Мстислав Коган – Тени Деймона: Шаг в неизвестность (страница 104)

Их не осталось даже чтобы удивиться тому, как два небоскреба вдруг вырвались из земли и с глухим грохотом медленно прошли перед нами, как будто бы были окончаниями чьих-то ног. Пересекли проспект, глухо стуча крышами и скрежеща металлом и, расталкивая соседние небоскребы в разные стороны, медленно побрели дальше. Все, за исключением Рейна, проводили их мутными, бессмысленным взглядами.

Затем пошел дождь. Пошел в небо. Вода просачивалась сквозь каменную плитку, собираясь в лужи, а затем небольшими мутными ручейками растекались по сухой тротуарной плитке. Спустя мгновение ее поверхность снова высыхала, а вода превращалась в небольшие полупрозрачные шарики, неспешно улетавшие куда-то вверх.

— Не могу… Не могу больше… — тихо простонал Дейм, неуклюже закидывая руку за спину. — Голос… Не могу ответить. Не могу… — в этот момент его рука схватилась за винтовку и отстегнула ее от магнитного крепления. — Надо ответить, надо сказать…

Боец медленно, дрожащими руками выставил ее перед собой, направив дуло прямо в визор собственного шлема. Кажется, он собирался за… убить. Освободиться. Чтобы сказать. Голосу? Нет. Он неправ. Голосам. Их множество. И они звучат. Каждый дом, каждое окно тихо шепчет на каком-то странном, причудливом языке. И цифры. Почему-то есть цифры. Один, один, два, три, пять, восемь… На нашем. Людском. Почему? Надо…

В этот момент повернулся Рейн. Он, моментально оценив ситуацию, рванулся вперед, оттолкнув проводника в сторону, и со всего разгона врезался в Дейма, выбив винтовку у него из рук. Завороженный голосами боец упал на землю и больше не двигался. Брат шутника поднял с земли винтовку и взял ее в руки.

— Н-надо… Нн-адо помочь, — неуверенно, заикаясь протянул Нейт. Он медленной деревянной походкой подошел к лежащему на земле парню и склонился над ним. Руки в черных кожаных перчатках легли на бронестекло шлема, под которым скрывалось бледное перекошенное лицо бойца.

Мгновение… Другое… Третье… Капли дождя продолжали тихо улетать вверх, растворяясь в зеленой дымке. А может час? Два? Не знаю. День… Неделя… Голоса постепенно становятся громче, заглушая противный писк. Они текут. Пронизывают серебристыми потоками все пространство. Сталь и бетон, раскачивающихся на ветру небоскребов, водяную пыль, висящую в воздухе, нас.

Нейт закашлялся и согнулся пополам, чуть не рухнув на землю. Изо рта на асфальт у него тут же потекла черная слизь. Или это была кровь? Не знаю. Но она тоже говорила. Шептала тысячей тихих голосов, записывая на подкорку мозга бессмысленные и в то же время понятные и до боли знакомые связки мыслей… Слов… Знаний.

Дейм зашевелился, встал, и чуть прояснившимся взором окинул окрестности. Затем посмотрел на блюющего кровью проводника, что-то нечленораздельно промычал и уставился куда-то вдаль.

Рейн, не говоря ни слова, поднял Нейта на ноги, встряхнул его, спросил не нужна ли помощь, на что в ответ получил невнятное бормотание, в котором все же угадывался отказ, и мы медленно двинулись дальше.

Голоса с каждой минутой становились настойчивее. Теперь я отчетливо видел, что они лились, тянулись к моей голове из подмигивающих черных провалов окон. А те… Были будто живые. То закрывались, то открывались, словно живые глаза. Черные бездонные глаза. У некоторых веки срастались, образовывая монолитную стальную поверхность, другие наоборот, расширялись, обнажая маслянисто-поблескивающее нутро.

Затем была площадь с извивающимся фонтаном. Его каменный бортик, некогда бывший круглым, теперь вытянулся в длинную серо-зеленую змею с небольшим углублением по центру. Вытянулся и неспешно ползал по кругу, то и дело вертя неким подобием каменной головы, безглазой и безротой, в разные стороны. На нас существо не обратило никакого внимания. Лишь на мгновение остановилось, чуть раскрыв свою спину и выпустив новую порцию серебристо-желтых голосов, которые в следующее мгновение окутали нас. Они пронизывали тело насквозь, проникали в самые отдаленные уголки воспоминаний. А еще сладко пахли. Их запах напоминал духи Ани. Ани… Кто это? Какое-то существо. Близкое мне. Но не тут. В другой жизни. Теперь есть лишь голоса. Они — самое ценное. Надо запоминать их. Записывать. Чтобы потом воспроизводить. Но нет. Не получается. Места не хватит. Надо очиститься. Забыть… Чтобы ответить. Очистить… Дагор… Воспоминания начинали проноситься перед глазами, медленно растворяясь в сером небытии. Голова трещала, неохотно отдавая их, но холодные цепкие пальцы голосов вырывали некогда образы с кусками серого, кровоточащего мяса. Все ради освобождения.

Перед глазами снова всплыло знакомое лицо. Женское. Кажется когда-то я знал её имя. А мозг отчаянно хватался за это воспоминание, не желая его отдавать. Постепенно картинка становилась все четче… Вокруг женщины… девушки возникал какой-то до боли знакомый бар с пухлым и немного косоглазым барменом.

— Извини, это я виновата, — внезапно сказала девушка, отведя взгляд в сторону. — Пришлось полностью прочистить память твоего импланта. Эти Директоратские шавки успели запустить к тебе вирус-шпион, который выдал бы…

Картинка начала таять, медленно, неотвратимо растворяясь в серо-зеленом мареве, окутывавшем пустынную улицу. Растекаться между мрачными силуэтами небоскребов, которые словно деревья на холодном осеннем ветру, качались из стороны в сторону. Я не хотел отпускать это воспоминание. Не хотел забывать… ее? Кого? Кажется… звали ее Ани… Да, вроде Ани.

Я отчаянно зацепился за это воспоминание, но оно продолжало медленно растворяться. Ускальзывать в небытие. И тут меня разобрала злость. Отчаянная, веселая злость. Суки! Я не отдам вам свою личность. И не дам в ней копаться, как не дал нашему проводнику. Идите в жопу и засуньте свои голоса себе в пасти, глаза, да, Дагор, куда хотите.

Злость немножко отрезвила. Прояснила мысли. А в глубине что-то неспешно заворочалось. Тело медленно наливалось каким-то странным теплом, а в груди и ладонях рук начали набухать сгустки голубовато-белого света. Они соединялись друг с другом тонкими, едва заметными нитями, по которым текла энергия. От большего к меньшим. От груди к рукам. Мгновение… Другое… Третье… А может минута? Или год? Не знаю. Но голоса смолкли и напряглись, все плотнее окутывая нас. Затягивая в свою паутину.

А в следующее мгновение произошел взрыв. Сгустки света, набухавшие у меня в руках и уже ощутимо обжигавшие ладони, лопнули. Лопнули, и залили своим содержимым всю округу, разметав по сторонам ядовитый зеленый туман, разорвав паутину голосов, куски которых просто сгорали в яркой всепоглощающей вспышке и ослепив нас.

— Шеф… — голос раздался откуда-то сверху. А перед глазами почему-то маячила серая потрескавшаяся каменная плитка.

— Порядок, — ответил я поднимаясь. В голове прояснилось. Она, конечно, раскалывалась и противно ныла, а в ушах до сих пор стоял легкий звон, но никаких голосов уже не было. Да и воспоминания… Остались вроде как на месте. Только из носа стекала солоноватая горячая струйка. — Теперь порядок.

Рейн помог мне подняться и скептически оглядел.

— Выглядишь, конечно, хреново, но получше вот этих, пускающих слюни, — он указал на Эдриха и Дейма, которые в ответ лишь тупо уставились на него. У шутника с отвисшей губы стекала тонкая ниточка слюны. Проводник стоял неподалеку, тяжело опираясь на свой посох-трубу. Видок у него был паршивый, но взгляд все еще не потерял осмысленность.

Я огляделся по сторонам. Мы стояли посреди широкого проспекта, окруженного с двух сторон однообразными серыми небоскребами. Самыми обычными. Ни глаз-окон, ни крыши, ни фундамента, скрывающегося в мутной серо-зеленой вышине. Небо было чистое и с него на нас светило бледное солнце.

— Кажись, меня отпустило, — бросил я, на всякий случай помотав головой.

— Это радует, — вяло улыбнулся Рейн. — Хотя бы будет кому помочь мне. А то тут один уже чуть не застрелился.

— Я видел.

— И ничего не сделал? — удивленно поднял бровь Реин.

— Тогда мне это казалось неважным, — задумчиво протянул я, пытаясь вспомнить свои ощущения. — Да и все остальное тоже. Меня вообще как будто не было. И в то же время я был.

— Может вы потом… поделитесь впечатлениями, — прохрипел Нейт, выплевывая на мостовую еще один сгусток крови. — Они, — он кивнул на пускающих слюни парней, — совсем скоро превратятся в овощи. У меня почти не осталось сил, чтобы… помочь им. Надо спешить, пока и за мной… не явились.

Тут проводник был прав. И нам ничего не оставалось, кроме как последовать его совету. Или просьбе.

Двигались медленно. Дейм то и дело останавливался, проверяя дорогу камнями. Чутья проводника у него не было, потому парень постоянно перестраховывался. Я же, пропустив чуть вперед Нейта, тащил за собой остальных ребят. Воли у них своей уже не было, но переставлять ногами они все еще были способны. Ну и хорошо. Потому что двоих пятисоткилограммовых бойцов не поднимет ни один костюм.

Мозголом все еще пытался давить на голову, но каждый раз, как его натиск усиливался, я вспоминал ту веселую злость, которая совсем недавно привела к… К чему? Дагор его разберет. Но навязчивые мысли и призрачные образы, пытавшиеся проявиться поверх реальности, отступали и растворялись в воздухе. А вот с парнями дела обстояли все хуже. Спокойно идущие вслед за нами, они то и дело пытались брыкаться и несли бессвязный бред про то, что надо очиститься и ответить голосам. Эдрих даже пытался достать оружие. Пришлось его успокоить и отобрать пушку, пока не подстрелил себя или еще кого-то, находясь в безумном припадке. Коробчатый магазин полетел на землю, а сама винтовка кое-как прикрепилась к набедренному магниту. Руки мне сейчас нужны были для другого.