Мстислав Коган – Загадка башни (страница 55)

— Сейчас идите по домам. Заприте двери и ставни. Нос на улицу до утра не показывайте. Ночка будет громкой и, вероятно, кровавой. В драку не полезете — останетесь живы, — я на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, потом всё-же добавил, — Утром оповестите всех, чтоб не совались на старый хутор. Кроме собственной смерти от когтей трупоедов они там ничего не найдут — мы уже вынесли всё, что не было прибито к полу. Всё, свободны.

Люди ещё несколько секунд стояли, молча взирая на меня. Затем повернулись и принялись растворяться в серых сумерках ближайших проулков. Никто не проронил ни слова. Ко мне подошёл капитан. Я и его наградил коротким, но выразительным взглядом.

— Родственникам тех, кого мои парни прикончили в корчме город заплатит из своей казны, — бросил я ему, — Надо полагать, после Губернатора ты второй человек в городе. Так что проследишь за этим. Нет — тогда мы вернёмся и проследим сами. Это будет вашей платой за равнодушие, которое вы проявили к моему человеку.

Капитан кивнул. Помедлил немного, а затем указал на вторую группу женщин и детей, плетущихся за повозками и спросил.

— А с этими вы что будете делать?

— С родичами банды Когтя? Ничего, — я равнодушно пожал плечами, — Отдадим вам. Сами решите, пощадить их или сводить счёты.

— Может начаться драка, — капитан встопорщил усы и покрепче сжал древко своего копья, — Наверное лучше…

— Может, — я его перебил, — И тут уже зависит от тебя и твоих людей, чем именно она закончится. Ты доверяешь своим людям? Поразмышляй над этим вопросом, пока есть время.

Капитан тихо выругался себе под нос. Похоже, он уже знал ответ. Впрочем, он же сам в этом и виноват. Сознательно или нет, но довёл ополчение до состояния, когда оно даже бандитам не может дать сдачи.

Я махнул рукой, и отряд неторопливо двинулся дальше. Городская площадь уже виднелась в отдалении. По пути нам попалось несколько человек. Женщина с ребёнком, которые тут же скрылись в ближайшем проулке. И несколько крепких мужиков, направлявшихся туда же, куда и мы. Один из них тащил в руках топор для рубки дров. Другой — большие двузубые вилы. Третий — внушительных размеров цеп, которым молотят зерно. Мужики чувствовали, что намечается какая-то серьёзная заварушка и не собирались её пропускать. Мои же ребята при виде этой «воинственной» троицы в голос заржали.

— О, посмотри, ещё одни вояки херовы, — гоготнул Остин, — Вы куда это намылились, а?

— На войну поди собрались, — хмыкнул Ивар, — Да вот только припозднились самую малость.

— Если б вы так с бантитами дрались, как со своими собираетесь, мы бы может и вовсе бы не понадобились, — прогудел Ольрих.

Один из мужиков что-то невнятно буркнул в ответ, и вся троица заметно ускорилась. Вслед им летели насмешки и улюлюканья моих солдат. Я не стал их одёргивать. Пусть парни развлекаются. Тем более, что их слова более чем справедливы.

До площади оставалось метров пятьдесят, когда я снова остановил отряд.

— Хавель, подойди сюда. Ларс, ты со своей десяткой тоже.

Бойцы поравнялись с головой колонны и выжидающе уставились на меня. Я кивнул охотнику.

— Возьмите свободные мешки из телег. Хавель, покажешь ребятам, где находится дом губернатора. Действуйте так же, как и в логове Когтя.

— Берём всё, что можем утащить? — хищно оскалился Ларс.

— Именно, — кивнул я, — Ежели домочадцы попытаются сопротивляться, разрешаю дать им по морде. Но убивать не нужно. Уяснили?

— Так точно, товарищ командир, — кивнул десятник.

— Приступайте.

Бойцы неторопливо направились к одному из фургонов и принялись вытаскивать из него пустые тканевые мешки. Ко мне снова подошёл капитан стражи.

— Это ж грабёж посередь бела дня! — мужик возмущённо встопорщил усы, — Вы не можете просто так взять и…

— Попробуешь нам помешать? — я смерил его испытующим взглядом. Капитан невольно отступил на шаг назад и слегка съёжился. Рядом со мной ему было не по себе. Оно, впрочем и правильно.

— Нет, но ведь я обязан…

— Обязан ты был защищать горожан от произвола бандитов. Да вот что-то вышла накладочка, — я ухмыльнулся, немного помолчал и добавил, — Но если тебе так будет спокойнее, считай это компенсацией за нашего погибшего товарища.

— Мы же уже…

— Что «уже»? Что вы блять «уже»⁈ — несмотря на усталость, я начал понемногу закипать. Рука сама собой потянулась к ножнам, — Нападение произошло в городе. На ввереной тебе территории. И ни одна сука, включая твоих стражников не помогла моему раненому бойцу, когда его товарищ просил о помощи! Его можно было спасти, но из-за вас уёбков он истёк кровью! И хуй знает, выкарабкается ли в второй. Так что закрой свой поганый рот и благодари всех богов за то, что в качестве компенсации мы забираем себе лишь добро вашего губернатора. Могли ведь и кровью взять долг, сравняв с землёй весь этот проклятый город!

Капитан что-то невнятно буркнул себе под нос и отошёл. Может ему и было что мне возразить, но он попросту боялся это сделать. И правильно. Я ведь могу и передумать, спросив, например с него, какого хера вся стража во время поножовщины смотрела в другую сторону.

Караван неспешно подполз к главной площади. Там уже собралась большая, волнующаяся толпа. В основном мужики. Некоторые в руках сжимали простое крестьянское оружие, вроде ножей, топоров или вил. У других оружия не наблюдалось, но судя по выражению лиц они были чем-то очень сильно встревожены. Баб и детей на видно не было. Их благоразумно разогнали по домам.

Посреди площади возвышался помост. На нём стоял одутловатый человек в богатых одеждах. Длинный пурпурный кафтан, с серебряными пуговицами, с трудом сдерживающими натиск массивного живота, чёрный берет с белым пером какой-то птицы, несколько колец с камнями, перетягивающими пухлые пальцы. Это был «губернатор».

При виде колец в голове промелькнула весёлая мысль, а на губы сама собой заползла мрачная ухмылка. А не прихватить ли нам и эту бижутерию? Стоить она должна немало. А будет сопротивляться — просто срежем вместе с пальцами. Но я тут же себя одёрнул. Мы и так уже взяли достаточно богатую добычу. Не стоит устраивать для толпы кровавое представление, увеча человека. Она и без того сама прекрасно с этим справиться, когда откроется правда.

Человек на помосте толкал какую-то речь. Я дал знак своим людям остановиться, пока мы ещё не вышли с улицы, а сам стал прислушиваться. Слова трудно было разобрать из-за гомона толпы.

— Люди! Не верьте этим проходимцам! — обращался к толпе губернатор. В его голосе легко угадывался плохо скрываемый страх, — Служители церкви были правы. Они прибыли в наши края, чтобы посеять смуту! А когда её ростки взойдут, вдоволь напиться нашей крови! Они уже убили пятерых наших соотечественников. И если расправятся с бандой Когтя следующими будем мы!

— Это ты так за нас распереживался, что мы тебя аж у северных ворот изловили? — возмущённо крикнул один мужик из толпы.

— С мешком полным монет! — добавил второй.

Толпа неодобрительно загудела. Симпатии были явно не на стороне губернатора. Впрочем, нашлись и те, кто встали за его спиной. С видами, молотилами и топорами наперевес. Теперь, когда банда Когтя была мертва, ужас, посеянный ей, начал улетучиваться. Но никуда не делись злоба и обиды оставленные горожанам на память. Мысль о мести зрела у них слишком долго, и теперь, когда страх исчез, требовала своего воплощения. Толпе требовался козёл отпущения.

— Я лишь хотел договориться с церковниками. Эти упыри уже околдовали сенешаля. Взяли его в оборот и используют, как персональную марионетку? Вы хотите дождаться, когда эти чудовища придут и за вами? За вашими детьми? Мы не можем защититься от них! От их чар! И в этих краях никто не сумеет им противостоять, кроме служителей церкви. Я хотел купить всем вам защиту!

— Отон дело говорит! — выкрикнул кто-то из толпы, — Если уж банда с ними не сдюжила, то мы и подавно!

— Надо храмовников звать! — вторил другой, — С бандитами хоть договориться можно было. Откупиться! А как ты откупишься от упыря, что захотел твоей крови⁈

— Я сам видел, как их главный её упырица эта лакала, пока главный вурдалак губернатора запугать пытался! — крикнул третий.

— Вот ведь брехун! — возмутилась Айлин, поправляя сбившиеся волосы, — Меня даже в корчме тогда не было!

— Тише, — шикнул на неё я, — Дай послушать. Интересно, чем кончится.

— А как по мне, самое время вмешаться, — возразил Бернард, поравнявшись с нами, — Пока толпа не вошла в боевой раж и не пришлось утихомиривать её, проливая кровь.

Я жестом велел ему замолчать и вновь принялся прислушиваться к тому, что происходило на площади. Тянуть с появлением и правда не стоило, но лучше бы это сделать в подходящий момент и с таким опломбом, чтоб у всех, кого храмовники успели настроить против нас, отпало всяческое желание враждовать с нами.

— А зачем нам вообще с ними дюжить? — возмутились с другого конца площади, — Они зла нам не делали, до тех пор пока не убили их человека. И мыслится мне, делать не будут, ежели мы сами их, значица, не справонцируем!

— Верно! — поддакнул ему другой, — Вы сами не помогли нуждающемуся в беде. Сами нарушили все законы гостеприимства, а теперь скулите, что к вам пришли с мечом!

— Радоваться бы надо, что не пожгли ничего! — поддакнул второй.