Мстислава Черная – Злодейка в быту (страница 22)

— Командир, если нападавшие очнутся, я не уверена, что снова справлюсь. Пожалуйста, заберите их. Я уверена, дядя захочет их допросить.

— Нас только четверо, юная госпожа.

— Идти недалеко. Заберите четверых. — Моя улыбка и мягкий тон смягчают впечатление, но сама формулировка не предполагает возражений. Я отдала приказ. И пока командир признает меня частью семьи, обращается ко мне как к родственнице своего господина, он обязан подчиниться, ведь я не прошу ничего, кроме защиты.

— Юная госпожа…

— Командир, я понимаю, что вам будет непросто, но подумайте еще раз. Если преступники очнутся и нападут, как вы будете объяснять мою гибель?

— Слушаюсь, юная госпожа!

Краем глаза я замечаю, как сдерживающая пленников цепь меняет структуру. Ветвистые молнии больше не впиваются в ауру, они превращаются в безобидные с виду энергетические жгуты. Зная, что искать, я пытаюсь уловить ша-ци, но у меня ничего не получается. Выходит, Шаоян без понуканий с моей стороны по собственной инициативе скрыл свои следы? Как мило с его стороны. И опасно — я не знала, что демоны способны настолько хорошо маскироваться.

Я наблюдаю, как каждый из дядиного отряда взваливает на плечо ношу. На долю мгновения мне становится неловко — нагрузила в самом прямом смысле слова.

Кажется, жизнь в ином мире сделала меня слишком мягкой.

Я смотрю удаляющейся группе вслед. На дворе снова тихо, даже призрак перестал бормотать и прячется где-то за колодцем. Но это затишье перед бурей. Дядя явится лично, не так ли? Или же, наоборот, он будет тянуть до рассвета? Вдруг оставшиеся очнутся? Им — я, дяде — сундуки.

В пространстве что-то меняется.

Из теней выступает Шаоян, и я с первого взгляда понимаю, что демон зол.

Глава 21

Его гнев окутывает меня как горячий сироп — я вязну в нем, ощущаю себя невезучей букашкой, позарившейся на сладкое, но лишь угодившей в ловушку. Шаоян медленно делает шаг ко мне. Казалось бы, он просто стоит передо мной, а меня от его взгляда пробирает до костей, но практика медитаций оказывается не напрасной, и мне удается отстраниться от происходящего вокруг и выровнять свое состояние.

А так ли демон зол, как показывает?

Мой голос звучит ровно:

— По-твоему, что-то не так, Шаоян?

— Кроме того, что вы отдали чужакам мою добычу, все так, госпожа.

— Я передала своих пленников. — С какой стати они его добыча? На охотах именно так — все, что добывает демон, забирает заклинатель. Почему с врагами должна быть другая логика?

— Вот как? Я запомню, госпожа, — скалится он.

— Зачем тебе та четверка?

— Шутите, госпожа? Все они ничтожны, но все же напитаны ци. Не поглотить ее — вопиющее расточительство.

То есть он собирался… сожрать пленников?

К такому повороту я точно не готова.

Ладно, есть вопрос важнее:

— Я хочу знать, кто их послал.

— М-м-м? — Шаоян кивает и, не глядя, проводит в воздухе ладонью. Жест — будто он большую собаку погладил по холке. Сетка на главаре снова меняется.

— Смертник, ты слышал вопрос госпожи? — Шаоян наклоняется и вздергивает главаря на ноги, удерживая на вытянутой руке без видимых усилий.

Тот лишь хрипит, скребет ногами, пытаясь обрести опору. Я напрягаюсь. Шаоян не делает ничего особенного. Пока что. Но я очень хорошо понимаю, как в этом мире допрашивают, и действовать Шаоян будет от моего имени.

Как далеко я готова зайти ради собственной безопасности?

Шаоян встряхивает главаря. Тот заходится кашлем и продолжает молчать. Мне очень не нравится, как он смотрит — обреченно, но вместе с тем упрямо. Он готов сохранить тайну даже ценой своей жизни? Впечатляющая верность, но она сама по себе в некотором роде ответ.

Уверена, случайный разбойник, выследивший экипажи, думал бы о том, как спасти свою жизнь. Своим молчанием главарь подтверждает, что у него на меня заказ. Из столицы, полагаю?

Было два не связанных между собой отряда. Возможно, есть еще один? Посылать несколько групп нелогично — нападавшим в лесу до победы не хватило пары бойцов. Либо заказчики разные, либо заказ передан в Теневую гильдию, и несколько отрядов решили попытать счастья независимо друг от друга.

Если гильдия, то зачем молчать?

— Так ты готов отдать за своего нанимателя жизнь? — В целом можно не продолжать. — Ты так выразительно молчишь… Ты пришел из столицы, потому что твой хозяин решил, что министр Тан начнет играть по его правилам, если он получит драгоценную дочь министра? По глазам вижу, что да. Продолжим…

Отчаяние в глазах главаря я воспринимаю как подтверждение своих догадок, но происходит нечто неожиданное. Главарь изо всех сил дергается, его лицо искривляет улыбка, больше похожая на оскал, и он закатывает глаза. Ноги в коленях подламываются, главарь безвольно повисает.

Фыркнув, Шаоян разжимает пальцы и позволяет главарю упасть. Сеть почему-то исчезает, и не только с него. Второго из нападавших Шаоян тоже зачем-то освобождает, а затем присаживается над главарем на корточки, но не пытается привести в чувство, лишь заглядывает под веко.

— Какие у вас интересные враги, госпожа.

— Что ты имеешь в виду?

— Нужно быть кем-то особенным, чтобы в твоем арсенале оказалась печать верности. Так вы дочь министра, госпожа? Польщен. — Он складывает перед собой руки и кланяется, но я считываю издевку и не ошибаюсь. — Позвольте спросить, юная госпожа Тан: ваш отец знает, что вы балуетесь вызовом демонов?

А?

Я сболтнула лишнее? С одной стороны, да, а с другой… Шаоян бы все равно узнал, кто я. Принадлежность к роду Тан не то, что можно скрыть. Собственно, что ему дает это знание? Пожалуй, ничего. По крайней мере сейчас.

Думать стоит о другом — откуда демон вообще в курсе текущего политического расклада?

— Они оба мертвы?

— Те четверо, уверен, тоже. Впервые с таким сталкиваюсь.

— Эм? Шаоян, тогда с чего ты решил, что те четверо тоже мертвы?

— Впервые я сталкиваюсь на практике, — лениво поясняет он, — а в теории я знаком с самыми разными вариациями печати верности. Видите ли, госпожа, уничтожать весь отряд за предательство одного весьма расточительно. Обычно печать ставится каждому бойцу.

— Он не предавал.

— Он подумал, что вы каким-то образом его читаете, и печать сработала.

В глубине души я рада, что мне не придется брать на себя ответственность за решение чужой судьбы. И то, что дядя ничего не узнал, тоже радует. Только на душе погано.

Я устало опускаюсь на сундук и понимаю, что выдала демону свою слабость. Это… плохо.

Зато выспалась.

Из-за колодца высовывается призрак старика. Демону хватает одного взгляда, чтобы призрак юркнул обратно в укрытие и затих. Интересно, о какой справедливости он просил? Придется разбираться, но чуть позже. А сейчас что делать? В голове не укладывается, что у меня на дворе два… тела.

— Больше незваных гостей нет, Шаоян?

— Пока нет. А вот званые, полагаю, скоро будут.

Он имеет в виду дядю? Да, получив вместо живых пленников четыре проблемы, дядя, вероятно, придет сам. Даже не ради меня, я иллюзий не питаю, его должна беспокоить безопасность его собственного поместья.

И дядя появляется даже быстрее, чем я ожидаю.

Рассвет только-только занимается, еще темно, и я замечаю отсветы со стороны чайной. Вереница огней приближается, и я приказываю Шаояну вытащить тела на передний двор. У меня нет ни малейшего желания пускать дядю к сундукам.

Шаоян задерживается у входа и замирает рядом с проломом с видом образцового слуги. Я уже не удивляюсь тому, насколько он хорошо ориентируется в правилах больших поместий. Обычно гостя встречает слуга и в зависимости от статуса гостя либо оставляет его ожидать снаружи, пока из поместья не дадут указаний, как поступить, либо приглашает в передний павильон. Дядю должен встретить слуга… которого у меня нет. Шаоян предлагает на место привратника себя. Ага, дядя будет счастлив обнаружить демона.

— Я не хочу, чтобы о тебе знали, Шаоян, — напоминаю я.

— Конечно, госпожа. Как вам будет угодно.

Черная ночь уже посерела, но вокруг Шаояна сгущаются тени, и его фигура растворяется во мгле. Я уверена, что он стоит на прежнем месте, не сдвинувшись ни на шаг, но в то же время я, как ни стараюсь, не могу его заметить.

Между тем вереница приближается.

Может, нанять пару крестьянок? Ага, необученных. Дядя обязательно использует их неизбежные ошибки против меня, а страдать им. Нет, нанимать крестьянок нет никакого смысла. Окажись в здешней глуши торговец слугами… Тоже никакого смысла взваливать на себя ответственность за чужие жизни.

По мере приближения вереница распадается на фонари, покачивающиеся на длинных шестах. Слуги идут, а дядя… Я его не вижу, но предполагаю, что в паланкине именно он, больше некому.