Мстислава Черная – Злодейка в деле (страница 25)

Чутьём я улавливаю исходящую от шамана смертельную угрозу. Кажется, он прямо сейчас проклинает меня на немедленную смерть.

Невидимая удавка сдавливает горло, но так же просто, как от теней, от неё не отмахнуться. Я бы запаниковала, если бы не умирала сейчас в третий раз. Дурная привычка, с которой пора расстаться. Я отстранённо вспоминаю, как я себя ощущала, будучи призраком, и зрение перестраивается само собой, а в теле появляется лёгкость, я словно воспаряю над землёй, хотя это, конечно, не так. Я начинаю видеть удавку — лоснящийся чёрный жгут. Он не только душит, но и пачкает отравой. Редкостная мерзость. Злость вспыхивает ярким светом. И сам жгут, и оставленные им пятна бесследно сгорают.

Шаман успевает окружить себя мутным тёмно-серым коконом. Я пока не пытаюсь пробиться сквозь защиту, я перевожу взгляд на Феликса. Его оплетает дрянь внешне похожая на плесень, и самое скверное, что эта плесень не только забила нос, рот, глаза, но и пытается прорваться в тело, уже запускает подобие разветвлённых корней.

Нет, не дам свою ящерку.

Я точно также, как удавку, сжигаю плесень. Свет вспыхивает так ярко, что я теряю зрение. Я вижу искрящуюся чистоту прозрачного бриллианта, вдыхаю свежесть грозы. Связь с миром теряется, но вместо страха, я ощущаю эйфорию. Я могла бы взлететь на небеса, найти богиню судьбы, и показать ей… А-а-а, что за бред у меня в голове?! Во-первых, над моими потугами богиня только посмеётся. Во-вторых, ящерку я за собой не утащу. Даже ослепительный свет не может скрыть соединившую нас клятву, и я отчётливо понимаю, что позвать Феликса сейчас — это просто его убить.

Эйфория — чувство чистого счастья — захватывает, я растворяюсь в ней. Но именно связь с Феликсом помогает мне осознать происходящее.

Я не хочу исчезать! К эйфории примешивается испуг. Меня раздирает от противоречивых эмоций, свет, как отражение внутренней бури, обрушивается на меня, слепит, жжёт. Я тону в нём, как в океане.

Только связь с Феликсом позволяет мне взять эмоции под жёсткий контроль и восстановить связь с миром.

Я открываю глаза.

Феликс пытается подняться. Я сама почему-то на полу. В метре от меня лежит шаман. Живой или нет, не понять. Половины бороды нет, балахон в настоящих подпалинах.

— Хай-дже! — вскрикивают у входа.

В святилище ворвались сразу два степняка. Эти молодые, лица ещё не заросли бородами, но оба в балахонах и при наборе зубов-когтей. Ученики шамана? Ученики или нет, прежде всего они воины, оба выхватывают клинки.

— Во славу Шартшара! — хрипит шаман.

Жив таки…

Для степняков его слова приказ. Проигнорировав меня, они бросаются на Феликса. Один из бойцов замахивается рукоятью. Видимо, желает ударить по голове и отправить в беспамятство, чтобы скрутить и по всем правилам убить на алтаре.

Меня они, наверное, всерьёз не приняли.

И правильно, потому что навалилось опустошение. От теней или от проклятья, я думаю, я отмахнусь, а вот сама вряд ли что сделаю.

Одного Феликс из положения лёжа бьёт ногой в живот. Второй отскакивает. Феликс успевает подняться, развернуться. Я тоже встаю. Ищу за что уцепиться, голова тяжёлая и святилище мягко вращается. Не настолько, чтобы пол с потолком менялись местами, но всё равно тошно и противно.

Короткий обмен ударами, и Феликс отшвыривает противника чуть ли не через всё святилище. Тот перелетает алтарь, врезается в статую. Скульптура опрокидывается и с грохотом разбивается.

Именно в этот момент в святилище врываются стражи.

Спрашивается, где они раньше были, когда здесь степняки строили и хозяйничали. Хорошо, хоть на вспышки света и шум отреагировали быстро.

— Именем императора, всем оставаться на местах!

Стражи оглядываются и… Главный впивается взглядом в Феликса:

— Гвардеец, устроивший безобразную драку в святом месте?

Ни армия, ни стражи гвардейцев не любят — взращивая взаимную неприязнь, легче контролировать силовые структуры, однако неприязнь не должна затмевать здравый смысл.

— Трое жертв, — подхватывает другой страж из отряда.

— Назовитесь, лорд. Именем императора вы арестованы.

Стражи застали драку, их дело прекратить беспорядок и задержать всех участников для разбирательства, но никак не выносить обвинения.

— А они? — тихо спрашиваю я, кивком указав на степняков.

То, что кто-то вякнул про жертв, ещё не значит, что капитан отряда поддержит дурака, хотя видно, что сам недалеко от подчинённого ушёл.

— Будут доставлены лекарям. Вы тоже представьтесь, леди. Вы задержаны.

Надо признать, что жертвами в святилище действительно выглядят только степняки, и стражи своими глазами видели, как Феликс отшвырнул парня точно в статую.

Но тем не менее, они неправы.

Я прикидываю расклад: с шаманскими штучками я с помощью Феликса как-нибудь справлюсь, отряд, пусть и не самый подготовленный, троих битых, один из которых ещё и подгоревший, как-нибудь запинают.

Скрываться смысла нет.

Я усмехаюсь:

— Императорская принцесса Крессида Небесная, — я медленно, чтобы не спровоцировать резким движением, вытаскиваю из-под ворота печать на цепочке.

Реагируя на мысленный приказ, печать отзывается.

Считается, что подделать печать невозможно, ведь символы власти благословила сама богиня судьбы, но в последнее время происходит слишком много всего невозможного, начиная с процветающего святилища степняков в центральных районах столицы, мы ведь даже не на окраине.

Но стражам мои сомнения ни к чему.

Капитан, осознав, кого он так храбро арестовывает, бледнеет. А в народе репутация у меня, мягко говоря, скверная. У простолюдин стараниями императрицы любимчик Олис. Учитывая благотворительную работу матери и сына, вполне заслуженно.

— В-ваше… высочество.

— Капитан. Безусловно, быстрая реакция похвальна. Однако вы назначили жертвами степного шамана и его учеников. Как думаете, это допустимо?

— Ваше высочество, помилуйте!

Сейчас это самое важное?!

Я пыталась говорить дружелюбно, но раз меня не поняли:

— Арестовать, — приказываю я тоном, каким общалась бы с дурочками в жёлтом доме.

Феликс и без помощи стражников контролирует всех троих. Собственно, только Феликсу я и готова доверить присмотр за степняками. Зато у стражей есть специальные верёвки, рассчитанные на рядовых магов.

— Ваше высочество, — капитан мнётся, — шаманы особенно опасны. Не следует ли вызвать подкрепление?

— Делом займётся Тайная канцелярия, капитан. Вам же я поручаю известить канцелярию о моём приказе.

— Как же, ваше высочество!

Я закатываю глаза — очевидно же, как.

Бумага и писчие принадлежности у капитана есть. Я небрежно, размахнувшись на весь лист, пишу: “Я, императорская принцесса Крессида Небесная, сим приказываю Тайной канцелярии прибыть для ареста степного шамана и двух его учеников, а также для исследования и ликвидации святилища Шартшара”. Ставлю подпись и прихлопываю документ печатью. Магический оттис в канцелярии опознают моментально.

И забегают…

— Вперёд.

— Есть, ваше высочестсво! — капитан разворачивается к выходу из святилища.

— Хм? — удивляюсь я ему в спину.

Капитан вздрагивает, озирается и, чтобы скрыть ошибку, вручает документ первому попавшемуся подчинённому:

— Быстро! Одна нога здесь — другая там!

Наверное, капитан пытается выглядеть деловым и грозным, но получается плохо. Нет сомнения, он хотел сам удрать под благовидным предлогом. Неужели я настолько пугаю, что рядом со мной даже Тайная не так страшна? Пфф…

Дёрнуть канцелярию единственное верное решение.

Но как мне объясняться с папой?! Главной сплетней утра станет мой несостоявшийся брак с личным рыцарем…

Проклятье, как меня угораздило?!

Глава 11

— Кресси!