Мстислава Черная – Попаданка за штурвалом (страница 10)

Муть за стеклом исчезает, словно её как штору сдёрнули, по глазам бьёт яркий свет чистого неба. На миг я зажмуриваюсь.

— Вырвались, — докладываю я. — Продолжаю подъём.

— Хорошо. Что планируете предпринять?

— Хей! — рявкаю я, прервав связь с землёй. — В отсеке!

— Господин? — незамедлительно откликается одна из бортпроводниц.

— Притащите князя, пожалуйста. Он выходил проветриться.

Что-то невразумительно пикнув, бортпроводница исчезает, а я задумываюсь над вопросом диспетчера. Парусник, увы, не вертолёт, зависнуть на одном месте не способен, судно либо ждёт вылета, либо идёт в воздушной струе, либо неуправляемо падает, четвертого не дано.

— Мы продолжаем подъём, — решаю я.

В идеале нам нужен челнок, с которого спрыгнет новый командир и возьмёт штурвал в свои надёжные руки, а я спокойно вернусь в пассажирский отсек. Правда, про спокойствие можно заранее забыть — от разбирательства никуда не деться.

Мне придётся показать свидетельство о рождении.

Все узнают, что я дочка губернатора — и демонов жених, и, что обиднее, воздухоплавательный клуб. Меня же не лишат значка?

Нет закона, запрещающего женщине рулить корабликами, более того, на мелких островах женщины спокойно управляют челноками, там у каждой семьи свой, а то и несколько, муж уходит по делам на одном, жена идёт за покупками на другом…

Но я-то хочу не домашним корытом рулить, а остаться в клубе!

Борьба за идеи феминизма в мои планы точно не входила, я предпочитаю программу “Безопасное небо”.

С родителями придётся объясняться…

Скрыть, что я ненастоящая Дженсен, едва ли получится.

Р-р-р, демонов князь.

В рубку он не входи, а вползает. Рука выше локтя и до шеи перемотана бинтами, крови заметно прибавилось. Князь бледен, в левом глазу лопнул сосуд. Пошатывается, чуть ли не валится на бортпроводницу, но упорно прёт ко мне.

— Сзади, между прочим, удобные кресла, — раздражает он меня несмотря на весь героизм.

— Такелаж в хлам, часть парусов утеряна.

Так вот откуда тряска.

— А хорошие новости есть? — если у нас проблемы с парусами, то ждать десанта спасателей не вариант. — Рейс двенадцать-сорок, нас потрепало, разваливаемся на ходу. Запрашиваю срочную посадку.

— Справитесь, рейс двенадцать-сорок?

— Лучше мы ляпнемся в воды взлётно-посадочного канала, чем в океан. Дайте нам пространство.

— Выполняю, — о, это первый голос, вместо инструктора отвечает диспетчер.

Да уж, прямо сейчас ради меня, другие парусники разворачиваются и уходят на соседние острова, челноки разбегаются. В небе буду только я и остров.

Угу, размечталась.

— Вижу землю, — отчитываюсь я. О том, что при нынешнем курсе мы идём на таран, умалчиваю.

— Рейс двенадцать-сорок, наблюдаю вас в шаре. Лево руля на десять градусов.

— Выполняю.

— Желаете сесть в ближайшем порту?

Хм…

С одной стороны, так и надо, но мы ведь не могли уйти от “родного” острова далеко. Что бы я ни говорила про ляпнуться, посадить парусник будет трудно. Не лучше ли выбрать знакомый порт?

— Он рядом?

— Да, но требуется крутой разворот. Заход по широкой дуге невозможен, так как дальше помешает россыпь малых островов.

— А что насчёт Энтайкаса?

— Это второй рекомендованный вариант. Лететь дальше, и вам придётся маневрировать между островами, от которых вы сейчас отклонялись. Заход на посадку по широкой дуге.

Парусник хоть и трясёт, но пока что он держится. Как отреагирует на резкие манёвры — неизвестно.

— Мы идём в Энтайкас, — решаю я.

— Принято.

Диспетчер берёт на себя роль разбитого шара. Конечно, голос не заменит объёмную карту-проекцию, но нам сойдёт.

Я кошусь на князя.

— Пусть нас встречают целители. Князь Милан Авей ранен в бою с демонами.

Вообще-то говорить не обязательно, целители в любом случае будут, этого требует протокол, но с моей подачи они начнут оказывать помощь так быстро, как это возможно.

Я осторожно протискиваюсь между двумя небольшими островками. Очередная встряска намекает, что мы лишились ещё одного паруса. Судно нехорошо накреняется, но пока некритично. Перекос “сыграет” на посадке.

— Лево руля на два градуса.

С самопилотом я капельку освоилась. Я выставляю ползунок и вжимаю клавишу. Штурвал сам собой чуть поворачивается, а затем также сам возвращается в исходное положение. Где бы я такую точность вручную обеспечила?

— Вижу Энтайкас, — докладываю я. — Вижу канал.

— Рейс двенадцать сорок, переводите паруса в нейтрал и сразу же в конфигурацию на снижение.

Самое сложное. В том плане, что меняя конфигурацию, я рискую порвать такелаж.

— Выполняю.

Парусник в ответ на мои действия затрепыхался, пришлось доворачивать штурвал вручную “на глаз”. И садиться нам тоже придётся на глаз. Самопилот на рваные паруса, увы, не рассчитан, а просчитать все нужные параметры инструктор просто не успеет. Между кружить над островом в ожидании программы для самопилота и срочным приводнением, я выбираю посадку “ручками”.

— Рейс двенадцать сорок, вы выше глиссады.

— Что? — притихший было князь, о котором я успела благополучно позабыть, напоминает о своём существовании.

— Траектория снижения, — поясняю я и одновременно отклоняю штурвал от себя, нос парусника опускается.

— Вы ниже глиссады! И вы снижаетесь слишком быстро.

Я тяну штурвал на себя, теперь уже поднимаю нос.

Со скоростью проще — я запрашиваю параметр у инструктора, вбиваю на панели и выжимаю клавишу, парусник начнёт тормозить своими силами, без моего прямого управления.

— Вы выше глиссады!

— Ай, зараза.

Чёртово корыто.

Челноки маленькие, манёвренные, а эта туша весом больше тонны, инертная и неповоротливая. Да я банально “не чувствую” габаритов, всё равно что с трёхколёсного детского велосипеда пересесть за руль грузовика. Да, я держу в уме разницу в размерах, но отсутствие опыта подводит. К тому же челнок реагирует на штурвал сразу, а парусник — с задержкой. Надо спокойно ждать отклика, а не выкручивать штурвал до предела, как очень хочется. Я про плавность и задержку помню, но всё равно то передавливаю, то перетягиваю.

— Вы ниже глиссады!

— Замедляйтесь в два раза, — вклинивается инструктор.

— Есть, — я выдаю самопилоту новые показатели.