Мстислава Черная – Котоняня таверны «Грань» (страница 22)

Я сделала глоток чая и откусила от печеньки край.

— Сперва только госпожа была добра, но госпожа лишь один раз приезжала, через год после создания приюта, и…

— Да? — подбодрила я.

— Госпоже тяжело далась поездка. Как сейчас помню, госпожа была бледна и постоянно покашливала, а на поясе держала фляжку с лечебным зельем, без которого ей совсем худо становилось. Но госпожа приехала, осмотрела. Даже переночевать в приюте не побрезговала. Но потом вернулась в столицу, а через несколько месяцев мы узнали, что госпожи не стало.

— Вот как.

Аника достала платок и промокнула уголок глаза.

— Господин, насколько я знаю, в то время учился аж за границей! Когда он вернулся, когда узнал про нас… — На ее лице расцвела искренняя улыбка.

Я тоже улыбнулась, сделала еще один глоток.

Может, сказать, что я иностранка? Это даже не ложь, скорее, неполная правда. Раван вроде бы не возражал…

Зато какой намек на романтичную историю — Аника порадуется.

Подавшись к ней, я дождалась, когда Аника тоже наклонится.

— Признаться, я иностранка.

— Ах! — воскликнула она.

Судя по восторгу в ее глазах, у женщины было живое воображение, и оно быстро дорисовало то, чего я не сказала.

Мне оставалось лишь кивнуть и загадочно подмигнуть.

Я снова подалась к Анике.

— Что вы имели в виду, говоря, что приют для слабосилков благотворителям не интересен?

— А кому нужны обреченные? — удивилась Аника. — Разве у вас на родине не так? Как у вас поступают со слабосилками? У нас законом запрещено держать их вместе с неодаренными детьми, потому что это опасно. У нас тут во все стены вшиты сдерживающие чары.

— У нас… — замялась я, понимая, что хочешь не хочешь, а что-то соврать надо. Ну не объяснять же, что я из краев, где магии днем с огнем не найти. — Отдельных приютов вроде бы нет. Я сама ни разу не видела.

Ответ получился невнятный.

— О? Кажется, повезло вашим деткам, — тяжело вздохнула Аника и, сгорбившись, обхватила пузатую кружку обеими ладонями, словно согревая озябшие пальцы.

— Простите, из-за этого я о них много не знаю. Почему обреченные? — поспешила я ухватиться за возможность узнать хоть немного больше о творящемся вокруг.

— Так слабосилки же. — Она подняла на меня взгляд. — Сил на ритуальную инициацию дара не хватает, но природу не изменить, рано или поздно инициация происходит спонтанно. Слабосилки не справляются. Итог всегда один — выжженное энергетическое ядро. Редко кто доживает до шестнадцати. Зачастую порог — двенадцать-тринадцать лет, — устало произнесла Аника, уставившись в окно совсем пустым взглядом.

Меня бросило одновременно и в жар и в холод, стоило на секунду представить, через что приходится проходить этой сильной женщине. Растить детей, учить их, заботиться о них, зная, что придется после стоять на могиле. И подозреваю, ей уже не раз пришлось это пережить.

— Неужели ничего нельзя сделать? Врачей позвать, магов? Помочь им пройти инициацию? Поделиться собственными силами? — прошептала я, больше всего боясь в этот момент, что кто-нибудь из детей услышит.

А в следующую секунду мне стало совсем нехорошо, стоило еще раз прокрутить в голове то, что я сегодня слышала от Дастина. Мальчик наверняка знал, какая судьба его ожидает. И, примерно представляя наблюдательность детей и их умение держать свои выводы при себе, я поняла, что большинство приютских, если не все, тоже в курсе.

— Это вам лучше у господина Тайля спросить, он подробнее расскажет, я в этом плохо разбираюсь. Ох, и что ж я завела этот разговор? Вы, милая, совсем пригорюнились. Это ничего, лучше короткая жизнь, чем никакая.

Аника широко улыбнулась, а меня снова в холод бросило, потому что я видела, что Аника улыбается искренне.

Действительно, какую же силу надо иметь, чтобы вот так брать себя в руки, мысленно закрываться от неизбежного подкрадывающегося горя и находить счастье в каждом живом мгновении…

— Мур-р, — на мои колени тяжело приземлился Талисман.

Кот будто почувствовал и появился очень вовремя. Я невольно улыбнулась в ответ, когда он сильно и немного болезненно боднул меня в нос, и провела по густой шерсти от ушей до кончика хвоста. Талисман сверкнул на меня глазищами и, не став вредничать и снова убегать, с удовольствием потянулся, выгнув спину крутой дугой.

Благодаря Талисману я… смогла взять себя в руки. В конце концов, Анике и детям и даже Равану во сто крат тяжелее. Они живут с трагедией, которую я только сейчас обнаружила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И хотя всех спасти невозможно…

— Какой красавец! — восхитилась Аника. — Госпожа, вы позволите?

А? О чем она?

Женщина смотрела на кота так, как могла бы смотреть маленькая девочка на долгожданного котенка. Даже Талисман, по-моему, удивился и заинтересованно приподнял морду.

— Я — да. А вот он… Талисман, ты позволишь? — хмыкнула я.

Кот благосклонно мявкнул и перелетел на колени к Анике, и она не просто расцвела от радости и удовольствия, она словно десяток лет скинула.

Вот кого нужно было назначать котоняней…

Иллюзию безмятежного чаепития нарушила давешняя Ири — девочка ворвалась без стука и с разбега.

Глава 29

Зацепившись за порог, Ири взмахнула руками, будто крыльями, сделала шаг, другой и, окончательно потеряв равновесие, растянулась на полу с тихим ойканьем. Девочка тут же завозилась. Ее падение не выглядело каким-то серьезным, но я все равно вскочила и ринулась к ней.

Ири подняла голову раньше, чем я успела ей помочь.

— Тетушка, тебя господин Тайль хочет видеть!

— Ах ты, да сколько раз тебе повторять не бегать?!

Мелкая лишь рассмеялась.

Я подхватила ее под мышки и поставила на ноги. Подол оказался порван, а коленки содраны.

— Мяу, — высказался Талисман.

— Ой, котик. Тетушка, господин Тайль ждет!

— Да…

Талисман не потрудился спрыгнуть, наоборот, перебрался тетушке на шею и улегся меховым воротником с таким видом, словно решил остаться на ее плечах жить навсегда.

Аника явно растерялась, не решаясь уйти с моим котом, да и ссадины девочки ее явно беспокоили.

— Идите, — кивнула я ей. — Я позабочусь.

— Спасибо, госпожа! — Она молитвенно сложила руки, быстро поклонилась и заторопилась на зов.

Я же, разглядывая коленки девочки, поняла, что поспешила с обещанием. Вот что я буду делать?

— Не стоит, госпожа, — заверила меня Ири и отступила на шажок.

— Стоит, еще как стоит.

Чем обработать ссадины? Вряд ли в этом мире есть перекись.

— Ири, — выдохнул появившийся в дверях Дастин.

— Угу, — кивнула я. — Проводишь?

— Конечно!

Только вот Ири с визгом попыталась удрать, и Дастин ее поймал, подхватил на руки и понес… совсем как котенка.

Знакомство с приютом, несмотря на мрачный, тягостный ореол этого места, оказалось интересным. Дети как дети — веселые, шебутные, проказливые. И это здорово!

Когда я читала о приютах времен той же викторианской Англии, воображение живо рисовало картины ужаса. Подспудно я ожидала чего-то подобного — строгости, наказаний, жесткой ломки детей. Но реальность оказалась светлой.