Мстислава Черная – Закогтить феникса (страница 15)

—  Перенесите её в храм. Пусть её проводят те, кто её знал.

—  Позвольте, я покажу вам вашу комнату, учитель?

—  Да-а-а…

Сегодня мне нужен отдых, а завтра будет новый день, и завтра с новыми силами я познакомлюсь с учениками, приобретёнными из “семёрок”, посмотрю, на что годны коршуны, встречусь с сиротами из приюта. Я же не выгоню детей. Потому что выгонять… расточительно. И уж точно я их оставляю не из доброты и сострадания, я лиса злая и охочая до выгоды, вот.

Надо посмотреть, как они культивируют, показать, как правильно и обязательно объявить, что наградой за старание станут пилюли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Найдётся в хозяйстве “семёрок” ещё одна печь или придётся покупать? Лучше бы кого-нибудь ограбить… Хотя нет. С грабежами подожду. От грабежей сплошная головная боль: плато ограбила —  монахов подцепила, секту ограбила —  её бездарных неучей подцепила. Если я императора ограблю, на меня проблемы целого государства свалятся?! Так и хребет переломить недолго. Поэтому печь я куплю.

Были бы у меня мои хвосты…

Мне снится рыжая, как огонь птица, а я в своём истинном лисьем обличье забираюсь по дереву в её огромное, устроенное в развилке стволов гнездо. Вместо того, чтобы защищать свой дом, птица ухает и хохочет, а набираю в мешок её золотые яйца, закидываю мешок за спину, прыгаю вниз и бегу прочь со всех лап. Птица так и сидит в своём разорённом гнезде, но её смех будто прилип к ушам. Я бегу, яйца в мешке бьются друг о друга, некоторые трескают, как моя печь, и из мешка выбираются цыплята. Они хватаются когтями за мой мех, долбят клювами по затылку, пищат, требуя пилюль и мяса. Я бегу, ощущая себя едой на их пиршественном завтраке.

И просыпаюсь с криком.

Провожу ладонью по лбу, чувствую холодный липкий пот.

Проклятые блохи… В смысле, цыплята. В смысле, ученики.

—  Р-р-р! —  сажусь я рывком.

—  Учитель? —  заглядывает ЮЖун.

—  М?

—  Так вы не звали, учитель? Мне послышалось, простите.

—  Всё в порядке, ЮЖун.

Собственно, где я? Комнату я вчера толком не рассмотрела, провалилась в кошмар. В глаза бросается ширма —  на желтовато-белом фоне расплываются ярко-красные гиганты пионы. Вкуса и эстетического чутья у павшего главы “семёрок” действительно не было.

Приободрённая Южун расплывается в улыбке:

—  Подать чай, сразу завтрак или у вас другие педпочтения утром, учитель? Простите, я пока ещё не знаю.

Точно лиса. Как ловко в личные ученицы пробирается.

—  Завтрак, —  решаю я.

—  Не знаю, когда вы предпочитаете выслушивать новости, —  продолжает она.

—  Что-то важное?

—  “Семь ветров” продавали детей не только пожирателям, но и в богатые семьи, как обычных слуг. Время от времени из столицы приезжали гости, и последний глава “Семи ветров” выходил на передний двор без задержик.

—  Кто-то прибыл?

Дом Огня гостям не рад.

Моё упущение —  мне следовало приказать закрыть ворота для посетителей. Отправить к гостю ЮЖун?

—  Слуга из резиденции министра Сян, учитель, доставил письмо для главы секты.

Глава 16

Ся-а-ан?

Р-р-р-р.

—  Пусть ожидает.

Завтрак я съедаю, не чувствуя вкуса. На языке лишь горечь неприятностей, которые не стали дожидаться, когда я подготовлюсь, наберу силу. Господин Сян написал один единственный раз, когда сбагрил меня “семёркам”, молчал пять лет, в отчётах, которые отправлял отшельник, не было ни одного утешительного слова. Нет никаких причин для приступа говорливости.

Письмо как-то связано с моим приближающимся совершеннолетием?

Зачем гадать?

Слуга слуге рознь. Поприветствовать помощника министра не зазорно, но я принимаю решение скрываться. Во-первых, я сомневаюсь, что прибыл помощник, а не обычный посыльный. Выходить к мальчику на побегушках —  ронять достоинство достопочтенной госпожи Шан. Во-вторых, мне не во что одеться. Ни моё истрепавшееся платье, ни ученическая форма для встречи не подходят. В-третьих, нельзя показываться на глаза тому, кто может потом узнать меня в резиденции.

Отложив палочки для еды, я перевожу взгляд на ЮЖун:

—  Принеси письмо.

—  Учитель, он настаивает, что должен передать его вам лично.

—  Пфф!

—  Как и дар для храма.

Денежки? Мои денежки…

—  Есть экран без росписи или с изящной росписью? —  уточняю я, кивнув на ширму. —  А ещё мне понадобятся свечи и благовония. Передай слуге, что я встречу его в своём рабочем кабинете.

—  Да, учитель!

Кабинет меня не впечатляет. Простенький стол у окна, кресло. От главы секты, пусть и гнилого насквозь, ожидаешь тяги к знаниям или хотя бы её напускной видимости, но полки забиты дорогим хламом. Свитки я нахожу в ящике под столом, что само по себе несколько непривычно.

Первый же свиток радует откровенной весенней сценой между воином, обнажённым ниже шеи, но зачем-то оставившем на голове шлем и тонким юношей со стянутыми алой лентой запястьями.

Остальные свитки я даже не пытаюсь открывать.

Но выбрасывать не буду. Подарю кому-нибудь. Императору? Ха…

Ученики заносят экран и устанавливают его наискось. Я приказываю переставить кресло из-за стола к боковой стене и закрыть ставни.

Свечи я расставляю сама.

И курительницу —  сама. К благовониям я подмешиваю дурман-травку. Не сырьё для алхимии, а самую обычную, без капли ци. Я не собираюсь туманить разум, ни свой, ни гостя, лишь подчеркнуть тайну.

На экране расцветают тени. Чётче всего проступают завитки дымка. Мой силуэт будет смазанным, неясным.

Я беру кисточку, бумагу размещаю на специальной дощечке. За столом удобнее, но…

Когда слуга входит, я увлечённо пишу —  описываюодну из базовых техник культивирования. В империи Ю она не считалась секретной. Не самая эффективная, зато достаточно простая, чтобы ученики освоили её самостоятельно. Или под присмотром моих старших учеников. Короче —  без меня, пожалуйста.

Про слугу я вспоминаю, когда завершаю писать. Он терпеливо стоит по ту сторону экрана.

—  Зачем ты пришёл в мой Дом Огня, мальчик?

—  В секте “Семи ветров” обучается дочь семьи Сян, госпожа Шан.

Я медлю.

Словно размышляю.

—  Я взгляну. ЮЖун.

Девушка безмолвно выступает вперёд, почтительно, обеими руками, принимает конверт и не менее почтительно передаёт его мне. Я небрежно срываю печать, вынимаю лист.

“Господин Го, сообщения об отсутствии успехов у дочери моей семьи Сян ЯоЦинь удручают, но я не теряю надежду. Близится совершеннолетие девочки, и я принял решение, что лучше всего ей оставаться в храме. Поручаю ЯоЦинь вашим заботам и уверен, ЯоЦинь будет тронута и высоко оценит, когда вы подарите ей новое имя. Также передаю храму скромный дар”. И подпись.

Пр-р-р-рекрасно.

Господин Сян решил окончательно избавиться от обузы. Просто пр-р-рекрасно-р-р.