглость!

— С-с-с.

Проще всего с дорожными мешками, их я цепляю между пластинами гребня. Свешиваясь в разные стороны, мешки друг друга уравновешивают. А вот как самой угнездиться?

— Я слышала, что каждая девушка должна сесть мужчине на шею и свесить ножки. Терпимо или искать место на спине.

Я постаралась сесть не на саму шею, а в основание. Для ног упора нет, а вот руками, если распластаться по шее, можно дотянуться до рогов.

— С-с-с.

Шипение звучит предупреждающе. Феликс делает несколько пробных шагов.

— Надеюсь, ты не потеряешь меня по пути.

Теоретически я могу приказать меня не ронять, и Феликс удержит меня любой ценой, но я не стану стеснять его движения.

Постепенно Феликс наращивает скорость, позволяя мне привыкнуть. Дороге он предпочитает ломиться напрямую через лес, благо деревья растут достаточно далеко друг от друга, чтобы он мог спокойно пройти между стволами. А от ветра и веток меня прикрывает раскрывшийся кожистый капюшон.

Если в дороге ничего не случится, в столицу мы вернёмся с изрядным запасом времени.

Наивно…

Первая неприятность случается приблизительно через час — я натираю кожу рук до мозолей, и надувшиеся пузыри лопаются. Я жалею, что не вспомнила о перчатках вовремя. Ещё через пару часов жёсткая чешуя истирает ткань моего дорожного костюма и начинают страдать ноги. Тело от неудобной позы затекает, но сменить никак. Вскоре у меня в голове остаётся и крутится, как поставленная на повтор, единственная мысль — седло, мне нужно седло.

Ещё тяжелее становится после полудня. В плане дороге я полностью доверяю Феликсу и не лезу с глупыми командами, а он почему-то не делает привала, как бежал, так и бежит, не сбавляя темпа. Хочется пить, с каждым часом всё сильнее. Во рту мучительная сухость, от обезвоживания начинает болеть голова. А может, от голода. Не слишком питательный завтрак был рано утром, а дальше ни крошки.

Феликс бежит словно не испытывает трудностей.

Солнце уже клонится к закату, а мне с непривычки к подобным переходам откровенно плохо. Ящер замедляет бег. Я усилием воли поднимаю голову, осматриваюсь. С боков лес, впереди лес, ни намёка на что бы то ни было заслуживающего внимания. Ящер проходит несколько шагов. И вдруг падает. Я то ли скатываюсь по чешуйчатому боку, то ли слетаю. Небо и трава меняются местами, удар.

Я осознаю, что лежу на спине и в поясницу впивается нечто, смутно похожее на шишку. Собственно, она и есть, еловая. Я переворачиваюсь на четвереньки и кое-как сажусь на колени. Феликс, в человеческом виде, лежит на животе, придавленный нашими дорожными мешками. Придавленный — громко сказано. Я их легко скидываю, касаюсь его плеча. Феликс не реагирует. Я осторожно переворачиваю его. Реакции по-прежнему нет, глаза закрыты.

Тихо выругавшись, я прижимаю пальцы к его шее. Пульс бьётся, удары чёткие, ровные. Уже хорошо. Как делать непрямой массаж сердца я видела только на картинке и едва ли повторю. Феликс дышит. Мне кажется, что поверхностно, неглубоко, но я не специалист.

— Ящерка?

— М-м-м…

Есть ответ!

Феликс если и терял сознание, то сейчас он не в обмороке, а просто спит.

Так… Я заставила его использовать наследие предков на пределе возможностей. После аналогичного фокуса я умерла. Мда-а…

Будить точно не следует. Но и оставлять валяться просто так тоже нельзя.

Я осматриваюсь чуть внимательнее. Хоть не в муравейник свалились, вот было бы весело. Я открываю мешок Феликса. У меня с собой комплект сменной одежды для столицы, деньги — ничего, что может быть сейчас полезно. Нет, я знаю, что следовало взять флягу с водой, еду. Но где я добуду походный набор в храме? И рассчитывала я, что ночевать мы будем если не на постоялом дворе провинциального городка, то в деревне. А получилось даже не на поляне, просто посреди леса.

В отличии от меня Феликс оказался подготовленным, я нахожу и продовольствие, и бурдюк с водой. Я себе позволяю один небольшой глоток — чтобы убрать сухость, а то кажется, что язык прилип, и оторвётся только я мясом. Я приподнимаю голову Феликса, подношу к его губам горловину бурдюка. Клятва — это удобно. Поить спящего нельзя — человек может захлебнуться. По крайней мере так мне в прошлой жизни объяснял медик, мнению которого я доверяла. Но, приказывая, я могу быть уверена, что ни капли не в то горло не попадёт:

— Пей.

Одеть Феликса? Ограничусь исподним.