Мстислава Черная – Оборотни особого назначения [СИ] (страница 8)

Я все так же молча бросилась на Марука, на пределе скорости, попыталась сбоку зайти, но дрессировщик оказался опытным бойцом. Откуда он палку взял? Тупое копьё с каменным наконечником.

Глава 6

Я почти не почувствовала боли. Удар словно вскользь прошёлся. Впрочем, задачу я выполнила — Гюрза воспользовалась шансом, и прошмыгнула у нас под ногами к горилоиду. Зачем? Он же так и вошкается на полу? Вот я дуб! У него же ключ!

Попыталась прыгнуть на Марука повторно, но он проворно отскочил и отступил к дверям. Тварь! Сука! Нельзя дать ему уйти — он наверняка позовет на помощь!

Уж лучше пусть ещё копьём ткнёт. У меня шкура толстая!

Я снова прыгнула вперёд, вынуждая Марука хоть на полшага отступить. И еще… челюсти громко щелкнули в миллиметре от его бедра, и гад впечатлился настолько, что… Да! Я смогла прорваться к дверям и занять позицию.

Сдохну, но не выпущу. А Марук неожиданно остановился. Мы замерли, глядя друг на друга. Заодно успели и положение оценить. Гюрза ковыряет замки у парней. Звериными когтями и зубами не очень-то удобно ключи вертеть, но разум человеческий, так что справится. Уже часть открыла. Таха догрызает «своих». Чуй-таки обернулся в обезьяну, угадала я с ипостасью, только драться не стал. Этот трус, спасибо ему, что он такой никчёмный, взлетел на крышу клетки, свернулся на ней и плаксиво подвывал. Прям обнять и утешать.

— А теперь успокойся и вернись в клетку.

Я вздрогнула, услышав этот голос. Слишком спокойный и уверенный. Либо Марук идеально владеет собой, либо… мы чего-то не понимаем. Да нет, мы почти победили!

— Хорошая попытка, — Марук говорил размеренно, не повышая тона. — Не зря я вами занялся. Бойцы! Только, ребята, вы подумали, куда вы дальше пойдёте? Магия, превращение из человека в животного. Вокруг не ваш мир, и выжить вы сами тут не сможете. Поэтому не глупите. Я на первый раз даже не стану вас наказывать. Откажетесь — пеняйте на себя, огребёте по полной.

Я оскалилась и зарычала. Получился приятный низкий рык с нотками вибрирующей хрипотцы.

— По-хорошему, значит, не хотите?

Марук отступил к стене. Прорваться к дверям он больше не пытался. Правильно, Таха-то уже догрызла волка и вразвалочку подошла ко мне, не сводя тяжелого взгляда исподлобья с единственного опасного врага. Марук вдруг усмехнулся так нехорошо и встряхнул копьём. Оружие окуталось фиолетовой, пахнущей озоном дымкой. Тупой наконечник отпал, глухо стукнувшись об пол, под камнем обнаружилось длинное металлическое лезвие с зазубринами.

А вот это серьёзно. Таким шкуру пробьёт, во всяком случае, медвежью, и внутренности на древко намотает. А вот медоеда так легко даже таким тесаком не убьешь, и если… мой низкий рык снова отразился от каменного потолка, и, повинуясь ему, Таха чуть отступила, давая мне простор. Если что, до горла я достану…

Спровоцирует Марук — брошусь. А пока он ведет себя прилично, пусть живёт. Марук и вёл, точнее стоял. Копьё даже остриём в пол уткнул. Для обороны при броске Тахи или моём развернёт быстро, а метнуть не сможет. Нам показывает, что не нападает.

Гюрза возилась и возилась. Нет, я понимаю, что прошло от силы несколько минут. Нервы натянуты, секунда вечностью кажется. Я бы вообще, наверное, не справилась, мне легче замки отгрызть, чем вскрыть.

Грохот!

Слава всем богам!

Наша Боевая Ехидна справилась. Решётка с бумканьем распахнулась, парни вывалились на свободу. Да, мы сделали это!

— Последний раз предлагаю, одумайтесь и вернитесь.

Да щаз.

Бер подскочил к двери, подцепил лапой.

— Уходим.

Наконец-то. Я дождалась, когда ребята выйдут, сама уходила последней — за Маруком приглядывала. К счастью, он не дёргался. Только следил и чему-то улыбался. Гад.

Зато даже не дернулся, когда сообразительная Гюрза прошмыгнула мимо него с переключателем ипостасей в зубах. Ай, маладца подруга! О главном подумала!

За дверью оказался широченный сводчатый коридор, плавно загибающийся в обе стороны. Но справа тянуло людьми, пылью, духотой и съестным. А слева…

А слева волнующе и остро-свежо пахло опасностью и свободой. Пахло лесом!

Не сговариваясь, мы ломанулись по коридору налево и уже почти предвкушали свободу. У двери задержался только Ант, и я не сразу сообразила, что он делает. Дура! Конечно! Засов пытается задвинуть! Потому что нафига нам гад с копьем на хвосте?! Вернуться помочь?

Но Ант уже сдвинул упрямую железку и с радостно кинулся нас догонять. Мы всей толпой ломанулись по коридору, стараясь при этом не шуметь.

За первым же поворотом острый запах леса стал сильнее, а где-то впереди мелькнул сумрачный зеленый свет, и мы невольно прибавили скорость.

Еще немного… еще!

И вдруг где-то сзади неожиданно и хрипло вскрикнул Славка. Я резко затормозила, едва не врезалась в Бера и оглянулась. Нет! Черт! Нет!

Светящаяся ярко-синим мелко-ячеистая сеть словно упала с потолка и бежавший последним лис бился в ней, как вытащенная из воды рыба. Яростно взрыкнув, я развернулась и в три прыжка вернулась обратно, вцепилась в ловушку и попыталась разорвать ее зубами. Б….я! Рядом так же злобно зарычал Ант, раздирая прочный шпагат когтями. И Бер…

— А куда это вы собрались? — вдруг спросила темнота в одном из боковых проходов и оттуда выступила… Ленка, спокойно и уверенно раскручивающая мерцающее синим лассо, — Котёнок… ты, оказывается, такой плохой мальчик! А ты, Бер, куда собрался? Бросаешь меня? А как же наша любовь?

За ее спиной бесшумно материализовались тени. Одна… две… пять… я в отчаянии бросила сеть и зарычала, припадая к полу. И двинулась в сторону гадины. Не убью, так задержу! Может, ребята успеют уйти…

— Глупая тварь, — ухмыльнулась недоделанная ковбойша. И…

И мир вдруг погас.

Глава 7

Я слепила очередной грязевый кирпич и заботливо пристроила его сушиться в на перевернутую сковородку, установленную в центре колодца. Хорошая в моем зиндане грязь, липкая и жирная, а когда в середине дня сюда заглядывает солнце и начинает пропекать колодец насквозь — ссыхается до каменной твердости.

Я здесь уже давно сижу, и, вопреки желаниям тюремщиков, вполне комфортно себя чувствую. Плохо на самом деле только одно — ребята далеко и все в разных местах. Это я выяснила, когда удалось выбраться из западни, но об этом стоит рассказать подробнее…

Вспоминать, как все начиналось, было, конечно, фигово. Вот насколько сейчас все терпимо, настолько сначала была… жопа. Полная, глубокая и темная. Но главное-то… главное, что я справилась!

Репрессии нам устроили от души. После того, как я потеряла сознание в коридоре и очнулась в глубоченном каменном колодце с грязным глинистым дном, в человеческом теле, голая и избитая, я несколько часов выла в голос и готова была голову разбить о сложенные из огромных квадратных блоков стены. Причем выла я не от голода и не от боли, а от ужаса неизвестности — я понятия не имела, что случилось с ребятами, и небезосновательно предполагала все самое худшее. Взять себя в руки удалось далеко не сразу. Но потом я сжала зубы и решила — хрен вам, я не сдамся. Главное — не раскисать! Я найду выход и найду своих, чего бы мне это не стоило! А чтобы не сойти с ума, надо занять себя делом.

В колодец ко мне никто даже не заглядывал несколько дней, я уже молчу про еду или воду. От жажды мне не дал помереть местный климат — по семь раз на дню в небе над головой все менялось от полного звездеца с ливнем, громом и молниями до яростно-синего неба и тропического солнцепека.

Выкопать в глине две ямы я догадалась уже на второй день. Одну для дождевой воды, небольшую, я туда сковородку пристроила для устойчивости и пила вообще как король — из собственной посуды, другую для туалетных нужд, у противоположной стены. Причем туалетную ямищу копала с упорством долбанутого экскаватора, стерла руки в кровь, обломала все ногти, но углубилась почти на полтора метра. Даже вонь оттуда меня теперь почти не беспокоила, поскольку я допетрила копать так, чтобы яма кверху сужалась, и туалетная дырка была не слишком большой. А еще я слепила из глины крышку и удобство стало зашибись гигиеничным.

Вообще, я считаю, мне с зинданом повезло. Во-первых, он тоже сужался кверху, и даже в самый солнцепек или ливень можно было забиться под наклонную стену и не помирать. А во-вторых для меня одной его круглое дно диаметром почти в пять метров оказалось достаточно просторным для самой разнообразной деятельности. Про то, что я сдохну с голода, если обо мне никто так и не вспомнит, я себе думать запретила.

Чему меня научил детдом — так это соорудить себе комфорт из чего угодно, вот хоть из говна и палок. Палок, правда, у меня тут не было, зато… хм… второй субстанции — хоть отбавляй.

Первое, что я сделала, после того, как решила вопрос с питьем и противоположным процессом — это налепила кирпичей, чуть их просушила, вынеся в центр колодца под палящие лучи, и принялась под самой наклонной стеной строить себе ложе, возвышающееся над глинистым дном ровно настолько, чтобы не спать в воде, если ночью опять пойдет дождь.

Время я отмечала, продавливая пальцем канавки на глиняной табличке, которую приспособилась хранить в изголовье «кровати», в рукотворной нише. К четвертому дню заточения меня уже шатало от слабости, а держалась я на чистом упрямстве. И тут в проеме колодца, на фоне в очередной раз затянутого тучами неба вдруг замаячила чья-то голова.