Мстислава Черная – Хозяйка княжеского дома (страница 23)
– Даниэль
Пусть это прекратится.
В беззвучном крике я месяцами призывал смерть и, стыдно признаться, я боялся, что смерть услышит и придëт. Я отчаянно желал жить. Не существовать куском мяса, а именно жить.
Надежды погасли, когда те, на кого я рассчитывал, оставили меня. Не все они были предатели. Кто-то уступил шантажу, кто-то оказался слишком глуп и искренне поверил, что меня лечат, кто-то наивно отправился на край света за чудесной пилюлей, кто-то боролся и сложил за меня голову. В ушах до сих пор крик Барта…
У меня не осталось ничего, кроме горечи сожалений, горечи абсолютной беспомощности и бесконечного унижения. Во снах я видел себя здоровым, и каждое пробуждение становилось пыткой.
Спать прекрасно…
Когда я не спал, самым лучшим временем было, когда обо мне забывали. Лежать в мокром и грязном, сгорая от жажды и голода, предпочтительнее купания в ледяной воде – кто бы её для меня грел? – и роли игрушки, самой настоящей ростовой куклы.
Ненавижу…
Нормальные мальчишки влюблялись в девочек-ровесниц или чуть старше, а я влюбился в магию.
Если бы я не раскачал свой дар до предела, я бы давно был мëртв и свободен от телесной тюрьмы.
Так страшно… Я не хочу умирать.
Свадьба стала очередным издевательством. Конечно, еë устроили по вполне практичным соображениям, их целый клубок, начиная от исполнения долга перед сюзереном, клятва никуда не делась, и заканчивая браком с вдовой князя, что в отсутствие других наследников сразу сделает притязание на корону легитимным.
Я заранее ненавидел невесту и не ждал ничего хорошего, а она… взяла и в первое же мгновение сразила меня прямо в сердце. Никогда не забуду – в её глазах горело сострадание и забота.
Бьянка первая, кто говорила со мной. Говорила, как с обычным человеком и часто молола языком чистую бессмыслицу, рассказывая, что видит прямо сейчас, о чëм мечтает, обещала, что я справлюсь и вновь буду здоровым. Невозможно… Порой мне хотелось назвать еë дурой, но всё равно я наслаждался каждым еë обращëнным ко мне словом.
И уж точно Бьянка не дура. Она с поразительной лëгкостью придумала, как я могу отвечать, отвечать полноценно, с помощью алфавита. Способ долгий, и я жадно жалел, что ограничен короткими фразами. Но в то же время… Бьянка поначалу казалась мне ужасно незрелой и приторно наивной. Еë упрямая вера в моë выздоровление… Иногда я начинал верить вместе с ней, а потом она убегала устраивать наш быт, и я вспоминал, кто я и где я.
Я обуза. Ярмо на её шее. Я неподъëмный груз, который она вынуждена тащить. И тащит.
Наверное… больше всего меня в ней поразило то, что она ни разу не попрекнула меня моей слабостью, только призналась, что устала, но Бьянка не жаловалась, она… словно извинялась, что не сделает для меня больше, чем в еë силах.
Если бы я мог призвать смерть, я бы… призвал, чтобы освободить от себя Бьянку. В моей смерти появился смысл, но… всё равно до безумия страшно.
Бьянка…
Наивная девочка из ниоткуда достала чёрное зеркало, что-то сделала, и полилась мелодия, под бой барабанов плакала скрипка. В руки Бьянки ла Соль не могли попасть уникальные артефакты, сокровища рода давно пуста и не хранит ничего, кроме пыли. Но артефакт был.
А потом Бьянка доста масло из молока единорога. То единственное, что действительно может меня спасти. То есть… я навсегда останусь калекой и проживу недолго, от этого никуда не деться, я понимаю и пытаюсь смириться, хотя хочется орать, что я не согласен, я хочу больше, полноценно… Однако я всё равно безумно счастлив, что пять или даже десять лет жизни я буду говорить, двигаться…
Откуда Бьянка взяла масло? Казалось, будто из воздуха, точь-в-точь как музыкальное зеркало. Я гонял мысли по кругу, пытался придумать хоть одну правдоподобную версию, но на ум ничего не шло. Нельзя же всерьёз поверить, что Бьянка замаскированная богиня, спустившаяся с Облачного града, чтобы меня спасти. Загадка взбудоражила настолько, что я почувствовал себя живым.
Не богиня, а странная неумеха. Ни один маг не будет кипятить воду как она. Чудовищный и бессмысленный расход силы – есть ведь заклинания. У меня создалось впечатление, что Бьянка не знает ни одного, а значит лечить меня для не слишком опасно. Любой, самый дурной целитель, начинает с себя, с защиты.
Я не мог допустить, чтобы Бьянка подцепила от меня "некруху", но… я в очередной раз ощутил насколько я беспомощен. Ни запрет, ни обидная провокация не подействовали. Бьянка обиделась, только вместо того, чтобы отвернуться, упëрлась ещё больше.
Жестокая насмешка судьбы…
Я поверил. Я представил, что смогу шевельнуть рукой, потом смогу садиться. Я смогу контролировать процессы в теле и сам справляться, а не ходить под себя. Я снова буду на ногах…
И смерть, которую я так долго призывал и которой больше не желал, явилась.
Оказывается, до сих пор я не знал истинного вкуса беспомощности. Бьянка успевала спрятаться в доме, но осталась со мной и сражалась за меня, пока я смотрел как праздный зритель. Неожиданно, но Бьянка справилась. Повезло, что на трущобной крысе не было хорошего амулета. Был плохой и грубого удара чистой силой он, рассчитанный отражать чары, не выдержал, сгорел. Но Крыса поднялся, и тогда я понял, что он задавит Бьянку, забьёт голыми кулаками. Моя душа разорвалась…
Романтическая чушь. Всего-то от внутреннего напряжения порвались энергетические блоки, которые сдерживали отраву и одновременно лишали меня возможности пользоваться силой.
Я остановил Крысу, и одновременно отрава хлынула по всём энергетическим каналам.
Бьянка затащила меня в дом, села рядом и разрыдалась, а я отстранённо думал, что слëзы – это хорошо, они вымывают страз, приносят облегчение, очищают. Я чувствовал бег яда по венам…
Потом Бьянка начала привычную суету…
А я всё это время умирал. Я отчëтливо ощутил, что не то что до восхода, я до заката не дотяну.
Что я мог ей ответить?!
Умолять держать меня за руку, потому что мне страшно? Я был до отвращения жалок. Я был себе омерзителен, но всё равно просил.
И Бьянка снова не упрекнула, накрыла мои пальцы ладонью и спокойной пообещала быть рядом.
Когда она меня отпустила, мне хотелось клясть еë последними словами за то что отнимает якорь, державший меня, не позволявший скатиться в безумие ужаса, и одновременно умолять вернуть ладонь. Ради её прикосновения я был готов унижаться.
Отвратительно.
Не достойное поведение для князя.
Бьянка сидела рядом, как и обещала, но… недостаточно рядом.
Я был один, когда меня поглотила беспросветная тьма, и я исчез, перестал существовать.
Интерлюдия 2
Тепло еë руки – первое, что я почувствовал. Даже не так. Это было единственное ощущение, пока я вечность балансировал между явью и небытием.
Мне было хорошо, хорошо как никогда в жизни.
Я жив?!
Осознание, что я перепутал, что я принял за смерть всего лишь глубокой лечебный сон, наведённые то ли чарами, то ли зельем, разбило хрупкое блаженство, и я проснулся.
Я дышу, чувствую лëгкий голод и чувствую подушку под головой. Бьянка рядом. Я не могу повернуться к ней, но могу скосить взгляд. И мне становится не по себе. Бьянка подтянула к дивану мягкое кресло, полусидит-полулежит, перевалиашись через подлокотник и уткнувшись носом в диван. Она спит в неудобной кривой позе… только потому что я, как последний слабак, ныл и просил держать меня за руку.
Я сдохну от стыда…
Бьянка вздрагивает, поднимает голову. Сонная растерянность медленно тает, взгляд проясняется. У неё очень красивые глаза, яркие, голубые… Бьянка ловит мой взгляд, и еë лицо озаряется внутренним светом. Расцветает улыбка. Ей удивительно идëт. Невольно хочется улыбаться в ответ. Глядя на неë, невозможно продолжать чувствовать себя ущербным. Её света хватает на двоих, хватает, чтобы заполнить зияющую дыру в моей душе.
– Доброе утро, – она крепче сжимает мои пальцы. – Как спалось? Как ты себя чувствуешь, Даниэль?
Доброе утро, Бьянка. Спал… как убитый. Выспался. Чувствую себя заново родившимся. Да, Бьянка, ты подарила мне новую жизнь, подарила мне перерождение, и я наконец верю, что выздоровление для меня возможно, я верю, что снова буду ходить, буду магом. Долго ли я протяну? Не представляю, зато уверен, что ты, Бьянка, не позволишь мне умереть слишком быстро.
Язык лежит бесполезным лоскутом, и мне остаëтся только дважды поднять взгляд.
– Тебе в вопросах самочувствия доверия нет, – фыркает она и выхватывает из воздуха чёрное зеркало.
Артефакт показывает ей моё состояние? И лекарство она всё же точно так же берёт из воздуха? Она вообще понимает, что вот так просто показывать бесценное сокровище нельзя? Бьянка, судя по движению глаз, читает.
Что же это за зеркало?!
– Ага… Знаешь, Даниэль, по сравнению с тем, что было, очень хорошо. Сейчас позавтракаем, а через час можно повторить очищение с маслом. Как я поняла, отрава… пока никуда не делась, её надо дальше вычищать. Вчерашние кубики… временно заменили блоки, которые ты сорвал, но долго эффект не продлится. Так, а вечером у нас зелье, которое треть бутылки. Хм… У меня для тебя грустная новость.
Интонация выражает скорее недовольство, чем грусть. Не похоже, что Бьянка скажет что-то по-настоящему плохое, и я оказываюсь прав.
– На завтрак чай, мёд и остатки пюре. Опять.
И в чëм грусть? Бьянке нравятся перемены блюд? Она не любит однообразие? Мне давно всë равно. Пюре своеобразное на вкус, но его можно есть без отвращения, а это уже роскошь. Даже голод может быть роскошью, когда в рот заливают помои и желудок отторгает, а тебя просто поворачивают на бок, чтобы не захлебнулся, и смеются.