Мстислава Черная – Не суетись под клиентом (страница 29)

Я почувствовала порыв ветра в спину, а в следующее мгновение оказалась на зарастающей дороге, вьющейся между грядами лысых каменистых холмов. Инспектор был рядом, продолжал держать меня за руку.

– И… где?

Портал исчез, а никакая червоточина не появилась.

– Неподалеку. Ближе порталом нельзя, – скупо пояснил колдун. – Придется немного пройтись, раз уж вам так хочется посмотреть.

И мы пошли.

Кроме того, что холмы были напрочь лишены растительности, мне бросилось в глаза, что от травы, некогда пробивавшейся между квадратами дорожной брусчатки, остался только сухостой. Ни голосов птиц, ни жужжания насекомых. На уши давила мертвая тишина.

Колдун, ссутулившись, пошагал вперед. Настроение у него явно испортилось, и я понимаю: пейзаж не располагал к позитиву. Инспектор присматривался и прислушивался к окружающему пространству, и отвлекать его разговорами было бы неправильно.

Дорога поворачивала то вправо, то влево, огибала холмы лишь изредка забираясь на пологие склоны.

Пейзаж начал меняться минут через десять. Сперва добавились белесые пятна, постепенно их становилось все больше, они сливались в неровные круги, обрастали бахромой по краям, и у меня они почему-то вызывали единственное желание – оттереть их щеткой и особо ядовитым чистящим средством.

Очередной поворот дороги, холмы расступились, и мы оказались на краю кратера, обросшего все теми же белыми лохмотьями. На вид небольшой, размером с пару моих спален в лавке, он уходил куда-то в самые недра.

Инспектор придержал меня за руку, чтобы не сунулась в самое пекло. А я и не собиралась. Здесь не национальный парк, никаких страховочных ограждений, сорвешься – конец.

Однако в следующее мгновение я напрочь забыла об осторожности и подалась вперед, потому зрелище, открывшееся мне, ошеломляло.

Внизу раскинулась темно-фиолетовая паутина магических нитей, словно кто-то пытался заштопать червоточину. Но не это меня поразило – в конце концов, магии я что ли не видела? Видела, да так много, что уже успела привыкнуть.

Но такое… В центре паутины, гоняя вместо крови магию, билось сердце, самое настоящее сердце: как оно выглядит я прекрасно помнила из школьных учебников по анатомии человека. Было оно черным, и все же совершенно определенно живым.

Я замерла, пораженная догадкой.

Быстро оглянулась на инспектора, тот стоял с каменным лицом. Сердце в паутине замерло на мгновение и забилось быстрее.

– Это же… ваше…

Инспектор ничего не ответил, только побледнел еще сильнее.

– Ну вот видишь, пригодилось… Сам удивился, когда получилось его пристроить. Злой червоточине злое сердце, – колдун фыркнул, почему-то высказанная мысль его позабавила, и прежнем рассудительно-спокойным тоном продолжил. – До последнего не был уверен, что заработает, однако работает схема, не дает твое сердце червоточине расползаться. Только магии жрет до чертиков.

Я как завороженная смотрела на ритмичные сокращения. Теперь стало окончательно ясно, почему решившая путешествовать лавка рванула именно в этот мир. Куда еще тащить нас с инспектором, если именно здесь, в глубокой яме бьется его сердце?

– Ты, конечно, не дока в таких вопросах, но сам видишь: эта чудо-конструкция, собранная из того, что оказалось под рукой, удерживает червоточину. Не будет ее – и из этой дыры хлынет такое…

– А если ее заткнуть? Ну как бутылку пробкой… Не обычной, конечно, а магической? – предложила я.

Колдун рассмеялся:

– Потрясающее невежество! И как такое наивное создание вообще допустили работать в магической лавке? По объявлению в вестнике набирали?

– Нет, не стали заморачиваться с объявлением. Просто умыкнули из моего мира… с испытательным сроком, – обиженно буркнула я.

Слушать нелестные комментарии колдуна было обидно даже мне, хоть на звание опытного мага я точно не претендовала. А каково моему инспектору? Он-то академию окончил, и в магии разбирался очень неплохо.

Был у нас такой одноклассник, отличник-зазнайка и выскочка. Все норовил доказать окружающим, что он тут самый умный. Так и хотелось рявкнуть на колдуна: «Заткнись уже! Ты все лучше всех знаешь!»

– А мне кажется, это хорошая идея, – вмешался вдруг инспектор. – Маша, конечно, не самый большой специалист по магии, но в общении с лавкой продвинулась довольно далеко. Уверяю, некоторым знатокам магии такое и не снилось. Во всяком случае, у нее получается выпросить у лавки предметы и артефакты, которых и в природе-то не существует. Например, карта любой местности, или каталог всех колдунов мира.

– Впечатляет, – иронично скривил губы колдун. Так, что было видно: вовсе он ни капельки не впечатлился. – Только ты не принял во внимание вот что: одно дело выпросить у лавки то, чего нет, и совсем другое – то, чего в принципе быть не может. Любому, кто знает физические и магические законы на уровне хотя бы первого курса академии…

Я скрипнула зубами. Еще одна шпилька в сторону инспектора. Ну сколько можно выпендриваться!

– …должно быть ясно.

– Помолчи!

Инспектор вдруг сделал шаг так, чтобы встать между мной и колдуном. Словно пытался оградить меня от чего-то.

– Что? – не понял тот и тут же продолжил: – В общем, любому ясно: эта ваша пробка не просто несуществующая, а невозможная вещь. Заткнуть червоточину так, чтобы не вливать в это магию, невозможно.

– Невозможно?

Сердце рухнуло куда-то вниз.

– Именно. Сама природа червоточин такова…

– Да замолчи ты уже! – рявкнул на колдуна инспектор. – Ну зачем, зачем ты стал это объяснять? Ведь могло получиться. Пока Маша не знала, что это невозможно, могла бы попросить у лавки такую магическую пробку. И я практически уверен: лавка сделала бы невозможное. Точно так же, как создавала несуществующее, когда не предполагала, что оно не существует.

Колдун смотрел на нас как на двух идиотов.

– То, что ты говоришь – полная чушь. Вы, разумеется, можете попробовать, и в исходе этой попытки я уверен на сто процентов. Но по старой дружбе дам тебе такую возможность. Три дня отсрочки. Или вы добываете эту свою несуществующую пробку, или я забираю лавку.

– Добудешь ее, как же, – огрызнулся инспектор, – если кто-то не может удержать язык за зубами, когда ему человеческим языком говорят: «Помолчи».

Они стояли друг напротив друга, и казалось, еще чуть-чуть – и здесь будет драка. Уж не знаю, магическая или простая человеческая, но будет.

Колдун расхохотался.

– Ну конечно, дело именно в этом. А не в том, что такая штука в принципе невозможна. Понимаешь? Не-воз-мож-на!

Он повторил эти слова по слогам. Инспектор повернулся ко мне. В его глазах читалось растерянное: «Не слушай его, пожалуйста. Он ерунду говорит!»

Мне стало так обидно за графа, так захотелось его поддержать, что я сказала:

– Не понимаю, что тут невозможного.

Колдун открыл было рот, явно намереваясь подробно мне все объяснить, но тут уж инспектор не выдержал и рявкнул во весь голос:

– Заткнись! Открывай уже свой портал, возвращаемся.

Колдун что-то недовольно пробурчал, но все-таки направился прочь от червоточины. Граф бросил последний взгляд на свое сердце (под этим взглядом оно снова забилось быстрее), и мы двинулись прочь.

Я торопилась. Хотелось как можно скорее добраться до лавки, чтобы доказать этому заносчивому колдуну, что инспектор прав и для нас с лавкой нет ничего невозможного. Только в глубине души застыл страх. А вдруг он прав? Вдруг это как «делить на ноль нельзя»? И не потому, что кто-то запрещает, а потому, что для этой нелепой задачки решения не существует.

Глава 30

Зайдя в лавку, я как-то сразу передумала о чем-то ее просить. Выглядела она, прямо скажем, неважно. И даже та небольшая уборка, которую начал колдун, не особенно помогла справиться с учиненным разгромом. Везде по-прежему мусор, обломки, застывшие потеки разбитых зелий, а еще за наше недолгое отсутствие все горизонтальные поверхности укрыл толстый слой невесть откуда взявшейся противной липкой пыли, и чем ее оттирать мне было решительно не понятно.

На прилавке валялась открытая шкатулка без малейших признаков гульденов. Я растерянно обернулась к инспектору.

– Это что же, колдун?

Нет, конечно, я много чего могла от него ожидать. В конце концов, он собирался выкачать отсюда всю магию и бросить нас с инспектором пропадать в чужом и чуждом мире. Но украсть монеты… Это еще что за крохоборство? Коляшка ведь своими глазами видел: у него и замок имеется, и слуги. Что ему наши жалкие монетки?

– Нет, конечно, – с усмешкой покачал головой инспектор. – Не сомневаюсь, мой старый знакомый и не на такое способен, но думаю, денег наших не брал.

– А кто же тогда? Тут кроме нас никого нет…

Я покосилась на дверь. Вдруг, пока мы ходили на экскурсию к червоточине, нас ограбили? А тут царит такой разгром, что не сразу и поймешь – украли что-то или нет…

– Как кто? Лавка. Взяла компенсацию за испорченный товар. И полагаю, еще возьмет. Думаю, нам долго придется торговать без прибыли.

Инспектор замолчал. А я сказала про себя то, что не сказал он: «Если, конечно, будет чем торговать».

Так, долой уныние и безнадегу! У нас есть что-то, похожее на план, и мы еще побарахтаемся! Я еще раз окинула взглядом свои разгромленные владения.

– Не думаю, что сейчас следует ее о чем-то просить, – тихонько шепнула я инспектору. – Сначала неплохо бы навести порядок.