Мстислав Коган – Шаг в неизвестность. Том 2 (страница 50)

Я уже было думал, что на этот раз обойдется без сюрпризов, и мы спокойно доберемся до своих, но новые неприятности не заставили себя долго ждать. Над площадью, на которой расположились остатки крепости выживших, поднимались жирные столбы густого черного дыма.

– Выглядит паршиво, – угрюмо прокомментировал ситуацию Эдрих, – Даже отсюда.

Я ничего не ответил. Лишь дал знак ему отстегнуть от спины дрона-разведчика и отправил машинку вперед.

Площадь была изрыта воронками, над которыми и поднимался дым. Глубокие и раскуроченные земляные ямы, вокруг которых лежали обгорелые и разорванные тела десятков тварей. Такое могла сделать только тяжелая бронетехника. Неужели шавки Бермута, когда улетали, просто оставили…

Мои мысли оборвались спустя секунду, когда дрон пролетел чуть дальше, и его камера засекла движение. Перед крепостью выстроился строй почти из сотни солдат в одинаковой черно-серой форме. А за ними стояли до боли знакомые по прошлой жизни, в которой я был солдатом Директората, антигравитационные танки. Вернее не стояли, а парили над растрескавшейся серой плиткой.

Все еще теша себя надеждой, я приблизил изображение одной из машин, пытаясь разглядеть эмблему на ее борту. И от увиденного внутри у меня все похолодело. Белый круг, в котором переплетались три черных змеи. Это было Братство.

Глава 47 «Хеймдрам»

Восемь машин выстроились в шеренгу перед разрушенными стенами. Серые приземистые корпуса, чуть приплюснутые с носа, мощные орудийные башни, снабженные парными электромагнитными разгонниками, небольшие противопехотные турели, по три на машину, темные прямоугольники бронепластин. Братство называло их «шеннехтами». Мы – стальными крысами.

Перед техникой стояли люди. Много людей. Черные шлемы, с небольшими полями, такого же цвета сегментированная броня, с красноватыми вкраплениями, белые круги, с тремя переплетающимися змеями на нарукавных пластинах. Перед двумя шеренгами солдат стоял еще один человек. На первый взгляд его форма ничем не отличалась от костюмов остальных бойцов, если бы не четыре оранжевые полосы на одном из наплечников. Майферхт. Майор, если переводить в нашу систему рангов.

А с уцелевших участков лагерной стены на весь этот «парад» смотрели дула электромагнитных винтовок и нескольких ручных противотанковых разгонников. Над площадью висела густая, потрескивающая от скопившегося в воздухе напряжения, тишина.

Внезапно главный у беломордых сделал шаг вперед. Дула винтовок чуть повернулись, следуя за ним, но он не обратил на это никакого внимания. В следующее мгновение тонкое покрывало тишины разорвал хриплый, спокойный голос, чуть искажаемый динамиками шлема.

– Кто есть у вас… Menne… Главный? – на ломаном Деймарте, спросил он, – Мы… Мы хотеть сказать… говорить… – речь давалась ему с заметным трудом. Судя по всему, язык наш он знал крайне плохо, но сам факт того, что этот хрен пытается что-то объяснить кучке грязнокровых: тех, которые по идеологии беломордых являлись биологическим мусором, мертвым грузом повисшим, на устремившимся вперед «чистом» человечестве, вводил меня в ступор, – Договариваться, – наконец смог подобрать слово «майор».

– Я за главного, – раздался со стены знакомый голос. Селлас. У него, как и у меня, с этими сукиными детьми свои счеты, – Если есть, что сказать – говори прямо оттуда. Ещё шаг вперед , и пристрелю, как бешеную собаку, коей ты и являешься.

Нас ни те, ни другие пока не видели. Беломордые, скорее всего, будучи в полной уверенности, что все выжившие находятся внутри лагеря, решили не рисковать лишний раз солдатам, посылая их на точки наблюдения в окружающих площадь домах. А нашим и вовсе было не до того.

Зараза, ну и что со всем этим делать. Там сотня человек. Мы их просто не положим при всем большом желании. Максимум десяток сумеем завалить, и то, если повезет. А потом начнется бойня, с применением тяжелой техники, в которой вряд-ли кто-то из нас сумеет уцелеть. Но что тогда? Пытаться договориться? С теми, кто нас считает людьми второго сорта? С теми, кто хочет уничтожить всех, кто не похож на них самих? Или с теми, с кем я семь лет воевал? Кто убивал моих друзей и боевых товарищей? О чем вообще с ними можно договариваться?

– Ми… – снова начал беломордый, – Как вы… Got… Попасть в… трудность. Положение, – он запнулся пытаясь подобрать нужные слова, – Застряли her… Тут. Предложить помочь друг-другу.

Вот оно как. Помочь друг-другу значит. Интересно, как так вышло, что майора и целую роту солдат никто не прилетел эвакуировать. И почему они вообще оказались тут. Зараза. Неужели мне придется проверять утверждение серого лиса, что, мол, люди по обе стороны фронта, одинаковы, на практике? Да и как могут быть «одинаковы» с нами те, кто добивает раненых на поле боя, а над сдающимися в плен ставит опыты, лишающие бедолаг рассудка, а вместе с ним и собственной воли? Впрочем, с их пленными Директорат тоже не церемонится… Ладно, по большому счету выбора у нас нет. Придется с ними переговорить, чтоб хотя-бы узнать необходимую информацию и, по возможности, избежать бойни. А там уже будем действовать по обстоятельствам.

– Помочь? – буквально выплюнул из себя Селлас, – Это говорит мне тот, чьи соотечественники уничтожают всех остальных людей, будто каких-то зверей. Знаешь что? Пошел ты! Понял? Пошел нахуй!

Так, кажется обстановочка начинает накаляться. Надо действовать быстро, пока не началась пальба.

– Парни, наш выход, – коротко бросил я, приказав дрону вернуться назад, – Не дергайтесь и ни в коем случае не стреляйте. Все ясно?

– Да, шеф, – кивнул Рейн. И мы медленно двинулись вперед. Впрочем ушли недалеко. Стоило только нашему отряду показаться на площади, как в нашу сторону тут же повернулись дула десятков винтовок и даже два из восьми танков привели в движение свои орудийные башни. В ответ я примирительно поднял руки и врубив динамики шлема на полную мощность сказал.

– Спокойно, свои. Я у них главный.

Не знаю, подействовали мои слова или нет, но в следующее мгновение в нашу сторону рванули два десятка беломордых. Остальной строй остался на месте держа под прицелом лагерь выживших. Ладно, сейчас главное, чтобы никто из парней не запаниковал и не начал дурить. Зараза, да мне и самому бы не сдрейфить. Все-таки людей в такой броне я предпочитал до недавнего времени наблюдать лишь с красной точкой прицела между глаз. Да и сейчас бы предпочел.

Чтобы окружить нас, солдатам Хеймдрама не потребовалось много времени. Один из безликих бойцов, судя по всему, командир подразделения, махнул рукой, мол, следуйте за нами. Ну да. Как будто у нас есть какой-то другой вариант, когда в спину тычут десятком стволов.

Пока шли, ни один из беломордых не проронил ни слова. Вероятно, они переговаривались по внутренней системе связи на своем языке. Да и с нами говорить им смысла особого не было – все равно бы друг-друга не поняли, судя по тому, на каком уровне может общаться их командир.

Внезапно, почти над самой головой раздался гул выстрела. Дула одного из танков дернулись, а в следующую секунду по площади прокатился грохот взрыва, вперемешку с отчаянным ревом нескольких тварей. Эскорт даже не повернулся. Да уж, с дисциплиной и выдержкой у этих бойцов дела обстоят весьма неплохо. Впрочем, армия беломордых всегда этим отличалась.

– Шеф, ты как там оказался? – раздался в ушах голос Селласа, когда наши костюмы, наконец подключились к общей сети отряда.

– Залупой об косяк, – недолго думая, ответил я, – Ты в следующий раз, как решишь послать нахер вооруженную до зубов роту бойцов, сначала предупреди остальных, вспомни что за твоей спиной не армия, а полторы сотни гражданских, которые не хотят умирать за идеалы вообще не касающегося их конфликта.

– Понял, – угрюмо процедил он, – Вот только эта погань бы их все равно не оставила. Устроила бы очередную чистку от «грязнокровых».

– Я и сам прекрасно знаю, что они обычно делают. И за это в обычной ситуации каждого из этих уродов поставил бы к стенке. Однако, у нас сейчас отнюдь не рядовой случай. Они не собираются пока стрелять, да и расклад сил совсем не на нашей стороне. Так что придержи коней и пусть остальные пока опустят оружие. Но будьте начеку. Если начнется заваруха, то хоть завалим этих сук, столько, сколько успеем и сможем.

Люди на стенах неохотно подчинились команде. Сначала один, за ним другой, третий… Последним оружие опустил Селлас. Парня можно было понять. Он видел зверства, творимые беломордыми, и знал, что при любом удобном случае они их повторят. Но, так же, как мы не оставили выбора местным выжившим, солдаты Хеймдрама не оставили его нам. Мда уж. Интересные параллели вырисовываются.

– Ви есть… Menne… Главный?– спросил майор, когда эскорт подвел нас к нему. Его лицо полностью скрывала серая металлическая маска, с двумя красными стеклами визоров, круглой пластиной динамика в том месте, где у человека должен быть рот, и прорезями дыхательных фильтров по бокам. Чем-то она напоминала череп ожившего мертвеца, с красными, горящими от злости глазами. У нас на службе некоторые поговаривали, что это, мол, для устрашения. Психологический эффект такой. Хотя какой к Дагору «эффект», в войне, где большую часть грязной работы делают роботы, которым плевать, как выглядит враг.