Мстислава Черная – Злодейка в быту (страница 4)

— Слуга приветствует юную госпожу Юйлин. — Из внутренней комнаты выходит моя ровесница и сгибается в глубоком поклоне.

— Встань скорее, — улыбаюсь я. — Как тебя зовут?

— Нана, юная госпожа Юйлин. Госпожа Ланши прислала меня служить вам. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста. — Она повторно сгибается в поклоне.

Я подхожу, касаюсь ее руки, помогаю выпрямиться:

— Мне очень повезло, Нана. Я немного огляделась и увидела, какая ты способная.

— Спасибо, юная госпожа Юйлин! Вы очень добры! Позвольте слуге предложить вам чаю?

Пока что придраться не к чему.

Обнадеживает…

Сидеть в павильоне, избегать встреч с родственниками и думать о новом мире — похоже на план.

— Замечательно, Нана. Однако сперва принеси мне бумагу и писчие принадлежности. Мой отец ждет, что я передам первое письмо с командиром отряда.

— О, я мигом!

— Иди.

Служанка с легким поклоном обходит меня по широкой дуге. Я провожаю ее взглядом, наблюдаю, как она сбегает по ступенькам главного входа и, не обращая внимания на оставшуюся в беседке кормилицу Мей, спешит с территории двора.

Четыре драгоценности рабочего кабинета точно не относятся к предметам первой необходимости, но все же то, что для меня не подготовили бумагу, кисть, тушь и тушечницу, еще один нехороший штришок.

Госпожа Ланши решила, что приставить ко мне всего одну служанку достаточно? Это она зря. Меньше чужих глаз — легче дышать.

Не дожидаясь возвращения Наны, я пересекаю переднюю комнату и прохожу в следующее помещение, которое оказывается очень узким коридором. По прямой спальня. Комнатка настолько маленькая, что кровать едва помещается. Угол отгорожен ширмой, за ней бочка… Ага, предполагается, что я в ней буду мыться. Перспектива меня не вдохновляет, но не в пруд же нырять.

Рядом с моей спальней каморка без окон, и за исключением узкого прохода все пространство занимает топчан. Судя по воспоминаниям Юйлин, я заглянула в комнату служанки.

За третьей, последней, дверью условная кухня: есть печка с квадратом плиты, есть сквозной проход к черному ходу, и больше ничего нет.

Высунувшись, за домом я обнаруживаю колодец.

Да уж, не собачья конура, но очень-очень близко.

Ерунда, казалось бы. Крыша над головой есть, прибрано чисто, голодной не оставят — что еще нужно? Я вспоминаю, каким просторным был у меня двор дома. Здешняя часть просто не понимает, как разместиться в будке, а нездешняя отмахивается от размытой картинки памяти. Разместиться легко: кормилицу Мей поселить в комнате для личной служанки, а Нана, раз для нее места нет, пусть приходит утром и уходит вечером, ночует с другими слугами. Так было бы даже лучше…

Меня устраивает абсолютно все.

Кроме одного.

Мой багаж, даже если его не распаковывать, даже если играть в тетрис из сундуков и пытаться занять весь объем от пола до потолка, никак не поместится в «Северной тишине». А ведь — память услужливо подбрасывает очередное воспоминание — у меня в сундуках не только сменная одежда и подарки для родни. Со мной приехали дорогие ткани, ювелирные украшения, деньги, запас лекарственных трав, артефакты и много другого очень ценного скарба.

Как будто отец предположил, что в столицу я могу вообще никогда не вернуться…

А то, что госпожа Ланши выделит мне крошечный двор и распорядится доставить сундуки куда-нибудь в семейное хранилище и больше я их не увижу, он не догадался⁈

Имущество надо спасать…

Глава 4

У меня даже тени сомнения не возникает — я огибаю двор.

— Юная госпожа, куда же вы? — окликает меня кормилица, поднимаясь с лавки и хватаясь за перила.

— Отдыхай! Я отлучусь ненадолго.

— Как же так, юная госпожа⁈ Что о вас подумают?

Здешняя часть меня подсказывает, что даже дома девушке не положено покидать двор одной, следует взять с собой хотя бы одну служанку. В одиночестве можно разве что по саду прогуляться, если он не слишком далеко от двора.

Меня условности не интересуют:

— Кормилица Мей, не о чем волноваться! Мы же не чужие.

— Подождите старую слугу, юная госпожа!

О?

Я ведь ясно сказала отдыхать, причем по форме построила фразу не как совет или предложение, а как приказ. Но кормилица будто не слышала. Она выбирается из беседки, подкашливает.

— Кормилица…

Она шаркает по дорожке, едва не спотыкается, и я ощущаю странную беспомощность. Умом я бегу спасать свои сундуки, а по факту стою как прибитая и жду, когда она до меня доковыляет. Развернуться и уйти ничто не мешает, но бросить кормилицу не получается.

А ведь она очень хорошо знает настоящую Юйлин и скоро заметит изменения в характере, в образе мышления, в привычках, в мимике.

— Юная госпожа, куда вы пойдете? Как бы ни поступили с вами, вы должны быть выше обид и быть образцом добродетели…

А вытащить из прически шпильки и раздать кузинам я не должна?

Я вынужденно подстраиваюсь под шаг кормилицы — идти быстро ей было бы трудно.

Сколько в экипажах сундуков и сколько времени понадобится слугам поместья, чтобы их унести? Думаю, даже размеренным шагом я застану либо самое начало грабежа, либо разгар действа.

Но чуть-чуть ускориться все же стоит.

— Как ты себя чувствуешь, кормилица Мей? — оборачиваюсь я на очередное покашливание. Кормилица аккуратно трет кулаком грудину и почему-то трогает уголок рта.

Заметив мое внимание, она вздрагивает, словно я застала ее за чем-то предосудительным, и резко опускает руки, сутулится.

— Юная госпожа, давайте вернемся? — вздыхает она. — Куда повернуть, хоть режьте, не помню, глупая моя голова…

— Зато я помню, кормилица Мей.

Выбрать дорожку, которая, по моим прикидкам, должна быть короче, или идти знакомым путем? Лучше знакомым. Искать приключения отправлюсь в другой заход. Если только приключения не найдут меня сами… Я замечаю внимательные взгляды слуг. Поместье только кажется пустынным, просто слуги, как я понимаю, перемещаются по своим тропинкам, проложенным так, чтобы не бросаться в глаза.

Кто-то из старших слуг вполне может подойти и попытаться развернуть меня обратно в выделенный мне двор либо пригласить на двор госпожи Ланши, но мне везет, ко мне никто не цепляется.

Я выхожу к павильону, в котором дядя устроил мне встречу. В павильон мне не нужно, я просто отмечаю, что полог опущен, малышки нет. Она караулит вход следующего павильона. У двери весьма странный гость. На слугу мужчина не похож. Все, кого я успела увидеть в поместье, одеты похоже — немарко, опрятно и добротно. Мужчина же в серой рубахе до середины бедра, таких же холщовых штанах и подпоясан веревкой. А еще он первый, кого я вижу босым.

По виду то ли крестьянин, то ли городской нищий. Какое у него может быть дело к хозяину довольно богатого поместья? Не уверена, но если бы он пришел наниматься, то вошел бы через боковой вход и говорил с управляющим, но уж точно не был бы принят на переднем дворе, пусть и в самом незначительном павильоне.

Узнать бы, но послать кормилицу я не могу, а больше некого.

Я выхожу к воротам и застаю очаровательную картину: госпожа Ланши лично руководит разгрузкой сундуков, а из людей дяди только командир отряда.

— Кормилица Мей, — тихо спрашиваю я, — я совсем забыла. А есть ли у нас опись того, что мы привезли?

— Конечно, юная госпожа. Опись лежит с другими бумагами.

— Да… — А бумаги в ларце, ларец в сундуке, то есть описи у нас нет.

— Юная госпожа? — Командир первым замечает меня.

Нет бы помолчал…

— Юйлин? — оборачивается госпожа Ланши.

Она не испугана моим появлением, скорее, удивлена и недовольна. Впрочем, эмоции она скрывает под фальшивой улыбкой.

— Тетушка!

Что мне делать с сундуками?