Мстислав Коган – Загадка башни (страница 61)

Внизу тоже никого не оказалось. Лишь давно догоревшие масляные лампадки, куча разбросанных по длинному столу тарелок, в которых всё ещё виднелись засохшие остатки пищи и гусиные кости. На полу валялись с полдюжины пустых бутылок и множество глиняных черепков от разбитой посуды. Возле стены возвышалась живописная композиция из парочки сломаных стульев и одного перевёрнутого подсвечника. Спёртый, душный воздух, пропах вином и потом. Пирушка в честь победы удалась на славу.

Убирать её последствия никто не собирался. Все спали беспробудным сном. Впрочем, оно и неудивительно. Я сам вчера вытряс с Бернарда выходной для ребят. Чтобы они смогли немного прийти в себя и отдохнуть. В конце-концов они это заслужили. Вот парни и отрывались на полную катушку. Со стороны казарм доносился тяжелый, многоголосый храп.

— Как думаешь, сенешаль будет высказывать нам за вчерашнее? — поинтересовалась Айлин.

— За пирушку? Или за то, что мы устроили в логове бандитов и городке?

— Второе, — коротко бросила девушка, — Может и вовсе потребует компенсацию или что у них тут по закону полагается за такое самоуправство?

Я невольно пожал плечами и усмехнулся.

— Ну пусть попробует.

— Думаешь, кишка тонка? — похоже Айлин не на шутку встревожилась. Её можно было понять. Сейчас, когда парни спят беспробудным сном и не ждут опасности — идеальный момент, чтобы взять нас за мягкое место. И регалии королевских послов нас вряд-ли спасут. В такой глухомани они не имеют никакого веса. Вот только после вчерашнего побоища сенешаль нуждался в наших услугах больше, чем когда либо, так что я не ждал от него опасности.

— Думаю, что он сам виноват в том, что завязал этот гордиев узел, допустив бандитов на свою территорию и сделав их своими подручными. А после того, как от их рук пострадали наши ребята — у нас появилось полное моральное право разрубить его к херам собачьим, не разбираясь кто прав, а кто виноват.

— Хорошо бы, он думал так же, — девушка зябко поёжилась. В ответ я лишь покачал головой.

— Если он думает иначе, то это его проблемы.

Во дворе замка тоже было пусто. Лишь на стенах виднелись крохотные фигурки дозорных, да у его ворот влажная от дождя земля была взрыта десятками копыт. Похоже, не так давно крепость покинул крупный конный отряд.

На чистом небе всё ещё были видны блестящие искорки звёзд. Они медленно тонули в мягком свете разгорающейся зари. На траве появлялись крошечные хрусталики первой росы. Дул прохладный, едва ощутимый ветерок, не подпуская к крепости тяжелый дух, идущий с болот. Утро выглядело почти безмятежным. Только столбы жирного чёрного дыма, поднимавшиеся далеко на северо-востоке портили идиллическую картину.

— Сенешаль ожидает вас, — возле входа в донжон, нас встретил тот самый солдат, которого я чуть было не зашиб шкатулкой. В его голосе причудливо переплелись испуганные и извиняющиеся нотки. Он словно бы говорил, я мол вообще тут ни при чём — служба такая.

Я кивнул ему, мысленно подавив желание всё-таки врезать засранцу. Служба, конечно, службой, но ты же, похотливый говнюк, стоял и бессовестно пялился на нас, вместо того, чтобы закрыть дверь, отвернуться или хотя-бы прикрыть глаза. Сомневаюсь, что сенешаль и это тебе приказал. Ладно, хер с тобой. Живи пока. Только на глаза мне постарайся больше не попадаться, а то ведь могу и не сдержаться ненароком.

Лестницу на этот раз преодолели быстро. Контузия, полученная в схватке с нежитью меня уже почти не мучила. Вместе с ней куда-то на дальний план отошли и приступы ПТСР, периодически накрывавшие меня при скрипе очередной двери. Хотелось бы верить, что они исчезли насовсем, вот только сознание мягко, но настойчиво подсказывало — такие вещи никогда не проходят бесследно.

В небольшой комнатке сенешаля царил полумрак. Свечи давно уже догорели и свет проникал лишь через узенькое окошко. Перед ним, заложив руки за спину, стоял сенешаль. Стоял и смотрел на те самые столбы дыма, поднимавшиеся над чёрной кромкой далёкого леса. За столом же расположился барон. Судя по его невыспавшемуся и раздражённому виду, он тоже не понимал, на кой его сюда притащили в такую рань. Мы с Айлин зашли и сели рядом с ним, не дожидаясь приглашения или разрешения хозяина крепости. В комнате повисло напряженное молчание.

Барон вопрошающе посмотрел на меня. В ответ я лишь молча пожал плечами и указал взглядом на генерала. Корвин продолжал стоять неподвижно, неотрывно глядя в окно. Его пальцы нервно теребили рукав синего бархатного дублета, с вышитой на нём эмблемой королевских войск.

— Теперь я вижу, как именно вы решаете проблемы, — наконец бросил он. В голосе сенешаля звучали усталость и раздражение.

— Быстро, эффективно и радикально, — пожал плечами я.

— Обязательно было всё это устраивать? — сенешаль повернулся ко мне и встретился со мной взглядом. Я не стал его отводить.

— Что именно? Зачистку логова бандитов? Охрану гражданских на обратном пути? Передачу их горожанам? — начал было я, но барон меня перебил.

— Так, — он грохнул кулаком по столу, — Как королевский посол, я требую объяснить, что тут, сворм меня задери происходит и какие есть претензии к командиру моей охраны?

— Этот ху… — в голосе сенешаля сквозило ничем не прикрытое раздражение. Однако он тут же осёкся, подавив эмоции и перешёл на более официальный тон, — Командир вашей охраны ввалился в дом уважаемого в этих краях человека, убил его, перебил всех его приближенных, а их головы водрузил на колья частокола.

— Уважаемого человека звали Коготь, — пояснил я, — Когда мы сюда только прибыли, вы сами его представили нам, как местного бандита, справиться с которым у вас якобы не хватает сил. Теперь вот, видишь, выясняется, что это не бандит, а уважаемый человек. На то, что ребята этого уважаемого человека убили одного моего бойца и искалечили второго, мы, конечно же закрываем глаза. На то, что они открыто терроризировали местное население не гнушаясь убивать женщин, детей, стариков и прочих, кто был не в состоянии дать отпор, а потом смеха и устрашения ради, надевали их отрубленные колья на те самые копья.

Генерал открыл было рот, но Айлин, почувствовав к чему идёт дело опередила его. Над ладонью девушки тут же начал сплетаться клубок из крошечных огненных нитей. Это был даже не намёк. Это была прямая угроза. И она сработала. Заставила сенешаля заткнуться ещё до того, как он открыл было рот. Я мысленно похвалил девушку за сообразительность и продолжил мысль.

— Перед тем, как мы с ним расправились, Коготь рассказал нам немало интересных вещей. Например то, что он фактически работал сборщиком налогов для нашего многоуважаемого сенешаля. Корвину нужно было много денег, но он не хотел трясти их с города напрямую, нанося себе репутационный ущерб. И тут, о чудо, подвернулся человек, которому наплевать на собственную репутацию. А потом и другой, стоявший во главе города, который сдавал бандитам любого, кто может оказать мало-мальское сопротивление. В итоге все получали свою мзду. Сенешаль, закрывая глаза на деяния бандитов и забирая себе большую часть отнятого у горожан, сам Коготь, придерживая часть мзды для соей банды и Губернатор, за помощь в подавлении мятежных настроений. Только горожане сидели в глубокой жопе и каждый день тряслись от страха за свою жизнь. Хороший уважаемый человек, правда?

Барон мрачно ухмыльнулся. Перевёл взгляд на генерала. И задал тот вопрос, который давно вертелся у нас всех на языке.

— И в чём он не прав?

— В том, что до вашего прихода у нас тут сохранялся пускай и хрупкий, но всё-таки баланс сил, — отрезал генерал, — Да, бандиты были далеко не святыми. Да, они порой перегибали палку. Но они же охраняли город от нечисти, бродившей по лесам. И освобождали от лишней работы моих людей, которые мне были нужны, чтобы бороться с дрянью, регулярно выползающей из урочища. А теперь всё похерилось из-за одного убитого наёмника.

— Всё похерилось гораздо раньше, — возразил я, — В тот момент, когда вместо того, чтобы взять город под свой контроль и получить ресурсную и вербовочную базу для собственной армии, ты отдал его на разграбление бандитам, чтобы их руками набивать собственные карманы. А теперь пытаешься переложить на нас груз своих же ошибок. Вернее — своей же жадности.

— Сегодня ночью в городе сгорело восемь домов, — голос сенешаля был показушно спокоен. Но несмотря на это, в нём с легкостью угадывались злость и намеренная издёвка, — Убито более сорока человек. Губернатора забили молотильным цепом. Его жену изнасиловали и придушили в его же собственном доме. Детей, которым и десяти лет ещё не было, утопили в выгребной яме. То же самое произошло почти со всеми теми пленными, которых вы привели в Новый Гронесбург. Толпа просто разорвала их на куски. Тех самых женщин и детей, за которых вы, сука, так переживали. Сложно было их привести сюда, в замок? Обязательно нужно было устраивать ночь длинных ножей? Делать так, чтобы сосед шёл войной на соседа? Если бы не мои парни, подоспевшие вовремя, они бы все друг друга перерезали.

— Во-первых, кто тебе сказал, что мы переживаем за город? — ухмыльнулся я, — Я лишь просто описал реальную расстановку сил в округе. Банда Когтя поплатилась не за террор, насаждаемый в Новом Гронесбурге. Она поплатилась за убийство моего человека. Мне надо было пощадить их за такую наглость? Может быть написать тебе, как временному правителю этих земель, прошение о том, чтобы наказать его за беспредел? Ещё одно к тысячам тех, которые ты проигнорировал до нашего появления? Что же до города, люди там сами выбрали свою участь. Я не заставлял их убивать родичей банды. Более того, призвал проявить к ним милосердие, отдельно подчеркнув, что женщины и дети в убийствах участия не принимали. Но горожане решили иначе. В любом случае — это их конфликт, так что не мне их за него судить.