Мстислава Черная – Котоняня таверны «Грань» (страница 40)
Я не запомнила, как дошла до крыльца, как отыскала нужную комнату, как услышала тихий плач какой-то малышки — она настолько свернулась в клубок, что я ее не смогла опознать, — увидела бледную печальную Анику, пытающуюся управлять… То, что происходило в комнате, было настоящим прощанием с еще живыми детками.
Это…
Так. Не. Должно. Быть.
Я чуть не задохнулась. Краем глаза заметила, что Раван занимал место у стены, вроде как почетное, но не близкое к детям, а у кровати сидела кудрявая очаровашка-блондинка из старших. Думаю, ей до инициации тоже немного осталось.
Подойдя к кровати, я увидела то, о чем раньше не слышала. Раван, хоть и объяснил мне про слабосилков и инициацию, не стал пугать меня деталями, а сейчас многое встало на свои места. Девочка на кровати мелко дрожала, под ее кожей, будто венки, проступали и исчезали то серебристо-белые, то белоснежные ломаные росчерки. Наверное, «живая татуировка» могла бы показаться красивой, если бы девочка не тряслась от каждой такой жалящей изнутри молнии.
Это и есть магия? Та самая магия, которая рвется наружу, но не может найти выход?
Чего я жду? На что смотрю?!
Я решительно села.
— Привет, малышка. Помнишь меня?
Второй ребенок трясся тут же, но его не молнии кололи, а обжигали язычки пламени. И дотянуться до него было сложнее. Я положила один кристаллик прямо на запястье, где появилась молния. И по наитию попыталась уколоть одной из граней молнию в ответ.
По идее, запертая в кристалле сила должна впитаться в тело?
— Мау!
Мне показалось, что Талисман меня подбодрил. Хотя легко принять желаемое за действительное.
— Лили, что ты делаешь? — окликнул Раван.
Кристалл впитался, но я кожей ощутила, что произошло нечто большее, чем просто поглощение. Высвободившаяся из кристалла энергия слилась с энергией молнии, и получившаяся дуга… выстрелила в меня. Раван буквально в последнее мгновение прикрыл меня щитом.
Один укол дуги — ерунда. «Прорыв» оказался прорывом в полном смысле слова. Все те молнии, что мучили девочку, нашли выход и обрушились на меня.
Искрящиеся ломаные молнии впились в щит. Я слышала их треск. К счастью, Раван справился. Одна за другой молнии гасли, и наконец я смогла увидеть девочку. Она все еще подрагивала от пережитого, но уже не сотрясалась в крупной дрожи, не всхлипывала. Наоборот, она затихла, ее лицо расслабилось, а сама она свернулась калачиком и… заснула.
— Стейси, — растерянно окликнула девочку кудрявая блондинка.
— Не буди, — остановила я.
То, что девочка жива, было очевидно — она глубоко и ровно дышала. И состояние ее заметно улучшилось.
— Лили, что ты… — Раван так и не закончил вопрос.
Не до них!
У меня второй пациент.
И мальчишка в куда худшем состоянии. Начинать следовало с него, но уж как смогла. Мне показалось, что минута или две у меня точно есть. Наверное, чуть больше, хотя мальчик плох. Девочка была в сознании, а он вроде бы и не в обмороке, но связь с реальностью потерял.
Я дотянулась до него прямо через спящую девочку.
Кристалл острой гранью зажат в пальцах — больше ничего не нужно.
— Мяу! — Талисман запрыгнул на кровать, но остался на подушке спящей Стейси, к мальчику не полез.
Я ткнула в язычок пламени, повторила точь-в-точь как с молнией, но опоздала. Язычок огня, лизнувший кожу из глубины тела, показался лишь на миг. Когда я кольнула в то место кристаллом, огня уже не было и не произошло ровным счетом ничего, энергия в тело не пошла. Я даже была готова придумать объяснение: в кристаллах заключена сила мертвых, живому телу эта сила ни к чему.
Надо еще раз.
Называется «прихлопни огонек камушком». Какая-то часть меня восприняла происходящее как… игру. Так нельзя, но раз именно такое восприятие удержало меня от истерики и позволило действовать, значит… можно?
У меня был еще кристаллик, даже два, и я отдала один Равану — вдруг у него лучше получится? Что я сделала, он видел.
Раван взял кристалл, наклонился над мальчиком и для удобства оперся о кровать рукой и коленом. Его движение оказалось настолько стремительным, что я не успела отследить.
Кристаллик отдал силу, из тела мальчика плеснул огонь.
— Раван, ты видел? — Глупый вопрос, конечно же, он видел! — У нас получилось!
Глава 52
Талисман громко мурлыкал, сбивая с мысли, свернувшись клубком возле Стейси. Я же, покусывая ноготь большого пальца, с беспокойством наблюдала за манипуляциями Равана и ожидала вердикта. Раван в который раз проверял состояние спящих детей.
— Ну что? — спросила я почему-то шепотом. Малышей не разбудили причитания Аники и возгласы других деток, куда уж тут простой фразе? Да и Талисман мурлыкал так, что я сама себя не услышала.
— Ощущается так, словно передо мной истощенный до крайности маг, практически на грани перегорания, — немного заторможенно произнес Раван и в очередной раз запустил диагностирующее заклинание.
— Это хорошо или плохо? Что происходит с магами, которые перегорели? — с волнением спросила я, успев немного узнать этот мир и справедливо подозревая худшее.
— Они лишаются магии. Кто-то на время, кто-то навсегда, но на организм в целом это не влияет. И как я сказал, здесь на грани, они не перегорели… — пробормотал он, недоверчиво покачав головой. — Я не понимаю. Это просто невозможно!
— Ты же сам свидетель, видел, как все произошло. У нас получилось. И если получилось раз, то обязательно… — начала я с воодушевлением, но нас прервали.
— Это значит, что и я не умру? — прозвучал голос Дастина из-за кровати Лукаса. От неожиданности я вздрогнула — думала, что Аника всех увела. Судя по тому, как дернулся Раван, не я одна не заметила еще одного посетителя.
— Дастин… — начал Раван устало, но мальчишка, выбравшись из своего убежища, стремительно пересек разделявшее нас расстояние и ухватил меня за локоть.
— Вы ведь сможете спасти и меня тоже? — прошептал он, глядя на меня широко распахнутыми глазами, на дне зрачков которых плескалась сумасшедшая надежда.
— Ты ведь тоже все видел. Теперь все будет иначе. Так что бросай свои воровские привычки, тебя ждет грандиозное будущее, — уверенно заявила я, краем глаза отметив растерянность Равана, не нашедшего сразу что сказать.
Вместо ответа Дастин порывисто меня обнял, спрятав лицо у меня на животе. Почти сразу мне показалось, что ткань начала пропитываться горячей влагой, но… Успев узнать немного этого не по годам взрослого мальчишку, лучше поверить, что в самом деле показалось. Тем более что он, не сказав больше ни слова, стремительно выбежал за дверь. Раван на всякий случай проверил все углы комнаты, но больше никто не притаился.
— Ты в самом деле веришь, что мы нашли способ спасать слабосилков? — спросил Раван делано спокойным тоном. Но все его волнение отображалось на лице.
— А ты — нет?
— Я не знаю уже, во что верить, — покачал головой Раван, устало сгорбившись возле спящего мальчика. — Я не так давно получил приют, но успел потерять надежду. И поверить, что таверна, которую мне навязал Оракул, в самом деле спасает моих ребят…
— Не дрейфь, я буду верить за двоих, — выдала я воодушевленно, когда Раван прервался на полуфразе. — Опять же, тебе не нужно верить в Оракула или таверну, достаточно поверить в меня. Не просто же так я оказалась на твоем пороге?
На губах Равана тенью промелькнула улыбка, но он ничего не сказал на это. Я же поспешила свернуть разговор в другое русло.
— И раз уж мы здесь, а время твоего владения приютом на исходе, предлагаю заняться полезным — обыскать здесь все снизу доверху и найти, что именно здесь спрятала твоя мама.
— Мама ничего не прятала, — устало вздохнул Раван. — Серьезно. Как ты себе это представляешь? Она была здесь лишь однажды, Аника ее встретила и сопровождала. Единственное место, где мама была одна, это, прости меня, уборная. Но дело даже не в этом. Мама ни через поверенного, ни в письме никак не упоминала тайники, и о чем там брат фантазирует. Лили, послушай, это просто его ревность.
— Но…
— Ревность.
— Но…
— Я консультировался с поверенным. Претензии брата не имеют под собой оснований. То, что он смог переоформить опекунство на себя, — ошибка администрации. Юрист уверен, что я выиграю суд, однако брат наверняка затянет тяжбу, и на детях это скажется.
Начинал Раван уверенно, а к концу в голосе засквозила неприкрытая растерянность.
— Что?
Раван провел ладонью по лицу, пожал плечами.
— Брат, он… не плохой. Скорее, твердолобый. Из тех, про кого говорят «вижу цель — не вижу препятствия». Сейчас любые слова о благе детей он воспримет как попытку помешать ему получить «его приют».
У меня закралось подозрение, что в реальности брат куда хуже, чем Раван о нем думает. Я буду рада ошибиться.
— Поверенный предложил выход?
— Спорный. Я могу открыть собственный приют, принять детей. Знаешь, нам ведь не за приют надо бороться. Нам надо убедиться, что кристаллы, полученные от призраков, действительно помогают.