Мстислава Черная – Дракон под кисточкой (страница 3)

Неприятное чувство.

От греха подальше…

Стихийные заклинания всегда давались мне тяжело, я даже провалила вступительный экзамен в училище Артефакторики, что, впрочем, к счастью.

Вместо красивого огненного шара, который я пытаюсь создать, с ладони срывается сноп безобидных искорок. Я пробую снова, а заодно вспоминаю всё, чему училась. Провалившись на артефактора, я тем не менее поступила в Академию магических искусств, куда требовались совсем другие дисциплины. Стихии на моей специальности были только на первом курсе, я кое-как сдала зачёт и, помню, очень радовалась, что в моей жизни их больше не будет. В результате без практики я скатилась к нулю.

Я не сдаюсь, продолжаю пробовать, и отклик приходит – ладонь окутывает жар, в пальцах появляется дрожь. Я концентрируюсь, представляю, как вверх взметнётся язычок пламени, и с четвёртой попылки мне удаётся разжечь полноценный огонь.

Повинуясь моему желанию, красно-оранжевый шар размером с яблоко стремительно расширяется настолько, что карта легко погрузится целиком. Вспыхивает она моментально – огонь съедает карту от краёв к центру, траурная кайма обугливающегося края стремительно сужается, и мне вдруг мерещится, что в сердцевине огненного шара появляется нить золотого света. Всего лишь преломление лучей и игра воображения, но по спине пробегает холодок.

Мне начинает казаться, что пространство искажается.

Чушь, но я поспешно хлопаю в ладоши, чтобы потушить огненный шар, однако пламя не гаснет, а напротив заполняет собой всё пространство от пола до потолка, золотая нить теперь видна отчётливо. Натянутая как струна, она лопается с оглушительным звоном, и в пламени появляются очертания мужской фигуры.

Я отступаю на шаг.

Глаза видят, как пламя исчезает и оставляет после себя подтянутого шатена выше меня ростом, а в голове пусто-пусто. Белая рубашка небрежно застёгнута на пару жемчужных пуговиц, полы чуть расходятся, и виден рельеф скульптурных мышц. Воображение мигом дорисовывает всё, что скрыто тканью.

Видение похоже на сон, и разум отказывается признавать реальность чудесного явления, и ничего кроме очень глупого, но при этом очень искреннего вопроса, на ум не приходит – а можно этот незваный незнакомец будет моим натурщиком?!

Контраст белоснежной рубашки и загара нежно оливкового тона только распаляет воображение, и я невольно опускаю взгляд. На незнакомце чёрные брюки с новомодными стрелками, обуви нет, и я могу оценить, что незнакомец любитель мужского маникюра – ногти подпилены аккуратнее, чем мои.

– Иллюзия? – удивляюсь я.

Он слишком хорош, чтобы быть настоящим.

Возможно, Лил всё же пошутила – запечатать в предмет картинку, которая раскроется при его повреждении, не так уж и сложно. Я таким на первом курсе Академии баловалась – продавала иллюзорные фейерверки, которые можно безопасно пускать в помещении.

Вот если бы красавчик ещё и станцевал под музыку…

Ладно, я готова простить Лил. Я протягиваю руку, чтобы лопнуть иллюзию как мыльный пузырь, только вот ноготь не проходит сквозь образ, он упирается незнакомцу… в пупок.

Лёгкое недоумение на лице мужчины сменяется гневом, на коже проступает золотистый узор чешуек, точь-в-точь как на рубашке карты. Так передо мной не человек, а дракон?!

Настоящий…

Мне становится не по себе. Наблюдать драконов я предпочитаю на расстоянии, а лучше в книжках про них читать.

И в натурщики ко мне идти не надо, по памяти напишу.

– Ты смелая, – шипит дракон, в его низком голосе рокочет угроза закипающего вулкана, но я стараюсь подавить страх и держать себя в руках.

– По какому праву вы вторглись в мой дом? – я отступаю на шаг и, насколько хватает моего артистизма, демонстрирую ярое негодование.

Очевидно, что дело в сожжёной карте, но лучше быть первой, кто выскажет претензии – есть шанс, что дракон услышит и задумается, а обвинит во всех грехах и отправит в подвалы тайной канцелярии ждать справедливого разбирательства.

Не хочу в тюрьму.

– Вторгся? – удивляется дракон. – По какому праву ты меня похитила!

– Хо? Какое похищение, лорд? Вы где-то видите клетку? Зато я вижу расстёгнутые пуговицы вашей одежды и не понимаю ваших намерений. В любом случае, если вы считаете ваше нахождение здесь недоразумением, почему бы вам не покинуть мой дом? Через дверь, через окно, порталом, любым удобным для вас способом?

Я не перегнула?

Золотые чешуйки тонут в коже, вновь становятся невидимыми, дракон успокаивается.

Мне кажется, он вслушивается в магическое эхо?

Определённо, вслушивается – он по-хозяйски осматривается, задерживает взгляд на стеллаже с красками, шлёпает босыми ногами по полу, обходит мастерскую и останавливается перед портретом лорда Гейвена. Мне осталось закрепить краски финишным слоем, и можно передавать работу заказчику.

– Так ты художница? Ты нещадно польстила старику.

Возраст понятие относительное, особенно, когда ты достаточно богат, чтобы поддерживать себя лучшими эликсирами и… нетрадиционными методами.

– Я верю, что смысл искусства не в том, чтобы повторить внешность черта в черту, а в том, чтобы раскрыть душу человека. Лорд Гейвен человек чести и достоинства, и эти качества портрет передаёт.

– Пустые отговорки.

Зря он так.

Я не льщу заказчикам, я показываю им их красоту, и случается чудо. Месяца не пройдёт, как лорд Гейвен скинет десяток лет, его спина выпрямится, плечи сами собой развернутся, здоровье улучшится, во взгляде прибавится жизни и силы. Именно поэтому очередь ко мне на год вперёд, именно поэтому мне платят – не за портрет, а за преображение.

Впрочем, я не намерена спорить и что-то доказывать.

– Как скажете, лорд. Позвольте, я вас провожу?

Дракон словно не слышит, он идёт от портрета к портрету, и почему-то гораздо больше внимания уделяет эскизам и наброскам. Он как будто искренне интересуется. Но ведь он только что сказал, что портреты из-под моей кисти ему не нравятся!

Я начинаю раздражаться.

Да, он дракон, высокий лорд, а я дочь побочной ветви разорившегося рода, лишь на ступеньку выше, чем простолюдины, однако его величество император гарантирует защиту всем своим подданным, кем бы они ни были, хоть представителями древней как мир магической династии, хоть потомственными свинопасами.

Только вот обстоятельства слишком щекотливые, чтобы я настаивала.

А что если… Лил пыталась не судьбу обмануть, а подставить меня? Эта версия больше похоже на правду, и интерес дракона к моим картинам получает логичное объяснение – он ищет сходство в художественном стиле между картинами моей кисти и работами автора злополучной гадальной карты.

Хотя нет, нелогично. Дракон ведь ничего не знает про карту, он появился, когда я её уничтожила.

– Это всё? – сухо спрашивает лорд.

– У меня есть и другие работы, в том числе и проданные. Лорд, мне будет проще ответить, если вы уточните, что именно вы хотите увидеть.

– Художница, покажи мне всё, что у тебя есть, связанное с гадальными картами.

Что?!

Он знает?

Лил, зараза, во что ты меня втравила?!

– Эм…

– Даже не пытайся врать, художница. Я выясню, почему ты скрыла следы, но прямо сейчас тебя выдало выражение твоего лица.

– Я никогда не рисовала карт, лорд.

– Всё-таки ты смелая. Или глупая?

– Не знаю, лорд, зато знаю, что глухота лишает шанса услышать истину. Я никогда не рисовала карт, но накануне вашего появления карта “Двойка кубков” действительно была в этой мастерской.

– Продолжай, – он склоняет голову к плечу и вроде бы поощряет улыбкой, только она похожа на оскал.

Мне не по себе от злого сверлящего взгляда.

Кажется, что лорд заранее решил не верить.

– Для полноты рассказа позволю себе начать немного издалека. Сегодня я встречалась с приятельницами, но так сложилось, что я ушла первой. На улице меня догнала Лил, девушка, с которой я почти не знакома, её можно назвать приятельницей приятельницы. Она предложила посетить северную прорицательницу, принимавшую в Жреческом переулке. Я отказалась. Я не знаю, была ли Лил у гадалки. Когда я вышла из салона “Рефлексио Регаль”, Лил поджидала меня у входа. Она довольно грубо заглянула в пакет, и в тот момент я не придала этому значения. Я вернулась домой и обнаружила в пакете карту.

– Художница, ты ведь понимаешь, что твою историю легко проверить? Если приятельница твоей приятельницы окажется воображаемой…

– Как насчёт того, чтобы прямо сейчас поехать знакомиться с Лил? – мне всё равно, под каким предлогом он покинет мой дом.

Надеяться, что наше общение на этом закончится, было бы слишком наивно. Видимо, мне придётся ответить на вопросы следователя, и хорошо, если следователя, а не дознавателя из тайной канцелярии.

– Прямо сейчас отдай мне карту, художница, и я забуду о твоём существовании.

О, всего лишь?