Мстислава Черная – Злодейка в быту (страница 42)
Пожалуй, об этом мне спрашивать точно не стоит — это их отношения, какими бы они ни были.
— Беременность далась ей тяжело, а вскоре пришла ее соученица и забрала… домой.
— Звучит так, словно мама нас бросила…
— Юйлин, что за глупость? Я не знаю, насколько серьезно было повреждено ее энергетическое ядро. На исцеление могут уйти даже не десятилетия, а века. — Папа тяжело вздыхает. — Что же, уже поздно. Полагаю, господин заклинатель принял приглашение императора и остался во дворце. Завтра я поблагодарю его. Если же он пожелает навестить наше поместье, ты должна быть готова тоже выразить ему благодарность за свое спасение.
— Да, папа.
— Надо объявить траур…
— И какое объяснение ты дашь при дворе?
— Что?
— Когда я вернулась, в поместье все было благополучно. Неужели ты собираешься рассказать про кулон и его связь с короной? Но важно не это. Пап, я совершенно точно помню, как недавно ночью и потом днем было много шума, потому что дядя обнаружил, что тайник вскрыт. Корону выкрали, а не забрали с боем.
— Вот как? В твоих словах есть смысл, Юйлин.
На этот раз мне удается быть достаточно убедительной, чтобы разжечь в нем искорку надежды. Папа на глазах оживает, кивает и даже, дотянувшись, хлопает меня по руке.
— Именно так, пап. Не стоит спешить.
— Господин заклинатель прибыл сразу после того, как был вскрыт тайник? Да, дочка, ты умница. Уже поздно, а я действительно устал. Поговорим завтра.
— Да, папа.
Насколько же ему плохо, что он открыто признается в слабости? Пожелав доброй ночи, я возвращаюсь в павильон «Серебряной луны». Хотя мятеж подавлен, рисковать не стоит — у меня нехорошие предчувствия.
И они преследуют меня всю ночь, даже поспать толком не удается. То я начинаю сомневаться, действительно ли дядя и все, кто находился в поместье, не пострадали — я не желаю им зла, как бы неприятны они мне ни были, — то я проваливаюсь в мутные кошмары, то мне мерещатся далекие взрывы, то переливы знакомой мелодии. Пару раз за ночь я даже встаю, чтобы убедиться, что под окнами никого, что флейта играет в моем воображении.
Как же хорошо спалось с Шаояном под боком…
Нашла по кому скучать.
Мысли снова об одном — как вернуться к своему демону? Может, все же рискнуть позвать его в столицу? Ха…
Я невольно прислушиваюсь к звукам за пределами комнаты. Через затянутое бумагой окно доносится шелест покачивающегося на ветру бамбука, чирикает птичка. За дверью беспокойно топчется служанка. И никаких трелей флейты — утро доброе. Улыбнувшись, я зеваю.
— Юная госпожа, с каких пор вы такая соня? — По голосу я узнаю момо.
— М-м-м?
— Юная госпожа, вы проснулись? — Момо тут же входит. — Господин спрашивал о вас, надеялся позавтракать с вами, но так и не дождался, ушел ко двору.
Пропустив ворчание старой служанки мимо ушей, я сажусь к туалетному столику, где меня уже ждут тазик, кувшин с теплым травяным отваром и полотенце. Пока я умываюсь, момо продолжает бубнить себе под нос. Ее явно беспокоит, что из почтительной дочери я вдруг превратилась в особу с вызывающим поведением, но ворчит она так уютно, что мне не хочется ее прерывать.
Завтрак, как и ужин, простой, вегетарианский. Момо, наверное, готовила? Больше некому. Пожалуй, обед возьму на себя, все равно мне особо нечем заняться, разве что почитать что-нибудь… о демонах.
Мои ленивые размышления прерывает появление в проеме открытого окна светящегося ярким голубым светом огонька. Внутри шарика более темным синим светом переливаются знакомые иероглифы. Я откладываю палочки на край пиалы и ловлю шарик кончиками пальцев. Свет тотчас тает, впитываясь в ладонь. Обычно сообщения передают слуги, но папа почти всех отослал.
Что-то случилось?
Я была уверена, что сегодня папа пробудет при дворе дольше обычного, а он не только вернулся раньше полудня, но и просит меня выйти на передний двор. Надо полагать, он вернулся с флейтистом? Но почему так рано?
— Момо, провожать не нужно, — предупреждаю я.
— Господин вернулся не один? Как же вы одна выйдете, юная госпожа? Неприлично.
— Провожать не нужно, — твердо повторяю я. — Лучше стол прибери и позавтракай, если еще не завтракала.
Если не дать какого-нибудь указания, то с нее станется заупрямиться и пойти следом, запыхаться, упасть.
— Юная госпожа, вы даже не сменили платье!
Действительно… Спасибо за напоминание. Я на ходу круговым движением пальцев создаю заклинание, позволяющее освежить одежду, поправляю прическу и вдруг понимаю, что притихшие было дурные предчувствия не только просыпаются, но чем ближе я к переднему павильону, тем сильнее они становятся.
Я даже останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть.
Что бы меня ни ждало, я могу только встретиться с плохими новостями лицом к лицу, не так ли?
Приведя мысли в порядок, я направляю в сторону дверей легкий поток ци, и створки послушно открываются. Вот где логика, почему магией открыть не зазорно, а руками — уронить свое достоинство? Я делаю шаг внутрь. Одного взгляда хватает, чтобы оценить обстановку, и я склоняюсь в глубоком поклоне.
Я ошиблась.
Отец вернулся не с флейтистом, а со старшим евнухом Бао, которого сопровождают сразу четверо младших. Подозрительно торжественно…
— Хорошая дочь, подойди скорее.
Я выпрямляюсь, делаю еще несколько шагов вперед и снова кланяюсь:
— Я приветствую старшего императорского евнуха Бао, младших императорских евнухов. Отец.
— Я не видел юную госпожу с последнего банкета, юная госпожа еще больше похорошела. — Голос евнуха звучит мягко и как-то непривычно слащаво.
— Вы слишком хвалите мою Юйлин.
Отец не в своей тарелке. Он улыбается и поддерживает непринужденный тон, но счастливым не выглядит, скорее встревоженным.
Да в чем дело⁈
Думать не хочу, что моя догадка может быть верна.
— Не будьте так строги, министр Тан, — добродушно хмыкает евнух. — Юная госпожа Юйлин, примите императорский приказ.
Я с самым торжественным видом преклоняю колени, и евнух раскрывает свиток, отмеченный личной печатью императора:
— Дочь министра Тана добродетельна и умна. Узнав о ранении своего отца, юная госпожа Юйлин поспешила исполнить свой дочерний долг и продемонстрировала образцовое почтение к старшим. Император знает, что юная госпожа Юйлин — жемчужина в ладонях министра Тана, долгие годы безупречно несущего государственную службу. Для министра Тана нет лучше награды, чем высочайшая милость для его дочери. Император дарует дочери министра Тана, юной госпоже Юйлин, брак с небесным заклинателем, мастером флейты, светлым Дэшеном.
Глава 38
В ушах зазвенело, на миг я словно выпадаю из реальности. Может, у меня слуховые галлюцинации? Может, я все неправильно услышала, не так поняла? Я не собираюсь замуж за флейтиста! Кажется, я даже дышать перестала, и легкие напоминают о себе — я ощущаю себя сдавленной железным обручем. Я хватаю воздух ртом.
— Девушка Юйлин. — Голос евнуха звучит строго, предупреждающе, и это меня отрезвляет.
— Я нижайше благодарю императора за его милость. — Я протягиваю руки, чтобы принять свиток. — Старший евнух Бао, я была глубоко тронута заботой императора и поэтому растерялась. Пожалуйста, простите меня.
— Конечно, юная госпожа. Брак — это особенное событие в жизни каждой девушки. Я понимаю. Вставай скорее. — Он ободряюще похлопывает меня по плечу.
Я встаю.
Ничего не понимаю…
Во дворце у отца крепкое положение, император бы не стал навязывать любимой дочери своего министра нежеланного супруга, особенно сейчас, когда не все бунтовщики еще подавлены. Определенно, императору нужна поддержка, а не противостояние. Но вот он, приказ, у меня в руках.
Неужели инициатор… отец?
— Благодарю вас, старший евнух Бао.
— Юная госпожа, император также прислал некоторые безделушки, чтобы добавить к вашему приданому.
Второй свиток с перечнем подарков евнух передает отцу, и все, что мне остается, это благодарить и помалкивать. Отец, следуя правилам приличий, предлагает евнуху остаться на чай, но тот, ссылаясь на занятость во дворце, вежливо отказывается. Значит ли это, что отец впал в немилость?
Я вдруг осознаю, что чувствую себя участницей скверного спектакля: поклоны, церемониальные фразы, только предписанные не сценарием, а этикетом. Новость о нежеланном браке скорее раздражает и злит, чем пугает. А еще я понимаю, что не знаю, какой ценой, но я обязательно справлюсь.
Старший евнух в сопровождении небольшого отряда дворцовой стражи уезжает, мы с отцом в неловком молчании возвращаемся на передний двор. Или молчание только для меня неловкое? Отец выглядит отстраненным, не понять, что у него на уме: одобряет он брак, но опасается моей реакции или же чувствует за случившееся вину?
Остановившись перед сундуком с подарками, он проводит ладонью по крышке и тихо окликает: